Форум » Персоналии » Князь Вяземский - легенда Гражданской войны » Ответить

Князь Вяземский - легенда Гражданской войны

Войсковой старшина: Князь Вяземский - легендарная и загадочная фигура Гражданской войны. Все карательные действия белых на Северном Урале упорно приписывались именно ему. Имеются сведения, что Вяземский оставался здесь все 1920-е годы. Имеются версии о причастности его к "Золотому пароходу". До сих пор неизвестны его имя и отчество. Может виной всему звучные титул и фамилия, "раскрученные" журналистками (желтыми!) Зинаидой Рихтер и Ларисой Рейснер. Может Вяземских было несколько? Может кто-то работал "под Вяземского"? Стоит попробовать отделить факты от мифов.

Ответов - 88, стр: 1 2 3 4 5 All

Войсковой старшина: Вот, кажется, один из "первоисточников": Рихтер З. Поход Осевэка. М., 1933. С.173: «В районе Кизеловских шахт, Александровского и Надеждинского заводов свирепствовала белогвардейская комендатура. Особой жестокостью прославился князь Вяземский, потомок фаворита Екатерины, с такой же жестокостью поровшего крестьян во время подавления пугачевского бунта. Присутствуя при порках и пытках, этот аристократический выродок наслаждался стонами пытаемых и поощрял палачей". С.194: «В Надеждинске организовалось самоуправление. Из Верхотурья в Надеждинск прибыл карательный отряд князя Вяземского под командой Казагранди. На следующий день появился подписанный Вяземским лаконический приказ: «Награбленное вернуть, оружие сдать!» Опричники Вяземского бросились искать «награбленное» и оружие». С.195: «По занятии Надеждинска белые расстреляли двадцать четыре человека, в числе которых были председатель совета Сапожников, секретарь совета Осколков, Ледохович, Кокорин, Усатов. Расстреляли их на железнодорожных путях, возле самого вокзала, днем. Белогвардейцы оцепили пути и никого не пускали. Провели арестованных, раздался залп. Возвращаясь с расстрела, белогвардейцы говорили встречавшимся рабочим: – Ну, теперь идите полюбуйтесь… Раздетые, окровавленные трупы товарищей валялись на снегу у самого полотна. Арестованных спускали под лед. Многих увезли по старой магистрали на Коптяки. Вяземский приблизил к себе надеждинского регента, играл с ним в карты, поручал ему избивать и расстреливать арестованных. Из Надеждинска Вяземский посылал карательные отряды на Богословские рудники и в Никита-Ивдель. С севера белогвардейцы привезли много пушнины, отнятой у остяков. Комендатура Вяземского помещалась в доме барона Таубе. Подвальная кухня в этом доме была превращена в застенок. Здесь пороли, истязали, насиловали. Комендант Соловьев, пьяница, зверь, изнасиловал работавшую в комендатуре машинистку, молоденькую девушку, и та повесилась. На Турьинских рудниках Вяземский расстрелял восемь человек. Перед уходом белые хотели взорвать водокачку и газо-электрический цех – сердце завода, но не успели. Они насильно эвакуировали инженера, врача, фельдшера. Многие из эвакуированных бежали с пути. Белогвардейцы отступили накануне прихода красных, частью по железной дороге, частью на плотах и пароходах по Сосьве. Расстрелы и порки Вяземского пробудили ненависть к белогвардейской власти даже у самых отсталых рабочих».

Штабс-капитан: А звание какое у него?

Oigen Pl: В публикации 1998 года упомянут как командир батальона: "В январе 1919 года батальон князя Вяземского в 600 штыков (в том числе разведрота чехословаков под командованием поручика Шепека) выбил красных из Ляпино. Березовский уезд вошел под юрисдикцию Омского правительства." - В.И. Голдин "Россия, 1917. Взгляд сквозь годы", изд. "Солты", 1998, стр. 80. Из-за этой роты чехословаков уже весь отряд стали считать чехословацким: "...в районе Ляпино уже появился чехословацкий отряд под командованием князя Вяземского." - стр 187/797 в изд. "Директивы Главного командования Красной Армии. (1917-1920).: Сборник документов", Воениздат, 1969. А.А. Самойло "Две жизни": Это угрожающее положение Печорского края и тесно связанного с ним правого фланга 6-й армии (районы Вятки и Котласа) заставило Военный совет армии в начале 1919 года обратиться с особым письмом к Владимиру Ильичу. Судьба этого письма (опубликованного впоследствии в XXXIV Ленинском сборнике с резолюцией и пометками Владимира Ильича) отчетливо показывает, какое значение придавал Ленин Северному фронту, как пристально следил за положением на нем, как внимательно относился к сообщениям с мест, как мудро оценивал боевую обстановку во всех ее подробностях и как быстро, полно, дальновидно принимал меры для устранения всех недостатков. С целью наглядно показать это не могу воздержаться, чтобы не воспроизвести следующее место из письма 6-й армии и ответ Ленина: "...Положение фронта нашей VI армии сугубо неприятное, отступление III армии еще больше ухудшает. В северо-восточной части нашей армии, т. е. в Печорском крае уже за последнее время (как Вы уже вероятно знаете из сводки) появились чехо-словаки, под командою князя Вяземского, стремящегося к воссоединению Урала с Архангельском. Помешать же этому воссоединению мы абсолютно не можем. Несмотря на целый ряд предупреждений и Севфронта и Реввоенсовета Республики на эту опасность мы до сих пор ничего не получили. И ежели нам своевременно не дадут сил, то через несколько времени мы будем иметь перед собой сплошной фронт противника - Архангельск - Пермь - Урал..." На полях этого письма Ленин написал: "Реввоенсовету для принятия мер экстренно"

Войсковой старшина: Фомичев И.А. Памятник жертвам белого террора в Надеждинске // Вестник истории Верхотурского уезда. Вып.1. Верхотурье, 2010. С.174-175.: «В Надеждинске следственная комиссия действовала при комендантском управлении. В ее состав входили гласные волостной земской управы Карпов, Рябов, Савёлов, начальники милиции подпоручик М. Соловьев, а впоследствии – поручик Злыгостев. Руководил работой комиссии военный комендант, поочередно эту должность занимали подпоручик Переверзев, поручик М. Соловьев, корнет Н.Н. Мензелинцев, поручик С.Н. Бухман. Оперативно-розыскные мероприятия проводились силами милиции. Помощь в выявлении советских активистов властям оказывали местные жители, особенно пострадавшие в период правления большевиков. Расстрелы производились на восточной окраине поселка недалеко от татарского кладбища отделением Анатолия Минакова из состава комендантской роты. Подразделение Минакова надеждинцы называли карательным отрядом. В советское время деятельность карательного отряда связывали с именем князя Вяземского, которому местные краеведы приписывали казнь 23-х советских работников в ночь на 21 ноября 1918 года. На самом деле он к расстрелам не имел никакого отношения. Корнет Вяземский – военный комендант Новой Ляли, был направлен на север Верхотурского уезда для охраны Сибиряковского тракта, по которому предполагалось соединиться с архангельской группировкой генерала Миллера. Вяземский выполнял чисто военные задачи и в деятельность следственной комиссии не вмешивался. В Надеждинск он прибыл в конце ноября и находился здесь не больше недели. Пополнив свой отряд медикаментами, продовольствием и гужевым транспортом он направился в Никито-Ивдель к месту постоянной дислокации. Факт массового расстрела архивными данными не подтверждается. Казни осуществлялись не в один день, а в течение всего времени пребывания белых в поселке. К сожалению, эта легенда до сих пор повторяется некоторыми современными исследователями в своих работах».

Войсковой старшина: Oigen Pl пишет: разведрота чехословаков Обсуждение разведроты чехословаков начинали в ветке "Чешский корпус": Войсковой старшина: Всем известный факт: 8 января 1919 г. В.И.Ленин получил письмо от члена РВС VI Красной Армии А.Орехова, в котором содержалась следующая информация: «Положение фронта нашей VI армии сугубо неприятное, отступление III армии еще больше ухудшает. В севере-восточной части нашей армии, т.е. в Печорском крае уже за последнее время (как Вы уже, вероятно, знаете из сводки) появились чехословаки под командованием князя Вяземского, стремящегося к воссоединению Урала с Архангельском. Помешать же этому воссоединению мы абсолютно не можем. Несмотря на целый ряд предупреждений и Севфронта и Реввоенсовета Республики на эту опасность мы до сих пор ничего не получили. И ежели нам своевременно не дадут сил, то через несколько времени мы будем иметь перед собой сплошной фронт противника — Архангельск — Пермь — Урал...» В статье Таскаев М.В. Боевые действия частей Северного фронта белых на территории Березовского уезда Тобольской губернии // Россия, 1917: Взгляд сквозь годы. Архангельск, 1998. автор пишет о разведроте чехословаков (134 чел.) в составе "батальона князя Вяземского примерно в 600 штыков из Северной группы войск Сибирской армии". О тех же 134 чехословаках у Рощевского. Об эпопее корнета князя Вяземского с ляпинским хлебом кое-что известно. Известен и состав его отряда, в т.ч. из вышеперечисленных источников и о роте чехословаков. Но на этом все! Прошу дополнить, если, кому чего известно. Nebel23: Как то в разговоре с чешскими историками Муратовыми, на мой вопрос почему Гайда не стал развивать наступление Пермь, Глазов, Вологда, Архангельск, Сан Саныч мне пояснил, что в конце 18 го или начале 19 года небольшой отряд чехов по приказу то ли Гайды, то ли Сыровы провел разведку предполагаемого наступления по линии Пермь, Глазов, Вологда. Итог был неутешительный - при достаточно слабой концентрации красных войск они констатировали отсутствие крупных населенных пунктов, военных баз и складов, болота и т.д. А отсутствие у Гайды нормальных тылов было общеизвестно. Причем при растянутости ж.д. красные в любом месте могли перерезать ее. Кроме этого пришла телеграмма Дитерикса о том, что Пермская операция не является основной и Омск считает необходимым прекратить наступление. Итоги разведки были доложены Гайде, почему он позднее склонился к мнению Дутова (соединение с ВСЮР) Войсковой старшина: Где-то встречал, что командовал ротой поручик Шепек, но не могу ни вспомнить, ни найти. Михаил: Резонный вопрос: как вся эта "разведка" согласуется с приказом Штефанека об отводе войск Корпуса с фронта на охрану Транссиба? Nebel23: Ну во первых мы не знаем когда производилась разведка или до или после приказа Милана. И если даже после его приказа, то вполне может быть эксцесс интересов. Интересы Милана как министра расходились с интересами Гайды и Сыровы, равно как и Гайда и Сыровы имели свои интересы. Юра я нашел фото, но он ли это - вопрос, хотя фамилия редкая. У чехов обычно фамилия Шипек, а не Шепек. Михаил: В базе данных VUA значится 29 легионеров с фамилией ŠÍPEK, в т.ч. только один легионер с именем В (Bedřich) ŠÍPEK, šikovatel (совр. - сержант) 7-го стрелкового Татранского полка. Nebel23: Вполне возможно, что это и не он. Вообще вопрос очень интересен, т.к. Гайда сторонник северного наступления вдруг меняет свое мнение. Возникает вопрос - почему. Муратов мне пояснил, но это я как то воспринял вскользь. А сейчас вот это вылезло. Что то и Сан-Сан и Дина Ивановна последнее время молчат. Михаил: В БД VUA я нашёл только одного легионера-офицера: по имени Jan ŠÍPEK, начинавшего службу в 3-м стрелковом Яна Жижки полку и имевшего в австро-венгерской армии звание поручик. Возможно, что это и он. Я получил от них письмо 24 февраля, вроде бы у них какие-то дела...

Войсковой старшина: С фотографиями так и не получается. В хостинг они загружаются и там остаются, на форуме их нет.

Войсковой старшина: Штабс-капитан пишет: А звание какое у него? Корнет

Пермяк: Уважаемые форумчане! Я не занимаюсь семьей императора Николая - 2., поэтому не судите строго. Не бьл ли среди офицеров, которые хотели освободить Николая -2 Вязеимкого? Я нашел двух Вяземских. Но имеют ли какое-то отношение к рассмариваему Вяземскому я не знаю. 17-й уланский Новомиргородский полк. На 1.01.1909 год. Общий список офицерским чинам Русской Императорской армии. – Санкт-Петербург, 1909. – С.603-604. Князь Вяземский Леонид Николаевич, корнет. Наградить орденом Св. Анны 3-й ст. с мечами и бантом корнета князя Вл. Вяземского, призванного из запаса армейской кавалерии. Русский инвалид. №18 22 января 1915 г.Информация отсюда.

Войсковой старшина: Пермяк пишет: Не бьл ли среди офицеров, которые хотели освободить Николая -2 Вязеимкого? Из биографии генерал-майора Лазаря Феодоровича Бичерахова: "...средства истратил на розыски своего друга - Великого князя Михаила Александровича, давши для этой цели крупную сумму князю Вяземскому" (инф. из Сети).

Войсковой старшина: Борисов А.Г. Жертвы Гражданской войны в Верхотурском и Сосьвинском районах // Вестник истории Верхотурского уезда. Вып.3. Верхотурье, 2012. С.12-13.: «СОСЬВИНСКИЙ ЗАВОД Николаевская церковь (ГАСО, ф.6, оп.19, д.784). 1918 год …6 октября – воин неизвестного чина, имени, отчества, фамилии и лет, расстрелянный большевиками и найденный зарытым в землю за заводом. Похоронен на приходском кладбище по личному распоряжению начальника отряда войск Сибирского временного правительства ротмистра Манжетного и временного коменданта Сосьвинского завода князя Вяземского».

Войсковой старшина: Копия сообщения Пермяка в ветке "Северный отряд полковника Бордзиловского": Ляпинский батальон действовал в районе Кувы в июне 1919 года. Фонд ГАПК приведу позднее. Там же находился и штурмовой батальон. О нем есть небольшая информация у Рихтер. Смотрите события 1-го мая. По Рихтер там погиб командир батальона капитан Носов. Поручик Калита командовал батальоном 25-го Тобольского полка, который действовал на Кайгородском направлении. По поводу князя Вяземкого. Да. На 18-й год вы все правельно говорите, но в 1919 году он был уже командиром эскадрона в 16-м Ишимком полку, в котором было 40 сабель, и что очень примечательно из них 19 Коптяковых. Было село Коптяково, ныне вроде бы Коптяки. Интересно что происходило там в осенью 1918 года. У меня есть полный список этого эскадрона (копия из РГВА). Далее следы отряда Вяземского появились на Пермской земле в Нытвенском заводе в январе 1919 года, куда прибыл 16-й Ишимский полк. В Нытвенском заводе Вяземский расстрелял коммунистов и советский деятелей. Далее корнет князь Вяземский в мае 1919 года служит уже в конно-егерском дивизионе Манжетного - 18 Сибирская дивизия полковника Казагранди. Как Оказался Вяземский на Урале и как его имя отчество.

Войсковой старшина: В книге верхотурско-серовских коллег Фомичев И.А., Борисов А.Г. Верхотурский уезд в период революций и Гражданской войны. Верхотурье, 2009. на стр. 213 приводится должность корнета князя Вяземского на 23 октября 1918 г. - военный комендант Ново-Лялинской волости. В той же книге на стр. 217 о создании в августе 1917 г. Лобва-Лапаевской волости (это совсем рядом с Новой Лялей), в которую входило село Коптяки (690 жит.), Коптяковские печи и лесничество (150 жит.). И на стр. 222: "В начале октября 1918 года, когда части Белой армии приближались к Верхотурью, было принято решение о начале эвакуации работников советских учреждений, членов их семей, сочувствующих Советской власти из Богословского и Николае-Павдинского округов. В ночь с 8 на 9 октября из Лобвы в направлении Кушвы отбыл эшелон с эвакуируемыми и документами местного Совета. Рано утром 9 октября, еще до прихода белогвардейцев, поселок был занят отрядом под командованием Николая Коптякова. Возник отряд в селе Коптяки летом 1918 года, когда в округе формировались красногвардейские части, под видом отряда Красной гвардии сумел получить вооружение от волостного Совета. При его поддержке была восстановлена Лобво-Лопаевская волостная земская управа, распущенная большевиками в январе. В ее состав вошли: Семен Афанасьевич Коптяков (председатель) - отец Н. Коптякова, Егор Львович Лопаев, Г.Ф. Щекин, Р.Д. Рычковский (секретарь), Кухарев (ГАСО, ф.435, оп.2, д.19, л.69об). 16 октября в Лобву вошел регулярный отряд Белой армии. Приход Белой армии жителями Лобва-Лопаевской волости был встречен довольно доброжелательно, особенно это касается таких населенных пунктов как Коптяки, Лопаево и некоторых других.Многие жители сельских населенных пунктов активно сотрудничали с новой властью, вступали добровольцами в ряды Белой армии. По иному обстояли дела в самой Лобве, где большая часть населения, состоявшего в основном из рабочих, симпатизировала большевикам и представителям других социалистических партий".

Пермяк: Большое спасибо Войсквому страшине за Коптяки!!

Пермяк: Вот список эскадрона князя Вяземского. Может он прояснит что-нибудь. РГВА Ф.39636. Оп.1. Д.30.Л.7. СПИСОК Солдат Отдельного Эскадрона Корнета князя Вяземского при 16-м Ишимском С.С. полку семьям коим требуется пособие. Столбцы: 1-й – номер по порядку; 2-й – звание; 3-й – имя и фамилия; 4-й – кому именно выдать пособие. 1. ст. унтер-офицер. Василий Безсонов. Отцу Федор Михайлович. 2. мл. унтер-офицер. Кузьма Субботин. Брату Михаилу Васильевичу Субботину. 3. мл. унтер-офицер. Александр Галокович матери Агафье Антоновне Галонович. 4. рядовой. Александр Коптяков. Отцу Николаю Николаевичу Коптякову. 5. рядовой. Михаил Коптяков. Матери Августе Лаврентьевне Коптяковой. 6. рядовой. Николай Коптяков. Отцу Евлапию Кузьмичу Коптякову. 7. рядовой. Василий Мохов. Матери Августе Васильевне Моховой. 8. рядовой. Георгий Макаров. Матери Екатерине Архиповне Макаровой. 9. рядовой. Иван Мелехин. Отцу Терентию Егоровичу Мелехину. 10. рядовой. Федор Свиридов. Отцу Александру Алексеевичу Свиридову. 11. рядовой. Дмитрий Бураков. 12. рядовой. Ефим Фефелов. 13. Ефрейтор. Александр Лопаев. Отцу Федору Григорьевичу Лопаеву. 14. рядовой. Сергей Лопаев. Жене Степаниде Мироновне Лопаевой. 15. рядовой. Афанасий Пеисов. Жене Марие Яковлевне Пеисовой. 16. рядовой. Василий Юрченко. Жене Екатерине Ивановне Юрченко. 17. рядовой. Кирилл Калькин. Отцу Тимофею Акуловичу Калькину. 18. рядовой. Семен Куклин. Сестре Марие Дмитриевне Куклиной. 19. мл. унтер-офицер. Николай Фомин. Отцу Аристарху Ивановичу Фомину. 20. мл. унтер-офицер. Алексей Коптяков. Матери Августе Герасимовне Коптяковой. 21. рядовой. Петр Макаров. Отцу Максиму Афонасьевчу Макарову. 22. рядовой. Василий Максимович Коптяков. Жене Агрипине Капитоновне Коптяковой. 23. рядовой. Петр Бабинов. Отцу Степану Филипповичу Бабинову. 24. рядовой. Василий Коптяков. Отцу Афонасию Афонасьевичу Коптякову. 25. рядовой. Павел Иванович Коптяков. Матери Христине Алексеевне Коптяковой. 26. рядовой. Яков Егорович Коптяков. Жене Павле Степановне Коптяковой. 27. рядовой. Константин Булатов. Жене Дарья Назаровне Булатовой. 28. рядовой. Иван Безсонов. Отцу Сергею Михайловичу Безсонову. 29. рядовой. Степан Безсонов. Матери Наталье Терентьевне Безсоновой. 30. рядовой. Алексей Лопаев. Отцу Михаилу Никитьевичу Лопаеву. 31. рядовой. Николай Павлов. Отцу Петру Павловичу Павлову. 32. рядовой. Николай Кононов. Отцу Анисиму Григорьевичу Кононову. 33. рядовой. Михаил Лопаев. Отцу Петру Поликарповичу Лопаеву. 34. ефрейтор. Яков Смагин. 35. рядовой. Федор Кононов. Отцу Анисиму Григорьевичу Кононову. 36. рядовой. Василий Купидонович Коптяков. Брату Аркадию Купидоновичу Коптякову. 37. рядовой. Михаил Толстов. 38. рядовой. Яков Наумович Коптяков. Отцу Науму Афонасьевичу Коптякову. 39. мл. унтер-офицер. Александр Лопаев. Отцу Никифору Федоровичу Лопаев. 40. рядовой. Тимофей Подкорытов. Отцу Маркелу Зотьевичу Подкорытову. 41. рядовой. Пантелеймон Комаров. 42. рядовой. Михаил Яринский. Командир эскадрона Корнет князь Вяземский.

Пермяк: На странице 79 книги О.Немытова "16-й Ишимский стрелковый полк" приведена фотография ишимцев в г. г. Осе. На фото из пермского архива стоит надпись "Первые кочаковцы вступившие6 в Осу". По воспоминаниям осинцев первыми в город вступили конные белых. Это могли быть оренбургские казаки, которые входили в колонну Казагранди, либо конная разведка Ишимцев. Фото смотрели оренбургцы и однозначно сказали, что это не казакки. Возможно это эскадрон корнета Вяземского.

Войсковой старшина: Пермяк пишет: По воспоминаниям осинцев первыми в город вступили конные белых. Это могли быть оренбургские казаки, которые входили в колонну Казагранди, либо конная разведка Ишимцев. Форма на них однозначно ишимцев. А вот на счет "первых колчаковцев в Осе", возможно, не надо понимать буквально. В книге Фомичева и Борисова есть еще фото бойцов отряда Вяземского, там же фото бойцов 16-го Ишимского полка, уроженцев Лобва-Лапаевской волости: С.К Лапаева, П.Л. Безсонова, А.Н. Лапаева, М.П. Лапаева и А.М. Лапаева. Кроме того, у меня есть фото самого корнета Вяземского. Но я никак не могу сюда поставить фотографии - застревают в хостинге!

Войсковой старшина: Пермяк пишет: Вот список эскадрона князя Вяземского Уважаемый Пермяк, как датируется список?

Ратник: Войсковой старшина пишет: Кроме того, у меня есть фото самого корнета Вяземского. Но я никак не могу сюда поставить фотографии - застревают в хостинге! Очень интересно посмотреть,Юрий! В поле ответа сверху есть кнопки-выбираете кнопку с портретом человека,дальше слудуете инструкциям-загружаете и в списке кодов выбираете "Форум",копируете строку оттуда в поле сообщения и отправляете.

Войсковой старшина: Корнет князь Вяземский - в первом ряду слева Вверху справа - Рогалев. Позже помещу о нем информацию.

Войсковой старшина: Иллюстрации из книги Фомичев И.А., Борисов А.Г. Верхотурский уезд в период революций и Гражданской войны. Верхотурье, 2009.

Пермяк: По поводу фотографии - юойцы отряда Вяземского. На была выставлена эта же фотография, но там были подписаны ее участники. В центре командир 16-го Ишимского полка капитан Мететелев, а вот Макаров без инициалов, но похоже в чине капитана. Фотография сделана в г. Осе. За Вяземского Большое спасибо. Еще немного о Вяземском. Из Дневника Михаила Романова. ( альманах «Мгновения истории». Выпуск 1. Пермь. 2010 г. с. 9.) «2/15 января 1915 г. Пятница. Поезд в Гатчину. В 8 ч утра приехали в милую Гатчину, Вяземские приехали с нами в наш дом. Трогательный Беби был очень рад меня видеть и стал ласковым. В 2 ч Наташа Вяземские, Джонсон и я поехали кататься в наших охотничьих санях в Зверинце.» Из письма А. Сотникова к Э. Фрейбергу о слухах насчет проезда великого князя Михаила Александровича через Сибирь на Дальний Восток. (Скорбный путь Михаила Романова: от престола до голгофы. Пермь. 1996 г. С.186.) «К княгине Вяземской в Чите относились довольно критически, считая, что она является представительницей и работницей английской партии и была очень враждебно настроена в отношении барона Унгерна, у которого ее муж командовал полком. В дальнейшем супруги Вяземские получили 5000 золотом от атамана Семенова, что не помешало им вести чуть ли не агитацию против Семенова в Харбине». Пермские составители сборника считают, Вяземский Владимир Алексеевич – князь, бывший адъютант великого князя Михаила Александровича. Где здесь, правда, а где вымысел нажно разбираться?

Войсковой старшина: Пермяк пишет: На была выставлена эта же фотография, но там были подписаны ее участники. Не совсем понял (точнее, совсем не понял) где была выставлена фотография?

Пермяк: Прошу прощения за неточность. В интерне эта фотография была выложена, а затем исчезла. Список эскадрона в оригинале не датирован, предположительно февраль 1919 года. Посмотрю еще раз, может косвенно вычислю дату. А Вяземский действительно служил у Унгерна. В. И. Шайдицкий. На службе Отечеству. (Барон Унгерн в документах и мемуарах. Москва, 2004 г. С. 277.) «Я – генерал Акцинов, представитель барона Унгерна при атамане, хотите к нему?» - «Хочу» - …. Приходите завтра получить предписание; к барону также едет подполковник, князь Вяземский, получивший назначение помощником командира по строевой части 1-го Конного полка».

Штабс-капитан: Пермяк пишет: подполковник, князь Вяземский тот ли?

Войсковой старшина: Пермяк пишет: к барону также едет подполковник, князь Вяземский, получивший назначение помощником командира по строевой части 1-го Конного полка Браво, Михаил Григорьевич! В этом что-то есть! Из книги "Уральцы о Гражданской войне (от первого лица). Потом вот в скором времени князь Вяземский приезжал опять к нам в Богословск и Надеждинск. В Надеждинске много людей расстрелял и в Богословск человек двенадцать расстрелял. Tут много было предателей, которые вообще ихние-то. А он приехал со своими, и не знали, кто за Вяземский, откуда. И пакость такую сделал. А потом где-то в Иркутске, - я потом слыхал, - его поймали и расстреляли. (Записано 18 июля 1928 года в Кушве со слов рабочего из Богословска в возрасте пятидесяти одного года, отказавшегося сообщить свою фамилию.)

Войсковой старшина: Войсковой старшина пишет: ...средства истратил на розыски своего друга - Великого князя Михаила Александровича, давши для этой цели крупную сумму князю Вяземскому Это, видимо, П.П. Вяземский: "Князь Вяземский Петр Павлович, р. 1854. Офицер гвардейской кавалерии, адъютант вел. кн. Михаила Николаевича. В эмиграции во Франции. Ум. ок. 15 апр. 1931 в Ментоне (Франция)". Волков С.В. Офицеры российской гвардии в Белой борьбе. М., 2002. С.113. Наверное, все же в.к. Михаила Александровича. Или я не правильно списал, или у Волкова ошибка.

Войсковой старшина: Пермяк пишет: подполковник, князь Вяземский, получивший назначение помощником командира по строевой части 1-го Конного полка Волков С.В. Офицеры армейской кавалерии: Опыт мартиролога. М., 2004. С.130.: "Князь Вяземский. Подполковник. В белых войсках Восточного фронта; дек. 1919 помощник командира в 1-м конном полку Азиатской конной дивизии". Видимо, Волков пользовался тем же источником. А с этим Вяземским, наверное, можно идентифицировать: «К княгине Вяземской в Чите относились довольно критически, считая, что она является представительницей и работницей английской партии и была очень враждебно настроена в отношении барона Унгерна, у которого ее муж командовал полком. В дальнейшем супруги Вяземские получили 5000 золотом от атамана Семенова, что не помешало им вести чуть ли не агитацию против Семенова в Харбине». Где-то я еще встречал о княгине Вяземской в Сибири.

Войсковой старшина: Глава из книги "Фомичев И.А., Борисов А.Г. Верхотурский уезд в период революций и Гражданской войны. Верхотурье, 2009.":

Войсковой старшина: Документы любезно предоставленные мне И.А. Фомичевым: 11/XI 19 г. Уполномоченному Губчека Тов. ПОРОШИНУ г. ВЕРХОТУРЬЕ Имеются сведения, что в Всеволодо-Благодатской волости проживают в настоящее время […]кой при власти Колчака яро защищали таковую, […]давали Советских работников, и остались здесь только ввиду того, что было нельзя уже проехать в сторону белых, а именно: АРАПОВ Петр Никитин и КОМЧАМОВ Петр Георгиев. А поэтому Екатеринбургская Губчека просит Вас по сему делу произвести разследование и таковое прислать Губчак немедленно. Кроме того в Любанской волости скрывается какой-то белогвардеец который служил в карательном отряде Князя Вяземскаго, разследовать и в случае обнаружения арестовать и прислать в Губчека. Председатель: [подпись] Зав. Секретно-Оперативным Отделом: [подпись] Врид. Секретарь: [подпись] УГААОСО. Ф.1, оп.2, д.47413, л.69. […] ВОЕННЫЙ СОВЕТ III-й АРМИИ ВОСТОЧНОГО ФРОНТА 23 октяб. 1919 г. №372 Д. Армия. В Губернскую Чрезвычайную Комиссию Препровождается для сведения выписка из Политической Сводки за 17/X-19 г. Всеволодо-Благодат. Товарищи агитаторы, бывшие в этой волости представляют ее, как сырую, глухую, имеющую много градов, пещеру. Контрреволюция там действует открыто. У контрреволюции здесь тайная организация. Во главе ея стоит подпрапорщик Арапов, спасший князя Вяземского, убивший комиссара Давидова, державший в прошлом году фронт против красных. В Совете большая половина шкурники, есть даже определенные шпионы, одевшие красную маску. Есть и честные работники, но их меньшинство, при чем они не развиты, не опытны, они одни не в силах бороться с зарвавшейся контрреволюцией. Они одни не могут очистить волость от колчаковского мусора. Арапов остался в волости только по тому, что не успел убежать, но это его не огорчило, он с перваго же момента вступления в село красных думал об организации белой шайки. Революционной мобилизации в волости не произведено, ибо, если взять оттуда 5 честных преданных Советской власти товарищей, это значит, что Север Верхотурского уезда отдать в руки белогвардейцев. Население волости беднота, запуганная белогвардейским растрелами и нагайками. Сочувствует власти, но боится своих белогвардейцев. /Резолюция: Зам. Члена Рев. Совета А. ЛЕПА. От 23/X. Сообщить в Губчека и Особотдел. Врид. Управляющий Секретариатом [подпись] УГААОСО. Ф.1, оп.2, д.47413, лл.70-70об. […]ля 19 г. УДОСТОВЕРЕНИЕ. Дано сие подпрапорщику АРАПОВУ в том, что он: 1, в период борьбы с большевиками в районе Никито-Ивделя был организатором отряда в 27 человек, которым был разбит совет и красноармейцы в Никито-Ивделе; 2, участвовал в бою против красных на севере со своим отрядом совместно с отрядом Князя Вяземскаго; 3, состоял в течение 6-ти месяцев с Сентября 1918 года по Март 1919 года Начальником охраны Никито-Ивдельской волости; и 4, состоял в течение Марта месяца Начальником контр-разведки Богословскаго Горнаго Округа, что подписью и прило[…] казенной печати удостоверяется. Вр.и.д. Коменданта Б.Г.О. Чиновник Военнаго времени Кузнецов Делопроизводитель Чиновник Военнаго времени [подпись] УГААОСО. Ф.1, оп.2, д.47413, лл.110-110об. Портрет П.Н. Арапова (УГААОСО. Ф.1, оп.2, д.47413, л.80.):

barnaulets: Войсковой старшина пишет: В дальнейшем супруги Вяземские получили 5000 золотом от атамана Семенова, что не помешало им вести чуть ли не агитацию против Семенова в Харбине». В фонде Бюро по делам русской эмиграции в Манчжурии (БРЭМ) Гос. архива Хабаровского края есть дело Вяземского Сергея Федоровича. Может быть он?

Войсковой старшина: barnaulets пишет: В фонде Бюро по делам русской эмиграции в Манчжурии (БРЭМ) Гос. архива Хабаровского края есть дело Вяземского Сергея Федоровича. Как бы добраться до этого дела?

barnaulets: Войсковой старшина пишет: Как бы добраться до этого дела? Сделайте запрос в Хабаровский архив Электронная база данных БРЭМ http://archive.khabkrai.ru/brem/ Адрес архива в Интернете http://archive.khabkrai.ru Там есть электронка Отвечают они обычно очень оперативно. Если это интересующий Вас человек (можно попросить проверить по анкете в деле - там обычно указывалась служба в белой армии) - делайте запрос, если не жалко 1231 р. За эти деньги Вам откопируют анкету с фото или сделают справку. В деле могут быть и другие документы - но обычно копируют только анкету. остальное за отдельную плату.

Войсковой старшина: Спасибо, barnaulets!

Войсковой старшина: Таскаев "Белая армия в Коми крае": "Колчаковцы наступали на Печору с двух направлений: ляпинского и чердынского (см.карту). На первом действовал батальон князя Вязем-ского примерно в 600 штыков из Северной группы войск Сибирской армии, в рядах которого находилась разведрота чехословаков (134 чел.). Основной состав батальона был сформирован в Тюмени из местных добровольцев под началом подпоручика Лушникова. В январе 1919 г. Вяземский с боем выбил красных из Ляпино, а в конце января — начале февраля 1919 г. разъезды белых из-за Урала появились на средней Печоре у Усть-Щугора".

Войсковой старшина: Иллюстрация из книги Петрушин А.А. На задворках Гражданской войны. Кн.2. Тюмень, 2004. С.111.:

Войсковой старшина: Петрушин А.А. На задворках Гражданской войны. Кн.1. Тюмень, 2003. Сс.144-145.: Комиссар Мандельбаум и князь Вяземский В декабре 1918 года Сибирская армия Колчака предприняла мощный натиск на противника – III Красная армия была разгромлена. Белые захватили Пермь и двинулись на Глазов и Вятку. В Зауралье, в районе Ляпино – Березов колчаковцы сконцентрировали батальон князя Вяземского примерно в 400 штыков. Для транспортных нужд Вяземский мобилизовал 50 ханты с оленьими упряжками. 20 декабря 1918 года белые атаковали на оленях в деревне Щекурья красную заставу и почти полностью ее уничтожили. Троим красноармейцам удалось вырваться из окружения и бежать в Ляпино к Мандельбауму. «Герой Печорской экспедиции» планировал наступать на Березов, но захват противником Щекурьи и Мункежских юрт (в сторону Ивделя) расстроил его планы. Он приказал Давыдову с конным отрядом в 16 всадников осмотреть горный проход между Щекурьей и Ляпино, а Зарубину с главными силами провести разведку боем на реке Сычве у Мункежских юрт. В горах Давыдов попал в засаду и был убит «охотниками за черепами». Вернувшийся 22 декабря из разведрейда Зарубин выбил белых из Щекурьи, захватив в числе трофеев 28 винтовок, 10 дробовиков, 50 пар лыж, 50 оленьих нарт и 150 оленей с упряжью. Попавшие в плен 16 белогвардейцев по приказу Мандельбаума были расстреляны. Сам «хозяин» Печорского уезда покинул Ляпино, забрав с собой пушку, которой дорожил больше, чем своими солдатами. 26 декабря, получив известие о боях за Ляпино и чувствуя надвигающуюся катастрофу на Печоре, член Реввоенсовета VI Красной армии Орехов написал письмо Ленину, в котором просил о помощи. Вот это письмо…

Войсковой старшина: Петрушин А.А. На задворках Гражданской войны. Кн.1. Тюмень, 2003. Сс.147-150.: Малицы для гимназистов В январе 1919 года командир северной группы Сибирской белой армии полковник Казагранди усилил в Ивделе, что на реке Лозьве, батальон князя Вяземского ротой чехословаков в 134 штыка. Березов, опасаясь наступления Мандельбаума, слал отчаянные телеграммы в Тобольск. В выходившей в Тобольске газете «Сибирский листок» от 8 ноября 1918 года было опубликовано сообщение губернского комиссара Пигнатти: «За последние дни в Тобольске стали циркулировать слухи о появлении в Березовском уезде отряда красногвардейцев, о занятии ими Обдорска и приближении его к Березову. Сообщаю, что… в Березовском уезде на расстоянии приблизительно 900 верст от Обдорска появилась с Урала шайка красногвардейцев, имеющая целью не выполнение какого-либо стратегического плана, а исключительно захват запасов казенного хлеба, находящегося от Обдорска также на весьма далеком расстоянии. Необходимые для ликвидации деятельности этой шайки меры приняты и несомненно с успехом будут осуществлены…». По указанию Колчака в Тюмени был сформирован северный экспедиционный отряд, который возглавил подпоручик Лушников. 17 декабря часть этого отряда вышла из Тобольска на Север. В конце месяца им вослед, в малицах с нашитыми на них погонами, отправились добровольцы из гимназистов под командованием подпоручика Туркова. Отряды соединились в селе Самаровском и через Березово добрались до села Сартыньского. По описанию очевидца, «…это село расположено на левом берегу Сосьвы, большей частью на увале до 2 – 3 саженей высотою. Жилых домов (есть приличные) – до 30. Есть церковь, волостное правление, училище, хлебозапасный магазин, пороховой погреб, аптека. Церковь и школа – новые, крепкие здания, крытые железом. Кругом села преобладает хвойный лес…». Разместившись в «приличных» домах, Лушников и Турков дождались князя Вяземского (объединенные силы стали насчитывать более 600 штыков) и в ночь на 16 января 1919 года атаковали Ляпино. Предварительно село подверглось обстрелу из бомбометов, а засланные в тыл обороны разведчики забросали штаб красных ручными гранатами. Возникла паника. Отряд Зарубина разбежался, потеряв в этом бою около 60 человек убитыми. С криками «ура!» белые вошли в Ляпино. Бежавшие из села красные собрались в Щекурье. Зарубин принял решение отступить в Усть-Щугор на Печору. Стоял лютый мороз. Большинство ляпинских красноармейцев были одеты налегке, и во время 200-километрового отхода по Сибиряковскому тракту 15 человек замерзли насмерть. Потери белых составили 6 убитых и 12 раненых. Погибших переправили в Тобольск и похоронили 3 февраля 1919 года. Среди них был Урий Марсин, руководитель тобольской организации еврейской молодежи «Геховер». В «Сибирском листке» 26 января 1919 года начальник гарнизона Тобольска полковник Ермолаев сообщил: «…Нашим славным Северным отрядом под командой подпоручика Лушникова после пятидневного сражения с боем взято селение Саранпауль. Все находившиеся там красноармейцы, свыше 200 человек, уничтожены, все вооружение красных и обоз в 60 лошадей нами захвачены…». 21 января остатки отряда Зарубина появились в Усть-Щугоре, вызвав там переполох известием о наступлении белых из-за Урала. Мандельбаум приказал завалить лесом Сибиряковский тракт между местечками Катя Ель и Миша Бичевник (30 км). Напрасно бойцы убеждали командующего о бесполезности этой идеи зимой, ибо противник мог подойти к Усть-Щугору не только по дороге, но и по замерзшей реке. Упрямый «печорский Чапаев», размахивая наганом и бомбой, заставил красноармейцев в течение восьми дней заваливать тракт деревьями. Хлебные запасы достались колчаковцам. Это хлеб сыграл потом главную роль при сокрытии реликвий и ценностей Сибирского белого движения.

barnaulets: Можно считать, что личность князя Вяземского выяснена. Это Вяземский Владимир Алексеевич, адъютант Великого князя Михаила Александровича Из книги "Расследование цареубийства. Секретные документы". – М, 1993 (прислал Михаил Ситников, по просьбе которого я их здесь и размещаю) По поиску нашел в сети воспоминаниях Татьяны Александровны Аксаковой-Сиверс, мать которой Александра Гастоновна была женой того самого Вяземского Аксакова Т. А. Семейная хроника : в 2-х книгах / Т. А. Аксакова-Сиверс. – Париж : Atheneum, 1988., Кн. 1 (электронная версия http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=book&num=156) Выдержки из воспоминаний, касающиеся В.А. Вяземского и предыстории его появления на Урале, привожу ниже С. 222: "Я видела, что жизнь на Пречистенском бульваре разваливается на куски. Отношения между мамой и Николаем Борисовичем дали непоправимую трещину. Дядя Коля категорически заявил, что весною он уходит в отставку и поступает на сцену. Мама уже не боролась — ей было все равно. К этому времени ее увлечение Вяземским перешло в ту всепоглощающую любовь, с которой она в течение тридцати дальнейших лет охраняла его от всяких напастей и беспомощного, ослепшего похоронила в 1945 г. в Париже". С. 247-248: "Развод с Николаем Борисовичем завершился сравнительно быстро, и 15 июля в церкви Николая Морского она обвенчалась с князем Владимиром Алексеевичем Вяземским. Для того, чтобы характеристика действующих лиц была беспристрастной, я хочу упомянуть об одном красивом жесте, имевшем место незадолго до этой свадьбы. Тетя Лина де Герн, у которой мама жила во время развода, неоднократно предостерегала сестру от рискованного шага, каким она считала ее брак с Вяземским. Предостережения эти велись, главным образом, с материальных позиций и сводились к тому, что: «Он тебя бросит, и ты останешься на улице (sur le pavé)». Как только эти слова дошли до Вяземского, он перевел Попелево — свое единственное имущество — на мамино имя и заявил Валентине Гастоновне: «Теперь Ваша сестра может меня выгнать, а уж никак не я — ее!» После свадьбы Вяземские поехали в деревню, где Владимир Алексеевич незамедлительно получил повестку о мобилизации его в армию с направлением в Острогожскую школу прапорщиков (Воронежская губерния). (Будучи в свое время исключенным из корпуса за какую-то шалость, он отбывал повинность в Московском драгунском полку, но офицерского чина не имел.) Проводив мужа, мама принялась за устройство попелевского дома. Как и при первом разводе, за ней поехали ее рояль и столовая красного дерева с тем стулом, в соломенной сетке которого трехлетний Шурик провертел дырочку. Теперь этот стул вызывал уже не слезы, а лишь легкую улыбку умиления (см. описание развода моих родителей). За короткий срок маме удалось превратить запущенный попелевский дом в комфортабельное жилище. Однако все омрачалось для нее разлукой, и через месяц мама была уже в Острогожске. Обстановка, которую она там застала, была мало привлекательна. Вяземский находился в компании грубых, кутящих военных, напоминавших ремонтеров прежних лет, и, что самое главное, чувствовал себя среди них совсем неплохо. Мама с ужасом увидела, что ее культурно-воспитательная работа (вплоть до применения зубной щетки) рискует пойти насмарку, и с тревогой в сердце направилась обратно в Москву, оставив Вяземского добывать себе погоны прапорщика среди всех соблазнов Острогожской «клоаки». Задача вырвать Вяземского из железных когтей войны была совсем не проста, и главные трудности заключались не во внешних, а во внутренних сферах. Воспитанный на идеях неглубокого, но весьма шумного патриотизма, Вяземский никогда не согласился бы остаться в тылу на какой-нибудь маленькой должности и стать предметом насмешек подобных ему Фарлафов. И вот, в то время, когда мама начинала чувствовать бесплодность своих усилий, в доме Надежды Петровны Ламановой-Каютовой она познакомилась с вернувшейся из заграничного изгнания Натальей Сергеевной Брасовой. Это обстоятельство самым неожиданным образом разрешило, казалось бы, неразрешимую проблему: чтобы Вяземский был «и на войне и без войны». Почувствовав расположение к моей матери и узнав о ее тревогах, Наталья Сергеевна предложила устроить Вяземского ординарцем к своему мужу, который как раз в это время получил командование формирующейся «дикой» дивизией." С. 253: "Дивизия формировалась на Украине, в Жмеринке, где Вяземский, получивший к тому времени погоны прапорщика, и был представлен Великому князю в качестве ординарца. Формально Вяземский был зачислен в Кабардинский полк, но все последующие годы находился при штабе дивизии, вернее при ее командире, с которым у него сразу установились прекрасные отношения. Кавказское одеяние Вяземского ему не шло — он был слишком громоздок (всегда на полголовы выше окружающих), но хорошо сидел на лошади, а этого было достаточно для выполнения его несложных обязанностей." После большевистского переворота Вяземских выселили из имения Попелево и они уехали в Козельск. С. 287-294: "Незадолго до нового 1918 года в Козельск с бывшего юго-западного, теперь уже не существующего фронта приехал Вяземский. Атмосфера, между тем, с каждым днем накалялась. Сложившийся веками уклад жизни давал трещины по всем направлениям, и даже такой маленький пункт, как Козельск, постепенно втягивался в стихию ломки и разрушения... Революционная волна нарастала, и «дворянское гнездо», обосновавшееся в доме Собенникова, стало привлекать внимание комиссаров. У нас начались обыски, не дававшие результатов, но трепавшие нервы. Слухи, один страшнее другого, докатывались до нашей «цитадели». В начале февраля весь Козельск заговорил о «Варфоломеевской ночи», когда все дворяне и буржуи будут уничтожены. Не ясен был только вопрос об участи детей до четырех лет. По одной версии им предстояло быть убитыми, а по другой — нет. Решено было срочно ехать в Москву... В бегстве из Козельска, совершенном под покровом ночи, принимали участие: мама, Вяземский, Борис, я и Дима. Нас сопровождал Лев Михайлович Кавелин... И все же мы сравнительно благополучно прибыли в Москву. С вокзала мама и Вяземский, в силу дружеских отношений, отправились к Каютовым, которые к тому времени уже были выселены из своего дома на Тверском бульваре и переехали в довольно поместительный особняк Чинсовых в Еропкинском переулке на Пречистенке. Нас же, т.е. Бориса, Диму и меня, Лев Михайлович повез в свое Замоскворечье и с искренним радушием водворил в две небольшие комнаты, находившиеся на антресолях занимаемой им квартиры... Большой поддержкой для меня было присутствие в Москве мамы, которая часто заходила в кавелинскую мансарду. Лишь приезд в конце мая [1918 г. ]Н.С. Брасовой, втянувшей ее в свою орбиту, нарушил наше постоянное общение. Дело в том, что великий князь Михаил Александрович за это время был сослан в Пермь. За ним добровольно последовал Н.Н. Джонсон. Жили они в гостинице, и вел. князь периодически должен был являться на отметку в Чека. Наталья Сергеевна, которой ссылка не коснулась, сначала поехала с мужем, но недолго усидела в Перми. Не знаю, какие дела ее привели в Москву, но она не спешила ее покинуть; как всегда, элегантно одетая, она разъезжала на предоставленной ей датским посланником машине и в конце концов уговорила Вяземских ехать вместе с ней в Гатчину. Провожая маму, я не знала, что это — разлука на долгие годы!" С. 296: "В середине лета [1918 г.] у нас на кавелинских антресолях неожиданно появился Вяземский в обличий железнодорожного проводника. Дело в том, что дня за два до этого в газетах появилось туманное извещение об исчезновении великого князя Михаила Александровича. При этом говорилось, что к гостинице, в которой он жил в Перми, подъехала тройка с неизвестными людьми. Люди эти попросили великого князя и его секретаря следовать за ними и куда-то их увезли. Узнав об этом в Гатчине, Вяземский сказал, что его место — быть при Михаиле Александровиче, где бы тот ни находился, в особенности, если великий князь в опасности. На такие слова маме нечего было возразить, и наступила разлука. Вяземский поехал на восток разыскивать Михаила Александровича, что было делом трудным, так как по Волге проходил фронт восставших чехословаков и шли бои. Мама же осталась с Брасовой в Гатчине. Как я уже говорила, при переезде через Москву Вяземский был одет в какое-то потрепанное пальто. На голове у него была железнодорожная фуражка; в одной руке он держал фонарь, а в другой — прекрасный кожаный чемодан с бельем великого князя, которое он хотел ему «подвезти на всякий случай». Борис сразу заметил несообразность такого багажа (рубашки были помечены инициалами с коронами). Вяземский с этим согласился, бросил чемодан на кавелинском чердаке и поехал с одним фонарем, исчезнув с нашего горизонта на несколько лет".

Войсковой старшина: barnaulets пишет: Можно считать, что личность князя Вяземского выяснена. ЛЮДИ! Приятно с вами работать!

Войсковой старшина: Листая летопись старинного села… Опубликовано: «Калужские Губернские Ведомости» (приложение к газете «Весть») №10 (7831) Примерно в 80 километрах от Калуги, в Козельском районе, находится старинное село Попелёво, где и поныне течет спокойная неторопливая жизнь. По преданию, с давних пор передаваемому из уст в уста, село получило необычное название от того, что возникло в далеком прошлом якобы на сером пепелище, где гулял лишь неистовый ветер. Сегодня невозможно проверить, насколько обросшая догадками и вымыслами легенда близка к истине, а потому восстановфить летопись старого села удалось только с середины восемнадцатого столетия. Благодаря архивным документам стали известны имена первых законных владельцев этих земель. Издавна село Попелёво принадлежало нижегородским дворянам, родным братьям Бестужевым-Рюминым, хозяевам множества родовых поместий и крепостных, передававшихся по наследству. Помещичья усадьба с двумя каменными господскими домами, утопавшими в буйной зелени регулярных садов с плодовыми деревьями, была основана сыновьями известного стольника Дмитрия Андреевича Бестужева-Рюмина во второй половине XVIII века и располагалась на правой стороне Мещовской Большой дороги, по обе стороны безымянного ручья, в окружении четырех прудов. Недалеко от дома владельцев загородного поместья с садом, огородом, скотным двором и пашней была небольшая роща, также принадлежавшая Бестужевым-Рюминым. По левому берегу ручья шел дубовый и березовый лес. Рядом с усадьбой, занимавшей более пятидесяти десятин земли, хозяева содержали конный завод. Уже в то время возвышался в селе одноэтажный каменный храм во имя Рождества Пресвятой Богородицы с двумя приделами в честь Чудотворца Николая и во имя Живоначальной Троицы, чьи звонкие колокола собирали жителей села и соседних деревень на службу по поводу православных праздников, а также в дни сельских свадеб и отпеваний. Как и полагается, около приходской церкви был погост, а напротив находился Попов пруд, названный так потому, что на его берегу располагался дом священника, служившего в сельском храме. По тем скудным сведениям, которые удалось собрать о первых владельцах имения, братья Бестужевы-Рюмины являлись представителями нижегородской ветви древнего дворянского рода. Один из них, Иван Дмитриевич, был капитаном Ростовского пехотного полка и, судя по исповедальной ведомости Москвы 1754 года, проживал в основном в столице, где имел собственный дом. Его брат, секунд-майор Николай Дмитриевич Бестужев-Рюмин, начавший службу в 1741 году, предпочитал пребывать в своих калужских имениях, жить на широкую ногу, нередко кутил, и погрязая в крупных долгах, которые после его смерти пришлось выплачивать вдове Пелагее Ивановне, урожденной Свечиной. Именно Николай Дмитриевич стал дедом знаменитого декабриста, пылкого, страстного и свободолюбивого Михаила Павловича Бестужева-Рюмина, одного из руководителей Южного общества, которому была уготована короткая и трагичная жизнь, окончившаяся казнью в 1826 г. Загородное имение переходило из рук в руки по наследству и лишь в конце 1780-х годов обрело новых хозяев. Пелагея Ивановна, похоронив супруга, навсегда распростилась с калужской усадьбой и переселилась в давно принадлежавшее Бестужевым-Рюминым родовое сельцо Кудрёшки близ Нижнего Новгорода, в простую крестьянскую избу. С помощью сыновей начала поднимать хозяйство, решившись вскоре на частичную распродажу усадебных земель. Владельцем поместья в Попелёве в конце восемнадцатого столетия являлся Николай Иванович Бестужев-Рюмин, занимавший в ту пору должность заседателя Козельского уездного суда, а дослужившись до секунд-майора, был избран в 1794 году уездным судьей. Предполагают, что именно Николай Иванович в 1815 году в честь победы русских войск над Наполеоном вложил немалые средства в колоссальный ремонт обветшавшей от времени старой Рождественской церкви. Каменный храм в Попелёве с колокольней был переоборудован, покрашен и обнесен чугунной оградой. К сожалению, дату кончины последнего владельца имения из рода Бестужевых-Рюминых выяснить не удалось. Согласно материалам Калужского архива, в 1820-х годах часть усадебной земли с господским домом и прилегавшими к нему постройками принадлежала поручику Николаю Ивановичу и его брату, корнету Ивану Ивановичу Бибиковым, которые, помимо Попелёва, были хозяевами большого количества земель и крестьян, находившихся на оброке, еще в шести деревнях Калужской губернии. По генеалогическому древу знаменитых дворян Бибиковых, занимавших в XVII веке почетные места царских стольников и стряпчих, доказано, что славные представители этого рода через крупного помещика Медынского уезда генерал-поручика Юрия Богдановича Бибикова, скончавшегося в 1805 году, были связаны крепкими родственными узами с дворянским родом Бестужевых-Рюминых. Это и позволило им стать полноправными хозяевами усадьбы в селе Попелёве. Другой частью имения и 53 душами крепостных крестьян долгое время владел капитан-лейтенант флота, депутат от дворянства по Козельскому уезду в 1823 – 1830 годы Петр Богданович Карпов. Братья Бибиковы лишь числились владельцами усадьбы, бывали здесь нечастыми наездами для решения насущных проблем или для летнего семейного отдыха, проживая главным образом в своих имениях за пределами Калужской губернии, в основном в пригородах Рязани и Ярославля. Руководил же жизнью богатого поместья начиная с тридцатых годов позапрошлого столетия третий из братьев, штабс-ротмистр Алексей Иванович Бибиков. В 1823 году он окончил одно из элитных заведений северной столицы - Пажеский корпус, был выпущен корнетом, поступил в лейб-кирасирский полк и дослужился до звания штабс-ротмистра. Однако, будучи совсем молодым, вероятно, по состоянию здоровья в 1827 году получил отставку. С той поры он и поселился в Попелёве, где вскоре женился, взяв в супруги девицу из старого дворянского рода - Прасковью Камынину, отец которой, Сергей Васильевич Камынин, занимал в 1821 году должность предводителя дворянства по Мещовскому уезду. А.И. Бибикову принадлежало в то время более 180 душ крепостных крестьян, и финансовых средств для ведения загородного хозяйства и наслаждения усадебной жизнью помещику, по всей видимости, хватало. По крайней мере в 1850-х годах Алексей Иванович считался зажиточным хозяином – за ним числилось огромное количество крестьянских душ в деревнях Козельского и Лихвинского уездов и множество десятин земли, которую он приобретал, часто совершая довольно выгодные сделки. В середине XIX века село Попелёво, состоявшее из 26 дворов, насчитывало почти 400 жителей. Уютное поместье процветало - по масштабам Калужской губернии оно считалось сравнительно крупным. Один из главных хозяев имения, почетный попечитель Калужской Николаевской гимназии, шестнадцать лет занимавший место предводителя дворянства по Козельскому уезду, помещик А.И. Бибиков пользовался репутацией примерного семьянина. Сыновья Алексея Ивановича, Николай и Алексей, учились на юридическом факультете Харьковского университета. Для младшей дочери Прасковьи отец увидел достойного супруга в лице богатого дворянина, отставного военного Александра Павловича Запольского, вдовца, владевшего усадьбой при селе Радождеве, располагавшемся в другом конце Козельского уезда. Старшая дочь А.И. Бибикова Александра, окончившая московский пансион, была выдана замуж за поручика артиллерии Василия Владимировича Воейкова, получив в качестве приданого наиболее ценную часть отцовского имущества - имение в Попелёве. В имении молодых супругов Воейковых довольно часто за чашкой чая собирались близкие родственники и знакомые хозяев усадьбы, велись спокойные беседы, устраивались концерты и всегда царила дружеская атмосфера. Таким образом, старое дворянское гнездо, где по вечерам из распахнутых окон парадной гостиной доносились чудесные звуки скрипки и фортепиано, очень долго являлось культурным, музыкальным центром Козельского уезда. Духовная жизнь на некоторый срок там замерла лишь тогда, когда Воейковы были вынуждены навсегда расстаться с родовым имением. Василий Владимирович, более десяти лет избиравшийся уездным предводителем дворянства, хозяйничал в усадьбе наравне с супругой и старался делать все возможное для того, чтобы сохранить в дорогом его сердцу загородном доме семейный уют и покой. Но судьба сыграла с ним злую шутку - в восьмидесятых годах Воейков разорился, что заставило его продать как свое родовое имение Плюсково, так и Попелёво. Тяжело переживая страшное разорение, Василий Владимирович выставил усадьбы на торги и на последние средства увез семью в Польшу, а владельцем дворянского гнезда надолго стал князь Алексей Алексеевич Вяземский. В конце позапрошлого столетия Попелёво состояло из 42 дворов. При приходской Рождественской церкви, обнесенной каменной оградой, была открыта, скорее всего, не без помощи владельцев имения, министерская школа для обучения грамоте крестьянских ребятишек. Небольшой частью помещичьей усадьбы в тот период еще продолжала владеть жена капитан-лейтенанта флота П.Б. Карпова. Однако скоро А.А. Вяземский сумел выкупить все усадебные земли Попелёва и оказался единственным хозяином старого барского поместья, занимавшего почти 700 десятин. По воспоминаниям Т.А. Аксаковой-Сиверс, «князь Алексей Алексеевич Вяземский был тихий человек, очень высокого роста, любивший сидеть дома и трудиться за токарным станком». Полную противоположность мужу составляла его супруга, Мария Владимировна, урожденная Блохина, прозванная «Захват», потому что до свадьбы помимо будущего супруга к ее ногам поочередно слагали сердца весьма видные помещики Козельского уезда А.Д. Оболенский, А.Н. Домогацкий и А.Н. Ергольский. Эта умная, властная и взбалмошная женщина, по словам Т.А. Аксаковой, «имела способность создавать вокруг себя цыганский табор; постоянные поклонники, гости и приживальщики составляли вокруг нее пеструю и шумную свиту». Князь Вяземский на многое закрывал глаза. В 1881-1883 гг. он занимал место предводителя дворянства по Козельскому уезду, затем благодаря хлопотам друга семьи князя А.Д.Оболенского получил должность могилевского вице-губернатора, в конце 1890-х годов ушел в отставку и окончательно поселился в Попелёве, уйдя с головой в хозяйство. Прежде всего Алексей Алексеевич привел в порядок господский дом и поправил покосившиеся от времени усадебные постройки. Однако главной достопримечательностью имения, его истинным богатством в ту пору являлся 53-десятинный фруктовый сад, которым хозяин усадьбы очень дорожил, а потому постоянно о нем заботился. После кончины князя в 1902 году по духовному завещанию Вяземского Попелёво досталось его сыну Владимиру, а дочери Надежде было выделено небольшое поместье Плюсково на р. Серёне, но жить она временно осталась с братом. Последний владелец усадьбы Попелёво князь Владимир Алексеевич Вяземский любил охоту и держал на псарне 75 охотничьих собак. На территории поместья была красивая летняя беседка, где после катания на лодках на Пифановом (Княжеском) пруду хозяева и их гости полдничали или проводили время за вечерним чаем. В конце парковой аллеи располагались винные погреба. Яблоки перерабатывали на вино, варили вкусный джем и повидло. Владимир Вяземский вел довольно беспорядочный образ жизни. По комнатам попелёвского дома бродили собаки, повсюду валялись уздечки, нагайки и охотничьи принадлежности, а молодой барин проводил время на охоте или в разъездах по округе – на деревне ни одна свадьба, ни один престольный праздник не обходились без него. Вскоре В. А. Вяземский весьма невыгодно сдал в долгосрочную аренду часть усадебных земель и пашни дворянину А.Н. Домогацкому и ряду крестьян соседних деревень. В 1914 году Владимир Алексеевич женился на Александре Гастоновне Аксаковой и сразу же преподнес супруге щедрый подарок - перевел на ее имя село Попелёво. Здесь, в усадьбе, дочь Александры Гастоновны, Татьяна Александровну Аксакову, с сыном Димой застала Октябрьская революция, и в декабре 1917 года последним владельцам имения пришлось срочно его покинуть. Село было реорганизовано в отделение совхоза «Красный комбинат», а в 1930 году на бывших помещичьих землях возник совхоз «Красный плодовод», площадь фруктовых садов которого составляла 326 га. В связи с частой сменой хозяев усадебная жизнь и внешний архитектурный облик имения непрестанно менялись, а потому трудно сейчас судить о том, как выглядели старинные постройки, сооруженные еще в середине XVIII века. Ныне сохранились одноэтажный деревянный дом с кирпичными подвалами, бревенчатый сруб которого в 1980-х годах был облицован кирпичом, бывшая псарня, церковная сторожка и заброшенное церковное здание, перестроенное в начале прошлого века. Находившийся некогда в окружении великолепного сада сельский храм во имя Рождества Пресвятой Богородицы с богатой библиотекой, к сожалению, не уцелел во время Великой Отечественной войны. В настоящее время в Попелёве действует церковь в честь Державной иконы Божией Матери, открытая несколько лет назад в бывшем здании сельской администрации. Единственным же напоминанием о жизни в старом барском имении служат сегодня фрагменты заросшего парка с аллеей лип и кленов да с каскадом из семи прудов, каждый из которых, как при бывших хозяевах усадьбы, носит свое прежнее название. Юлия ПИОНТКОВСКАЯ.

Войсковой старшина: Петрушин А.А. На задворках Гражданской войны. Кн.1. Тюмень, 2003. Сс.159-162.: Война и любовь […] Между тем историки задаются вопросом: почему при благоприятном для белых развитии событий в Печорском уезде князь Вяземский, окопавшийся в Ляпино, не подавал признаков жизни и ни разу не атаковал красный Усть-Щугор со стороны Березовского уезда? Неужели его останавливал 30-километровый лесной завал на Сибиряковском тракте (его можно было бы обойти) или пугала красная застава в 26 штыков в местечке Катя Ель? Есть мнение, что князь Вяземский серьезно увлекся… 30-летней женой тобольского пароходчика Голева-Лебедева, «женщиной невиданной красоты и очарования». Она сопровождала мужа в «хлебном» рейсе до Обдорска (там у них был дом), но зимовали они в селе Сартыньинском, где тоже имелся собственный «приличный» дом. В этом доме в компании с красавицей и проводил время князь Вяземский после разгрома красных в Ляпино. Только через два месяца он вырвался из жарких объятий тоболячки, чтобы официально засвидетельствовать соединение Северного и Восточного фронтов белых – единственный случай подобного рода в истории гражданской войны. 24 марта 1919 года в Усть-Цильме прошли переговоры между генерал-майором Шапошниковым, князем Вяземским, представителем Временного правительства Северной области Романовым и союзными офицерами. Решили, что верхнепечорские волости подпадают под юрисдикцию Омского правительства. Архангельская и Сибирская армии на уровне от командующих до командиров полков обменялись приветственными телеграммами и поздравлениями по случаю встречи фронтов. 4 апреля в адрес Шапошникова пришла телеграмма начальника Северного отряда Сибирской армии и командира 25-го Тобольского полка полковника Бордзиловского: «Я, офицеры и стрелки… просим принять наши поздравления по случаю соединения сибирских войск с архангельцами для совместной борьбы для блага нашей дорогой Родины России». Офицерский состав этого полка отправил в редакцию архангельской газеты «Вестник Временного правительства» приветствие северным защитникам Белого дела «с пожеланиями боевых успехов, скорого свидания и возможности крепкого рукопожатия у Кремлевских ворот». Командир 1-го Средне-Сибирского корпуса генерал-лейтенант Пепеляев направил в Усть-Цильму телеграмму: «Генералу Шапошникову. Приветствую Вас, Ваше превосходительство, и Ваши храбрые части, борющиеся за воссоздание нашей великой Родины. Сибиряки шлют сердечный привет архангельцам». Командующий 1-й Сибирской армии генерал-лейтенант Гайда в своей телеграмме на имя Марушевского от 18 апреля писал: «Все офицеры и солдаты Сибирской армии рады, что Сибирская армия имела возможность первой установить братское общение с доблестными отрядами архангельских войск». Командующий Северным фронтом белых Марушевский 26 апреля направил ответ: «Приветствую в Вашем лице доблестных братьев-сибирцев. В успехе не сомневаюсь. Прошу верить моему горячему желанию вести работу не только в связи, но и с полным подчинением наших операций операциям сибиряков». В обстановке такого ликования князь Вяземский возвратился в Сартынью к своей подруге. Пока он пребывал в любовных утехах, его бойцы «распродавали свою военную добычу – награбленные большевиками у местных жителей вещи: зырянские сарафаны, швейные машины и прочее. Передавали, что сестра милосердия из белого отряда стянула на земской квартире двух соболей, которые позже у ней были, однако, отобраны».

Войсковой старшина: Войсковой старшина пишет: Только через два месяца он вырвался из жарких объятий тоболячки, чтобы официально засвидетельствовать соединение Северного и Восточного фронтов белых Дело, видимо, было не в этом. Выполнив свои задачи, разведрота чехов вернулась к Р. Гайде, а отряд Лушникова - в Тюмень, очень существенно ослабив отряд В.А. Вяземского. Имея недостаточно сил для наступления, вынужденный оставаться в районе Ляпина (Саранпауля), "в компании с красавицей и проводил время" в Сартынье.

Войсковой старшина: Дмитриев-Садовников Г.М. Экскурсия по р. Сосве и др. в 1919 году: Дневник экспедиции // Лукич. Тюмень, 2000. №3. Сс.13-15.: Большевики еще с осени посылали сюда, как говорят жители, разведчиков. О том, что они будут сюда за мукой – были определенные сведения. Доносили в Березов о необходимости выслать сюда отряд, но просьбы были тщетны. Местные жители, в большинстве бывшие солдаты-зыряне, сорганизовали свой отряд численностью 40 чел. Высланы были вперед разведчики: зырянин Тереньев Алексей Гермогенович и самоед Иван Андреев Хатанзеев, они долго несли свою ответственную службу; но потом попали в руки большевиков и были убиты. Наконец, 23 – 24 ноября заявился передовой отряд большевиков. Местный отряд устроил окопы и встретил большевиков залпами. С первых залпов свалились человек 7 красных. Патронов было по 10 – 15 штук на человека. Пришлось разбегаться: большевики открыли пулеметный огонь. Большая часть жителей Саран-Пауля разбежалась. Из шести сот населения осталось человек 100. Следом за первым отрядом пришел 2-й отряд, численностью – всего около 200 – 250 человек*. Приехал комиссар, из евреев, Мантенбаум. Большею частью были сожжены с. Щекурьинское (остались лишь церковь, причтовый дом) и юрты Хапли (зимние). В Саран-Пауле были сооружены окопы: между домами Алексеева и кругом селения. На рытье окопов выгонялись оставшиеся местные жители, за исключением только «не могущих ходить». Из Саран-Пауля большевики вывозили хлеб. Всего было вывезено до 25 тысяч пудов: тысяч 12 мукой, остальное зерном. Вывозили на ямщиках с Печоры. Население грабилось: брали имущество, резали скот (до 20 коров), брали все, что понравится и – не платили денег. С заводов на большевиков наступал отряд князя Вяземского, но потерпел поражение и отступил (они несколько часов держали за собой с. Щекурьинское). Наконец стал приближаться наш Тобольский северный отряд. По выражению местных жителей – он мало чем отличался от большевиков: трусость, издевательство, пьянство, доведшие отряд даже до того, что в одном месте они приняли своих за красных, открыли перестрелку, обошедшуюся не без убитых и раненых. Отряд только и держался офицером Лушниковым. В ночь на 5 января в страшный холод отряд приблизился к Саран-Паулю. Большевики спали. Отряд стал совещаться: наступить или отступить. Лушников настоял на наступлении. В это время раздался выстрел. Наступление велось с нескольких сторон. Красные, застигнутые врасплох, бежали, оставив 7 человек убитыми. Заняв Саран-Пауль, отряд оставался в нем только до утра. Он не кинулся преследовать красных, убежавших пешком, кто в чем есть, частью замерзших по дороге, а, опасаясь сам, как бы не вернулись красные, двинулся обратно, захватив награбленное большевиками у местных жителей и объявляя все это своей военной добычей, которую и распродавал по дороге. Продавали зырянские сарафаны, швейные машины и проч. Подчас и тянули: в Сартынье Иван Михайлович Бешкильцев передавал, что сестра милосердия из отряда стянула на земской квартире 2-х соболей, которые позже у ней были, однако, отобраны. Опасаясь нового прихода большевиков, жители запросили присылки отряда. Пришли около сотни солдат. Опять началось что-то полуграбительское: потащили малицы, тулупы. Потом отряд ушел. Осталось весновать несколько офицеров и солдат. К нашему приезду в селении был лишь милиционер. *Большинство были вычегодские зыряне (прим. авт.).

Войсковой старшина: Не в ту ветку поставил. Перенес теперь в "Северный отряд полковника Бордзиловского".

Войсковой старшина: Тобольские епархиальные ведомости. Тобольск, 1918. №32-33. Сс.315-316.: С Богом! Во вторник 4-17 декабря в здании духовной семинарии было небольшое, но трогательное торжество – Святая Церковь благословляла на воинский подвиг своих сынов. В 8 ч. утра отряд поручика Лушникова, уходящий на север для ликвидации появившихся там красноармейцев, в полном составе прибыл в домовую семинарскую церковь, где духовником семинарии, о. протоиереем Димитрием Смирновым, в сослужении о. Феодора Березкина и о. Феодота Ишимцева, был отслужен молебен в путь шествующим. Пред молебном было произнесено напутствие отправляющимся молодым воинам возрождающейся русской армии, а в конце молебна приветствовал их воспитанник VI кл. Иван Силин. Приветствие его помещено ниже. Дружно и стройно пел семинарский хор, тихо лились слова молитвы, и отрада опускалась на душу. Хотелось верить, что не умерли еще святые заветы великих собирателей Русской земли; грезилось, как поднимаются на врагов неисчислимыя рати верных отчизне сынов; виделось, как проясняется скорбный, но попрежнему прекрасный лик Богоносной страдалицы – Руси. После многолетия окропленные святою водой, стройные ряды молодых воинов выстроились пред подъездом комендантскаго управления, находящагося в здании семинарии, и были напутствуемы пожеланиями благополучнаго похода от начальника гарнизона и от представителей высших гражданских учреждений г. Тобольска и губернии. Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа! Этими словами мы – ваши братья по плоти и будущие руководители по духу – напутствуем вас этими святыми словами, т.к. вы идете во имя Бога; вы идете во имя всего прекраснаго, святого и добраго. Те люди, против которых пойдете вы, хотят вторично распять Христа. Идите же, чтобы не дать им выполнить их пагубное гнусное дело. Они хотят выкинуть из жизни все то, для чего до сих пор жили люди, и наш долг – не дать им успеть в этом. Мы говорим «наш долг» потому, что в ваших рядах идет треть наших братьев – питомцев той школы, в храм которой вы сейчас пришли. Быть может, некоторые из вас скажут нам, остающимся: «почему же вы остаетесь?» На то мы ответим им: «мы не идем потому, что нас еще не зовет Отчизна; когда же она позовет нас, мы пойдем. Обязанность каждаго из нас в том и состоит, чтобы, как говорит апостол, проходить свое служение достойно звания. Если я судья, я должен быть справедлив; если я ученик, я должен учиться; если я солдат, я должен биться за благо Родины. Гоните от себя тех, которые будут говорить вам, что вы идете против Христа, т.к. убиваете, а Христос не велел убивать. Помните, что, убивая одного, вы спасаете многих, и умирая за многих, «полагаете душу свою за други своя», чем выполняете завет Христа. Идите же не колеблясь вперед и не забудьте, что хотя телом мы остаемся здесь, но духом пойдем вместе с вами. Наши глаза будут прикованы к вашим знаменам. Наш слух будет ловить звуки ваших подвигов. Наши руки, благословляя, будут устремляться к вам. Идите же, наши защитники, с мечем в руках и с крестом в сердце, и знайте, что мы ни на минуту не забудем вас, т.к. будем скорбеть вашими горестями и радоваться радостью ваших побед. Мы знаем, что тяжел ваш крест и тяжел тернистый путь, по которому идете вы, но знаем, что этот крест будет и нашим крестом и что этот путь будет и нашим путем. Много еще впереди дела, т.к. еще слишком мало сделано, и сделается это дело только тогда, когда все мы – весь русский народ – вступим на тот путь, по которому ныне идете только вы. И мы знаем это и не смущаемся, т.к. этот великий и тяжкий путь будет искуплением за тот великий грех, который был допущен нашими старшими братьями. Идите же искупить грех ваших братьев, а мы, пока не пришло время и нам идти по вашим следам, будем молиться за вас. Да, холодно под серою шинелью В дырявых сапогах под пулями стоять; Стоять под гибельной, безжалостной шрапнелью И смерти, каждое мгновенье смерти ждать! Но помните, родные нам герои – Восхода новаго грядущая заря! Когда готовитесь вы к яростному бою, Мы молимся за вас, любовию горя. И верим мы: горячая молитва До Господа – Создателя дойдет И в час жестокой и кроваво-страшной битвы Всевышний вас от смерти упасет. От имени воспитанников Тоб. дух. сем., воспитанник VI кл. Иван Силин.

Пермяк: Запутался в ветках. Куда помещать информацию. У меня другая информация о соединении Архангельских войск с Сибирскими. Таскаев М.В. Печорский фронт в 1919 г. / Белая армия. Беле дело. – Екатеринбург, 1997. -. №4 С. 78. 21 марта 1919г. Архангельские войска соединились с Сибирской армией в Усть-Кожве. Архангельцев представлял подпоручик Иванов, с ротой в 140 штыков, при двух пулеметах, сибиряков - четыре взвода солдат под командованием поручика Орлова. Наш Урал(Екатеринбург).- 1919. - 26 марта. Сводка на 25 марта. Доблестный отряд 25 Тобольского полка, безостановочно продолжая наступление, непосредственно соединился с войсками Архангельской группы севернее Усть-Кожвы в д. Соколовой, где встретил отряд Архангельцев под командой зауряд-прапорщика Пономарева. Освобождение России (Пермь). – 1919.- 3 апреля. Телеграммы из Архангельска. Офицеры северной области горячо приветствуют офицеров Сибирских войск. Твердо верим, что восстановленная связь дает возможность войскам Северной области совместно с сибиряками под общим руководством Верховного Правителя адмирала Колчака довести борьбу с насилием и произволом до конца на благо нашей родины – единой России. Офицеры войск Северной области. От имени офицеров передаю сердечный привет бывших 44 Сибирского и 6-го Туркестанского стрелковых полков. Поручик Жилинский. Командир полка полковник Бордциловский.

Войсковой старшина: Пермяк пишет: У меня другая информация о соединении Архангельских войск с Сибирскими. Спасибо, Михаил! У Петрушина много не стыкующейся с другими источниками информации. Книга эта малоизвестная, поэтому постарался выдать из нее как можно больше для обсуждения. Петрушин подкупает своей КГБ-шной информированностью, создается впечатление, что заглянул в неизвестные нам источники. На самом деле - очень много домысла. Придется отделять вымысел от фактов.

Войсковой старшина: Пермяк пишет: Запутался в ветках. Куда помещать информацию. Принципиальной разницы нет: ветки все равно перекликаются. Я Лушникова помещаю в ветку Вяземского, а Атавина - в ветку Бордзиловского.

Войсковой старшина: Тобольские епархиальные ведомости. Тобольск, 1919. №1-2. С.34.: 5 января северным отрядом, в коем много Тоболяков, в том числе бывших учеников дух. семинарии, после боя при 40 градусном морозе, взято селение Саранпауль, отряд красных в 200 человек уничтожен, с нашей стороны убит поручик Александр Кушников и 5 нижних чинов, легко ранено 12 человек. Кушников похоронен в гор. Березове 24 января; на похоронах принимали участие городское и земское самоуправления и представители большинства земств всего уезда. На гроб возложены венки: от имени Правительства и Березовскаго и Тобольскаго городских самоуправлений. Тела остальных пяти героев, для предания земле, будут доставлены в Тобольск. Березовское городское самоуправление возбуждает вопрос об увековечении памяти героев учреждением стипендии в одном из учебных заведений губернии. Наступление на Саран Пауль было произведено в четыре часа утра при 40о морозе. В числе трофеев взято знамя роты имени Володарского. Отряд остается в Березовском крае для поддержания порядка. - - - Городским Головой М.М. Шалабановым послана телеграмма в Березов, Начальнику Севернаго отряда: «Тобольская Городская Дума и я горячо приветствуем Вас и Ваш доблестный отряд с одержанной блестящей победой над бандой красноармейцев, глубоко чтим память павших героев – офицера Кушникова и пяти молодых солдат отряда, просим Березовскаго Городского Голову возложить на их могилу венок от имени города Тобольска, просим Вас сказать усопшим героям от имени Тобольска последнее прости». - - - По павшем в бою при отнятии Саранпауля поручике А.П. Кушникове сослуживцы покойнаго по казенной палате, в ея помещении, отслужили по нем панихиду. Панихида была отслужена также в Соборе по всем павшим в бою героям.

Войсковой старшина: Стоит второй справа - великий князь Михаил Александрович. Первый слева - не наш ли князь В.А. Вяземский?

Пермяк: Да это князь Вяземский, адъютант Михаила Романова. На просторах интернета Вы можите обнаружить фотографию, где Михаил Романов вручает солдатам георгиевские кресты, а рядом с ним князь Вяземский.

Войсковой старшина: Пермяк пишет: На просторах интернета Вы можите обнаружить фотографию, где Михаил Романов вручает солдатам георгиевские кресты, а рядом с ним князь Вяземский. Искал на просторах пол дня, но так и не нашел.

Войсковой старшина: Пермяк пишет: к барону также едет подполковник, князь Вяземский, получивший назначение помощником командира по строевой части 1-го Конного полка Видимо, от Вяземского Унгерн получил сведения о побеге в.кн. Михаила из Перми. Юзефович Л. Самодержец пустыни: Феномен судьбы барона Р.Ф. Унгерн-Штернберга. М., 1993. С.230-233: ПРИКАЗ РУССКИМ ОТРЯДАМ НА ТЕРРИТОРИИ СОВЕТСКОЙ СИБИРИ № 15 Мая 21 дня н[ового] ст[иля] 1921 г. г. Урга Я – Начальник Азиатской Конной Дивизии, Генерал-Лейтенант Барон Унгерн – сообщаю к сведению всех русских отрядов, готовых к борьбе с красными в России, следующее: П.1. Россия создавалась постепенно, из малых отдельных частей, спаянных единством веры, племенным родством, а впоследствии особенностью государственных начал. Пока не коснулись России в ней по ее составу и характеру непримиримые принципы революционной культуры, Россия оставалась могущественной, крепко сплоченной Империей. Революционная буря с Запада глубоко расшатала государственный механизм, оторвав интеллигенцию от общего русла народной мысли и надежд. Народ, руководимый интеллигенцией как общественно-политической, так и либерально-бюрократической, сохраняя в недрах своей души преданность Вере, Царю и Отечеству, начал сбиваться прямого пути, указанного всем складом души и жизни народной, теряя прежнее, давнее величие и мощь страны, устои, перебрасывался с бунта с царями-самозванцами к анархической революции и потерял самого себя. Революционная мысль, льстя самолюбию народному, не научила созиданию и самостоятельности, но приучила его к вымогательству, разгильдяйству и грабежу. 1905 год, а затем 1916-17 годы дали отвратительный, преступный урожай революционного посева – Россия быстро распалась. Потребовалось для разрушения многовековой работы только 3 месяца революционной свободы. Попытки задержать разрушительные инстинкты худшей части народа оказывались запоздавшими. Пришли большевики, носители идеи уничтожения самобытных культур народных, и дело разрушения было доведено до конца. Россию надо строить заново, по частям. Но в народе мы видим разочарование, недоверие к людям. Ему нужны имена, имена всем известные, дорогие и чтимые. Такое имя лишь одно – законный хозяин Земли Русской ИМПЕРАТОР ВСЕРОССИЙСКИЙ МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ, видевший шатанье народное и словами своего ВЫСОЧАЙШЕГО Манифеста мудро воздержавшийся от осуществления своих державных прав до времени опамятования и выздоровления народа русского. <…> Народами завладел социализм, лживо проповедывающий мир, злейший и вечный враг мира на земле, т.к. смысл социализма – борьба. Нужен мир – высший дар Неба. Ждет от нас подвига в борьбе за мир и Тот, о Ком говорит Св. Пророк Даниил (гл. XI), предсказавший жестокое время гибели носителей разврата и нечестия и пришествие дней мира: «И восстанет в то время Михаил, Князь Великий, стоящий за сынов народа Твоего, и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени, но спасутся в это время из народа Твоего все, которые найдены будут записанными в книге. Многие очистятся, убелятся и переплавлены будут в искушении, нечестивые же будут поступать нечестиво, и не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют. Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдет 1290 дней. Блажен, кто ожидает и достигнет 1330 дней». Твердо уповая на помощь Божию, отдаю настоящий приказ и призываю вас, офицеры и солдаты, к стойкости и подвигу. Подлинный подписал: Начальник Азиатской Конной Дивизии, Генерал-Лейтенант Унгерн.

Войсковой старшина: Александра Гастоновна и ее третий муж князь Владимир Алексеевич Вяземский. 1916 г. Собрание Отдела рукописей РГБ. Кулешов А. Сашенька Эшен: Французская внучка русского адмирала // Родина. М., 2010. №3. С.55. Там еще 5 фото В.А. Вяземского.

Войсковой старшина: Безугольный А.Ю. Генерал Бичерахов и его Кавказская армия. Неизвестные страницы истории Гражданской войны. 1917 - 1919. М., 2011. 1) Лазарь Федорович Бичерахов "в раннем детстве... сошелся со своим сверстником великим князем Михаилом Александровичем и его сестрой Ольгой Александровной и проводил лето с ними в Царском Селе" (С.24). 2) С мая 1915 по 5 января 1916 г. сотник Л.Ф. Бичерахов находился "в распоряжении великого князя Михаила Александровича" (С.26). Следовательно, был хорошо знаком с В.А. Вяземским. 3) "Последние свои средства он, по словам его жены, которые передает Б.М. Кузнецов, "истратил в Лондоне на розыски великого князя Михаила Александровича, давши для этой цели крупную сумму князю Вяземскому" (С.252). В Лондоне Л.Ф. Бичерахов то ли с 1919, то ли с 1920 года. Оттуда уехал во Францию (когда неизвестно).

Войсковой старшина: Кулешов А. Сашенька Эшен: Французская внучка русского адмирала // Родина. М., 2010. №6. С.52-57. «С огромным трудом с помощью больших финансовых усилий Наталью Сергеевну удалось перевести из заключения в лечебницу, а оттуда под видом сестры милосердия переправить в Киев, где ее уже ждала княгиня Вяземская. Через некоторое время английский броненосец «Диамант», вопреки бытующим среди моряков предрассудкам, принял на борт подруг и направился к берегам Англии. Смотря на тающую вдали прибрежную полосу, Александра Гастоновна мечтала о том, что, выполнив долг перед Натальей Сергеевной, она обязательно вернется в Россию. <…> Поселившись в Англии, в поместье, где до начала войны и возвращения в Россию Брасова проживала с Михаилом Александровичем и где в качестве домоправительницы жила миссис Джонсон, мать секретаря великого князя, Вяземская начала действовать. Продав ценные вещи и собрав необходимую сумму, она через Гибралтар, Суэц, Цейлон, Сингапур и Японию прибыла в Россию на поиски своего пропавшего мужа Вяземского. Телеграфные депеши из ставки атамана Семенова в Чите картину не прояснили. Удача улыбнулась лишь в Омске. Разыскав ошеломленного появлением жены супруга, Александра Гастоновна облегченно вздохнула: княжеская чета покинула Россию и на этот раз уже навсегда. Прожив какое-то время в благоприобретенном доме в немецком Висбадене, они перебрались в Ниццу, а с 1928 года в Париж. В Ницце при финансовой поддержке влиятельных родственников Эшенов и Конде Вяземские открыли маленький ресторанчик под романтическим названием «Cafe des Fleurs» («Цветочное кафе»). Там собирались известные представители эмиграции – бывший премьер Горемыкин, баронесса Икскуль, принц Мюрат Наполеон, меньшевик Церетели и другие, что, безусловно, вызывало повышенный профессиональный интерес у чекистов».

nebel23: Может быть это фото, только он поздравляет ветеранов скобелевцев. А вот слева с аксельбантами адьютанта стоит личность весьма похожая на левого со снимка "четверых". Но это фото 1912 года.

Войсковой старшина: nebel23 пишет: Но это фото 1912 года. Наш Вяземский стал адъютантом в.кн. Михаила в 1914 г.

Полицай: Вопрос интересный... А был ли он князем? Мог быть и псевдоним... А мог быть и просто Вяземским...

Войсковой старшина: Полицай пишет: Вопрос интересный Вопрос вообще не понял. Ветка и была посвящена выяснению личности Вяземского. И, слава Богу, выяснили!

Войсковой старшина: romansalex2012 пишет: Сейчас то всех нашли Романовых Не всех. Как раз с Михаилом Романовым не все ясно. Есть версия о его бегстве в Туркестан.

romansalex2012: Войсковой старшина пишет: Не всех. Как раз с Михаилом Романовым не все ясно. Есть версия о его бегстве в Туркестан. Да, эти семейные легенды такие. Отряд может оказаться целой армией, а царская дочь самим братом. В общем, из уст в уста...и модифицируется информация. Жаль теперь уж и порасспросить некого, а раньше не задумывался.

Пермяк: Нашел у Рощевского про Ляпино. Рошевский П.И. Гражданская война в Зауралье. Свердловск. 1966. С.171. 30 ноября 1918 года белые заняли Усть-Цильму. В Усть-Усе расстреляли 50 красноармейцев. Также белые заняли Ижму, Мохчу и др. Казагранди срочно направил из Ивделя в Саранпауль отряд белочехов из 134 человек под командованием князя Вяземского. 22 декабря отряд достиг с. Щукерья, что в 5 верстах от Саранпауля здесь его разгромили красные. Вяземский возвратился в Ивдель. В помощь Вяземскому .отправили отряд подпоручика Лушникова, который в середине января достиг Саранпауля и, захватив его, жестоко расправился с его защитниками. Красные потеряли 200 человек убитыми. По Рощевскому получается, что Вяземский не был в Саранпауле. Это сходится с моими данными. 12 января отряд князя Вяземского был уже в Нытвенском заводе. В поселки были захвачены и расстреляны красноармейцы, председатель делового совета Нытвенского завода А.В. Полыгалов, председатель Нытвенского сельсовета И.П. Завьялов, председатель и секретарь Воробьевского исполкома И.И. Гилев и С.И. Чечулин и др. советские активисты . Всего было расстреляно более 100 человек . Местный краевед высказывал другую точку зрения. По его данным расстрелы коммунистов, красноармейцев и сочувствующих проводил отряд князя Вяземского.

Войсковой старшина: Показания Пом. Нач. От-ния Научно-Испытат. Института ВВС РККА, быв. кадета Московского Кадетского корпуса - Хомутова Александра Григорьевича, 24 февраля 31 г. Зимой 1925 года я принял участие на собрании б. кадетов Моск. кадетского корпуса, устроенном на квартире братьев Ждановых (Сыромятники Мелницкий пер, 3, кв.1). На собрании присутствовали: ... Вяземский Николай Алексеевич. ... На других кадетских собраниях я не бывал, но мне известно, что в 1927 году состоялось кадетское собрание на квартире кадета 1-го Московского корпуса Алалыкина. На это собрание я приглашался Вяземским. Тинченко Я. Голгофа русского офицерства в СССР. 1930 - 1931 годы. М., 2000. С.433-434. Показания Хомутова Александра Григорьевича 24 февраля 1931 г. ... Вяземский Николай Алексеевич (б. князь) имел большие связи с Кубанским казачеством и рассказывал, что казачество сплошь недовольно Советской властью и готовится к восстанию. Тинченко Я. Голгофа русского офицерства в СССР. 1930 - 1931 годы. М., 2000. С.435-436. Показания Хомутова Александра Григорьевича 25 февраля 1931 г. ... Кусочек корпусного знамени я получил от Вяземского Н.А. в 1924 г. Последний имел большой лоскут знамени, который носил при себе вместе с грамотой, удостоверяющей его княжеское происхождение. На квартире братьев Ждановых (еще до кадетского собрания) Вяземский оторвал мне от своего лоскута кусочек, который хранится у меня до сих пор в письменном столе, в картонной коробке вместе с георгиевской медалью, полученной на фронте, с медалью в память 1812 года, выданной мне в корпусе и с пленками для негативов. Тинченко Я. Голгофа русского офицерства в СССР. 1930 - 1931 годы. М., 2000. С.437-438. Протокол допроса Вяземского Николая Алексеевича. 27/II-31г. Вяземский Николай Алексеевич, родился в 1898 г., сын б. князя и помещика Могилевского вице-губернатора. В 1917 году окончил Московский кадетский корпус. Служил в РККА с 1918 г. по 1922 г. Судился за растрату. Имеет в эмиграции в Париже брата, бывш. белого офицера. Без определенных занятий. ... Группа ежегодно праздновала день основания корпуса - 24 ноября. В 1925 году на таком празднике был и я. Собрание это носило резко выраженный антисоветский характер, начались речами. Выступали: Нетельгорст, Перский и Головня. В своих речах они призывали укреплять организацию, вербовать новых членов, готовиться к перевороту. Произносились тосты за "единую неделимую Россию", "за монархию", "пусть гибнет Советская власть", хором исполняли "Боже царя храни", "гром победы раздавайся" и др. старые песни. ... Протокол прочитан и с моих слов записан верно: Вяземский. Допросил Уполном. ОО ОГПУ МВО Хорошилкин. Тинченко Я. Голгофа русского офицерства в СССР. 1930 - 1931 годы. М., 2000. С.438-441.

Пермяк: Блюхер в Кунгуре Сергей Останин http://www.proza.ru/2011/06/16/645 По воспоминаниям бывшего красноармейца Василия Курочкина, в конце декабря в Юго-Осокино ворвались каратели 16-го Ишимского полка, состоявшего из чеченцев, ингушей и хунхузов. «Красноармеец В.П. Курочкин находился в это время в родном селе для связи с местным населением, пополнения продовольственных запасов, - повествует краевед А.Леонтьев. – В селе была создана особая комиссия, которую возглавлял князь Вяземский. В комиссию вошли злостные враги местных крестьян, бывший владелец спичечной фабрики Феофанов, торговцы Колесов, Черников и Горбунов, владелец кирпичного завода Копылов, бывший волостной староста Поляков, комендант Киселев и другие. Приспешники комиссии церковный староста Мухин, владелец разгонных станций Голубев ходили по улицам и на воротах членов партии ставили мелом кресты, а белогвардейцы в этих домах производили ночные обыски, аресты и расстрелы. В одну из ночей был арестован и Василий Курочкин. В камере, организованной в доме кулака Голубева /ныне детские ясли/ томилось уже около сорока не успевших отойти со своими красноармейцев, коммунистов и им сочувствующим. - Особым издевательствам, - вспоминает В.П. Курочкин, - подвергся Максим Голубев. В камеру в сопровождении двух хунхузов влетел как-то майор Вяземский. - Кто коммунисты? Выходи! – заорал он. – Молчите? Пороть всех! Без разбора. Тогда из сбившихся в угол арестованных вышел крепко сложенный мужчина. Изорванная, окровавленная рубашка говорила о недавно перенесенных побоях. - Я большевик! – гордо сказал он. Это был Макар Голубев. Раздетого до нижнего белья, связанного коммуниста конвоиры положили на лавку и били плетьми. На другом допросе один из конвоиров ударил его плетью по спине, а другой – кулаком в лицо. Тогда пленник ринулся вперед, сшиб плечом конвоира, сбил столешницу со стола и пытался бежать. Но был подмят конвоирами. В схватке майор Вяземский угодил лицом в разлившийся из опрокинутой лампы горящий керосин. Запахло жженым волосом и горелым маслом. - В расход! – орал Вяземский. Сбитый с ног Голубевым конвоир разрядил обойму в искалеченное тело Максима. Неимоверные испытания перенесли погибшие во время допросов или позднее расстрелянные брат комиссара Курочкин, Василий Атаманов, Василий Лимонщиков и другие. Надежда Степановна Батракова была расстреляна лишь за то, что ее дочь вышла замуж за красноармейца, а Александра Ивановна Батракова за то, что вышла замуж за члена партии. В дни колчаковского нашествия в селе и его окрестностях было расстреляно более 250 человек». Несмотря на ряд исторических ляпов и натяжек, смею предположить, что собитие это все-же было. Корнет князь Вяземский отметился карательными действиями в Нытвенском заводе Пермской губернии в январе 1919 года.

мир: Пермяк пишет: состоявшего из чеченцев, ингушей и хунхузов. ??? В дни колчаковского нашествия в селе и его окрестностях было расстреляно более 250 человек». ???? Очень уж много на одно село.

Войсковой старшина: мир пишет: хунхузов Китайцы точно были. См. ветку "16-й Ишимский полк".

Пермяк: Юго-Осокино - это Юго-Кнауфский завод Кунгурского уезда. Сейчас село Калинино. Рядом Белогорский монастырь.

Ратник: Войсковой старшина пишет: Китайцы точно были. См. ветку "16-й Ишимский полк". Да и кавказцы тоже вполне могли быть,просто подтверждения нахождению последних именно в Ишимском полку не встречалось (как и китайцев до недавнего времени).Кавказские подразделения не были уж очень большой редкостью.

Войсковой старшина: Мензелинцев Н. Архангельск-Омск При первой же представившейся мне возможности я ушел из Авиационного Корпуса Славяно-Британского Легиона и как русский офицер был прикомандирован к русскому разведывательному отделу. (Как раньше, так и теперь, я считаю позорной страницей в моей жизни время, когда я носил английскую военную форму). В конце ноября месяца 1919 года я был вызван к генералу Марушевскому, который объявил мне, что назначается экспедиция для вывоза из села Ляпино остатков хлеба, заготовленного для Архангельской губернии еще до войны. Хотя Архангельская губерния богата лесом и пушниной, славилась холмогорскими коровами, молочными продуктами и многим другим, запашных земель было в ней недостаточно, почему и приходилось обращаться за хлебом к другим. Возглавлять экспедицию будет г. Романов. Для охраны же экспедиции должен быть сформирован отряд, начальником которого назначаюсь я, почему мне и приказывалось представить в письменной форме мои соображения по этому поводу. Ввиду того, что фронт по реке Северной Двине и по железной дороге на город Вологду был прерывчатым, а деревни, отстоявшие одна от другой на 35-50 и более верст, были по большей части покинуты своими жителями, рассчитывать на возможность пропитания отряда местными средствами было нельзя и, принимая все это во внимание, я счел необходимым иметь отряд возможно меньшей численности, увеличив его мощь оружием. По моим соображениям отряд должен был быть не больше 50 человек, вооруженных винтовками, и при двух пулеметах. Все это я изложил генералу Марушевскому, который настаивал на большей численности отряда, но после ознакомления с моими соображениями согласился со мной, и я начал формирование отряда, выбирая желающих из сибиряков, вернувшихся из плена, которых нашлось не мало. Отряд получил два пулемета с четырьмя лентами на каждый и по 50 патронов на винтовку. В отряд был назначен поручик Жилинский. Получили мы теплую одежду, которая была заготовлена для какой-то полярной экспедиции, получили савики и малицы, меховые спальные мешки и, также, продукты на 40 дней, все, конечно, в консервированном виде. В предписании, полученном мною, было сказано, что мне надлежит войти в связь с партизанским отрядом Князя Вяземского для получения от него ориентировки, а с каждой радиостанции доносить о своих действиях. Когда я был вызван к генералу Миллеру, который в то время оставался заместителем главы правительства Чайковского, уехавшего на мирную конференцию в Париж, генерал, расспросив меня про отряд, подвел меня к карте и начал меня информировать о положении на фронте. Сличая мысленно все информации, генерала Миллера, генерала Марушевского и английского штаба, у меня невольно зародилось сомнение в их правильности, настолько все они были различны. Вызван я был и в Русский морской штаб, где начальник штаба дал мне два пакета, прося, при случае, переправить их в морской штаб в Омске. В общем, отряд был готов, люди набраны в числе 50 человек, среди которых были четыре пулеметчика, хорошо знакомых с полученными нами пулеметами, что было очень важно. Все необходимое было получено, даже охотничьи ружья с запасом пороха, дроби и картечи. Дня за два до выступления в отряд были назначены 10 французов и три англичанина: лейтенант Диксен, сержант Медж Нисем и сержант Кольман. Как мне сказали, эти иностранцы были назначены в отряд «для представительности». Я просил, чтобы меня избавили от этой «представительности», так как это не что иное, как мертвый груз, с которым будет немало возни и хлопот, но ничто не помогло и все они остались в отряде. В назначенный день мы выехали из Архангельска на подводах, по 2-4 человека на каждой. В пути всегда один пулемет с двумя пулеметчиками двигался в голове колонны, а другой — в хвосте ее. На втором перегоне заболели два француза, и я этих больных в сопровождении здоровых отправил обратно в Архангельск. В отряде у нас фельдшера не было. Отряд должен был двигаться по маршруту Усть-Кильма, Усть-Уса, Обдорск, но в дальнейшем путь следования изменился. Чуть ли не с первого дня нашего путешествия отношения у меня с г. Романовым все время обострялись. Г. Романов был в приятельских отношениях с генералом Марушевским и, пользуясь этим, захотел мною командовать, предписывать, что нужно мне делать, и отдавать распоряжения, касающиеся отряда. Конечно, на его распоряжения и предписания я не обращал внимания, почему у нас бывали иногда бурные объяснения, в результате чего я решил его бросить и отправиться на соединение с сибирскими войсками, тем более, что я убедился, что экспедиция г. Романова может обойтись без всякой охраны. С первой же встречной радиостанции я отправил радиограмму в Омск, Верховному Правителю Адмиралу Колчаку, прося его разрешения прибыть с отрядом в Омск, так как имею весьма важные пакеты для передачи в Морской Штаб, — это у меня был большой козырь, и что отряд мой состоит из сибиряков, которые только что вернулись из германского плена и хотели бы побывать в своих родных краях. В Архангельск я донес, что в отряде все «окей». Вскоре я получил предписание прибыть с отрядом в Омск. Я ликовал и сейчас же сообщил г. Романову, что маршрут пути своего следования я изменяю и чтобы он не рассчитывал больше на меня как на охрану. Конечно, безо всякого объяснения, почему такие перемены и каков мой дальнейший путь. Тут же нашлись самоеды, которые согласились нас доставить на оленях в город Чердынь. Когда мы ехали на подводах, то пользовались деревнями, в которых делали привалы и останавливались на ночлег. Нередко у крестьян выменивали консервы на рыбу и этим разнообразили свое питание. Однажды, когда мы подъезжали к одной деревне, нас встретило несколько человек крестьян, которые нам сообщили, что в деревне находятся два красноармейца. Оставив отряд у деревни и взяв с собой десять человек, мы с этими крестьянами отправились в деревню и по их указанию арестовали этих красноармейцев. Оказалось, что дня три тому назад тут орудовали мародеры, которые в деревнях собирали теплые вещи. Отряд этот отправился дальше, а эти два остались здесь, насилуя тут женщин. Из допроса этих красноармейцев я ничего не мог выяснить и хотел их отпустить, но один крестьянин просил меня отдать их ему. Я отдал их в полное его распоряжение, заинтересовавшись, что он с ними будет делать. Оказалось, что крестьяне раздели их донага и спустили в прорубь, под лед, за то, что они изнасиловали их дочерей и жен. Когда мы двигались на оленях, то в деревни не заходили, никаких ночлегов не было, а были остановки часов на 10-12 для кормления оленей, и собаки прогоняли их от привала, кроме одного оленя, которого оставляли при себе. Олени, разгребая снег, ели какую-то траву, кажется мох. Когда же надо было собирать оленей, то отпускали оленя с привала и он, найдя оленей, приводил их на привал. Мы пробовали давать оленям сено, но они его не ели. Что же касается самих самоедов, то они ели все в сыром, холодном виде, рыбу, мясо и прочее. От наших консервов и галет отказывались, сигареты курили, но больше любили жевать трубочный табак. На этих привалах мы питались консервами, нередко в холодном виде, и спали на снегу в спальных мешках. Хотя морозы были довольно сильные, но мы, благодаря теплой одежде и спальным мешкам, переносили их довольно легко и обмороженных не было, ни среди нас, ни среди англичан. Самоед, правящий оленями, никаких вожжей не имел, а управлял ими посредством пики, которая оканчивалась не острием, а круглой шишкой, и ею он тыкал оленей. Олени двигались с места привала и до следующего привала рысью, пробегая в час, я думаю, не меньше 8 верст. Остановки хотя и были, но весьма редкие и короткие, и таким образом мы проходили ежедневно верст 70-80, двигаясь вдвое скорее, чем на подводах. Весь путь в 1.500 верст приблизительно, мы проделали в 40 суток. В одном переходе от Чердыни мы встретили сибиряков, а в городе Чердыни нас встретил командир Тобольского пехотного полка полковник Бордзиловский, который принял нас, как представителей войск Архангельского фронта. Чествовали нас парадом и обедом с представителями гражданских властей. Из разговоров нельзя было не заметить не только интереса, но как бы и волнения о том, как Архангельск относится к власти Верховного Правителя, о чем я никогда не задумывался, не интересовался и про это не слышал от других, так как всегда был вдали от власть имущих. Теперь же, на банкете, слыша многочисленные тосты, пришлось и мне ответить тостом, взяв на себя смелость заявить, что Архангельск стремится к скорейшему соединению с сибиряками под Адмиральским флагом. Положение мое было трагикомическое: из Архангельска я был послан в село Ляпино для содействия г. Романову в перевозке хлеба. Маршрут мой изменился случайно, благодаря тому, что Омск мне разрешил прибыть туда, куда мы все стремились, но о каком бы то ни было представительстве не могло быть и речи. Нас же приняли за представителей, а мы молчали и нас чествовали. Будь это в Архангельске, нас, вернее — меня, не только не чествовали бы, но могли бы и вздернуть. Безусловно, г. Романов донес обо мне в Архангельск не только подробно, но и с большими добавлениями того, чего и не было. После недельного отдыха от дороги и консерв, сдав винтовки и пулеметы полку, мы отправились в Омск по железной дороге. Про партизанский отряд князя Вяземского я расспрашивал везде и всюду, но никто о нем не имел понятия. В Екатеринбурге сделали остановку, осматривали дом, где была расстреляна Царская Семья. По прибытии в Омск я явился в Ставку Верховного Правителя к начальнику штаба (Верховный Правитель был в то время на фронте) и сделал подробный доклад об Архангельском фронте и об иностранцах, о которых я ничего хорошего не мог сказать; ругать их открыто я постеснялся, почему пришлось о многом молчать и быть осторожным в своем письменном докладе. Являлся я к генералу Ноксу и к генералу Жанену, делал им доклады; оба генерала свободно говорили по-русски. Я и сибиряки были переведены в Сибирскую армию, англичане откомандированы к своим, поручик Жилинский с остатками отряда, человек 15, были отправлены обратно в Архангельск каким-то речным путем. С первого дня сформирования отряда я начал вести дневник военных действий, теперь этот дневник пришлось передать поручику Жилинскому для продолжения ведения такового. Штабом авиации я был командирован во Владивосток формировать авиационный отряд. Не могу обойти молчанием один интересный случай: в Архангельске тротуары были дощатые и требовали ремонта. Еще будучи в Славяно-Британском Легионе, шел я как-то по такому тротуару, а впереди меня, в том же направлении, шагах в 10, шла молодая, худощавая девица. Навстречу нам шел какой-то дядя, высокий и здоровый. Я увидел, что девица вдруг подпрыгнула и упала. Я, конечно, помог ей встать и оказалось, что она наступила на один конец доски, а здоровый дядя, одновременно, наступил на эту же доску на противоположном ее конце, почему девица и взлетела кверху. Поравнявшись с дядей (он оказался татарином), я его выругал по-татарски. Он был ужасно удивлен, что англичанин ругается по-татарски (я был в английской форме), но когда я с ним заговорил по-русски, он понял, кто я, и был обрадован так, как будто встретил близкого родственника, и мы стали приятелями. Оказывается, что не только дым отечества нам сладок и приятен, но и своя брань вдали от родины нам также приятна. Скажу больше, отборная брань, я думаю, не только мне, но и многим другим спасала жизнь. В 1914-15 годах приходилось часто бывать в разъездах и нам обыкновенно не сообщали секретные слова – отзыв и пропуск; возвращаясь из разведки ночью, на оклик часового «что пропуск?», кричишь, обыкновенно: «Свои!», но это иногда не помогало, и лишь после отборной брани часовой не сомневался, что перед ним — свои, так как ругаться так виртуозно не мог никакой противник. Скачал отсюда: http://lepassemilitaire.ru/arxangelsk-omsk-n-menzelincev/

Пермяк: Телеграммы из Архангельска. Офицеры северной области горячо приветствуют офицеров Сибирских войск. Твердо верим, что восстановленная связь дает возможность войскам Северной области совместно с сибиряками под общим руководством Верховного Правителя адмирала Колчака довести борьбу с насилием и произволом до конца на благо нашей родины – единой России. Офицеры войск Северной области. От имени офицеров передаю сердечный привет бывших 44 сибирского и 6-го Туркестанского стрелковых полков. Поручик Жилинский.

Войсковой старшина: Пермяк пишет: Телеграммы из Архангельска. Офицеры северной области горячо приветствуют офицеров Сибирских войск. Твердо верим, что восстановленная связь дает возможность войскам Северной области совместно с сибиряками под общим руководством Верховного Правителя адмирала Колчака довести борьбу с насилием и произволом до конца на благо нашей родины – единой России. Офицеры войск Северной области. От имени офицеров передаю сердечный привет бывших 44 сибирского и 6-го Туркестанского стрелковых полков. Поручик Жилинский. Если возможно, сообщите из какой газеты? Как датируется?

Ратник: Войсковой старшина пишет: Если возможно, сообщите из какой газеты? Как датируется? Газета "Наш Урал".

Пермяк: Кроме газеты "Наш Урал" это сообщение опубликовала пермская газета "Освобождение России" 2 апреля 1919 г.

Войсковой старшина: Ратник пишет: Газета "Наш Урал". Пермяк пишет: Кроме газеты "Наш Урал" это сообщение опубликовала пермская газета "Освобождение России" 2 апреля 1919 г. Спасибо!

Ратник: Князь Вяземский с комендантом Верхотурского уезда.

Войсковой старшина: Ратник пишет: Князь Вяземский с комендантом Верхотурского уезда Класс, Леонид! 1. Откуда фото? 2. Как датируется? 3. Жаль, что поздно. Статья о В.А. Вяземском уже в печати. Выйдет в очередном БАДБ.

Ратник: Фото сделано в Верхотурье в 1919,из фондов Гос.Центр.музея современной истории России. А статью будет интересно увидеть!

Войсковой старшина: Ратник пишет: Фото сделано в Верхотурье в 1919 Значит, это январь 1919 г., т.к. позднее Вяземского в Верхотурье не было. Попытаюсь выяснить, кто был в это время комендантом.

Ратник: Да,скорее всего.

Войсковой старшина: Белая армия. Белое дело: Исторический научно-популярный альманах. №23. Екатеринбург, 2016. С.90-107.

Войсковой старшина:

Войсковой старшина:

Kostik1981: Я потомок упомянутого в этой теме купца Голева-Лебедева, восстанавливаю свою и его родословную http://forum.vgd.ru/1177/81992/ Точнее здесь упомянута то его жена. Казалось бы фантастическая история, но о любовных похождениях жены мне известно из семейного источника, а также эта женщина упомянута в деле о Романовских ценностях. Мой дядя, правнук того купца Голева-Лебедева в письме ко мне описал её историю так: "Женился на молодой, а она вместе с любовником прикончили дедулю, надеялись найти остатки богатства, но ничего не обнаружилось". Я сначала пытался соотнести эту историю с историей про Вяземского, но они не совпаждали хронологически. Судя по всему, это две разные любовные истории. Я читал дело о лишении её изб.прав из которого понятно, что она развелась с мои прапрадедом Голевым-Лебедевым в 1923 году, наверняка это было следствием истории с Вяземским. До революции она не работала, но в 1920 пошла преподавателем рукоделия - либо муж уже не давал денег после истории с Вяземским, либо материальное положение семьи так ухудшилось. Так или иначе из этого дела мне теперь известно что звали эту женщину "невероятной красоты и очарования" Анна Ивановна, родилась она в 1888 в Пензинской губернии Мокшанском уезде, в 1910 родственники чтобы вырваться из бедности выдали её за купца (так она утверждает). Они воспитывали приёмных детей и занимались благотворительностью. Появление Вяземского видимо всё перевернуло, они развелись в 1923, она вышла замуж повторно за ветерана-инвалида первой мировой войны Александра Александровича Михалёва. В 1930 г., как следует из дела - осуждена за сокрытие чужих ценных вещей. Я подозреваю, что речь идёт как раз об истории с ограблением и убийством моего прапрадеда, купца Голева-Лебедева. Вот такие дела, всё что пока известно. Да, и московский историк И.Григорьев, занимающийся делом о романовских драгоценностях, которые они во время ссылки передавали купцам и монахиням, утверждает что в секретных протоклах допроса по этому делу имеется информация о том что Голева-Лебедева убили грабители в 1929-30 гг., а его жена "развела мужа на бабки", точнее он не уточнил! ВОт всё что известно. Но в свете этого думаю любовная история с Вяземским уже не выглядит фантастической. Я только думаю, не могли ли эти две истории как-то перепутатся? Дело в том, что эту историю мне рассказал сын внука купца Голева-Лебедева, он записывал со слов жены этого внука. Но этот внук со своей матерью, невесткой Голева-Лебедева перестали общаться с дедом именно в 1919 г. - они отступили с белыми в Забайкалье, а Голев-лебедев остался в Тобольске, и затем они жили в других городах, она была заочно разведена с сыном Голева-Лебедева, и непонятно откуда они могли узнать о событиях после 1919 года.

Kostik1981: Биография жены Голева-Лебедева, той самой "женщины невиданной красоты", написанная ей самой содержится в деле о восстановлении её избирательных прав 1930 года. Оно доступно даже для бесплатного ознакомления при регистрации в системе оцифрованных материалов Гос.архива Тобольска. "Дело о восстановлении избирательных прав гражданки Михалёвой Анны Ивановны". Привожу с орфографией автора: «С 12-летнего возраста я роботала по чужому найму. В 1910 году я вышла взомуж за Голева-Лебедева, Тобольский Копиталист. Имел свои пороходства. Я прожела совмесно 12 лет и в 1923 году я ушла от Голева-Лебедева. Поступила в Хороброз приподовательницой рукоделя. И в 1925 году я вышла взомуж за Михолева Ал-дра Аликсандровича. Лишон он в 1928 (очевидно, избирательных прав – мой комментарий) как бывшой Афицер Старой Армии. В Гирманскию войну (очевидно, первую мировую) он получил инвалидност. И я лешена в 1929 г. как на нетрудовой доход. Михалев не роботоит по своей инволидности. Как я и Михалев постоянного труда не имеит . Имущества не кокого не имеит. Кроме обстановки не обходимой». И из жалобы на лишение права голоса, напечатанной на машинке: «Родилась в бедной семье, отец мой был бедняк-пролетарий, всю молодость провела занимаясь в качестве швеи и зарабатывая средства для себя и семьи; будучи 22 лет от роду я под влиянием родственников вышла замуж за торговца. О том какова была моя семейная жизнь, может понять лишь тот, кто близко мог наблюдать отношения кулаков-самодуров к их жёнам, если таковые происходили из бедной семьи. Так я терпела до 1923 года, когда я смогла наконец вырваться от мужа и заняться прежним самостоятельным трудом. Эти годы, я действительно жила на средства мужа…» «Я близко принимала к сердцу жизнь бедняков и помогала, чем могла. На свои сбережения вырастила у себя и обучила трёх бедняцких сирот – Кузнецовых…вносила пожертвования во все Тобольские детские дома».

Войсковой старшина: Kostik1981 пишет: любовная история с Вяземским уже не выглядит фантастической Как раз, история осталась фантастической. Ляпин (Саранпауль) В.А. Вяземский, как оказалось, не взял, в селе Сартыньинском тоже никогда не был.

Postcardhistory: Есть почтовая Открытка в адрес Леонида Николаевича Вяземского - корнета Гусарского полка - в Царское село 1911 год. Postcardhistoryсобакамейлру

Войсковой старшина: Postcardhistory пишет: в адрес Леонида Николаевича Вяземского Не наш Вяземский. Наш - Владимир Алексеевич.



полная версия страницы