Форум » Персоналии » белые офицеры на службе советской науки и культуры » Ответить

белые офицеры на службе советской науки и культуры

barnaulets: Известный ученый и моряк: Из Википедии: Николай Николаевич Зубов (11 мая 1885, м. Липканы Хотинского уезда Бессарабской губернии — 11 ноября 1960, Москва) — русский и советский морской офицер, инженер-контр-адмирал, океанолог, полярный исследователь, профессор Родился в семье штабс-ротмистра Астраханского драгунского полка (впоследствии генерал-майора) Николая Тимофеевича Зубова. * Окончил гимназию и кадетский корпус в Санкт-Петербурге. * 1901 — Поступил в Морской кадетский корпус. * 1904 — Досрочно выпущен из Морского корпуса в связи с началом русско-японской войны. Мичман. * 1905 — Участвовал в Цусимском сражении в должности вахтенного офицера эскадренного миноносца «Блестящий». Был ранен в ногу тем же снарядом, который убил командира миноносца капитана 2-го ранга А. С. Шамова. * 1910 — Окончил Гидрографическое отделение Морской академии (1910). * 1912 — В качестве старшего офицера посыльного судна «Бакан» произвёл мензульную съёмку губы Митюшихи на западном побережье Новой Земли, а также нижнего течения и устья реки Пеша в Чёшской губе. * 1913 — Подал в отставку по болезни. * 1914 — Стажировался в Бергене на международных океанографических курсах при Институте геофизики. * Осень 1914 — Вернулся на службу. * Октябрь 1914 — Командир эскадренного миноносца «Послушный». * Флагманский штурманский офицер в штабе начальника дивизии подводных лодок Балтийского моря. * Октябрь 1915 — Участвовал в походе на подводной лодке «Кайман», во время которого был захвачен германский пароход. * Декабрь 1915 — Капитан 2-го ранга. * Июль 1916 — Флагманский штурманский офицер в штабе командующего флотом Балтийского моря. * 29 сентября 1916 — Командир эскадренного миноносца «Мощный». * После революции служил в армии Колчака в чине подполковника. * 1923 — Принимал участие в работах Плавучего морского научного института (Плавморнин). * 1924 — Ссылка (4 года) в город Чердынь на Северном Урале. * 1930 — Арестован по делу «Промпартии», около года провел в Бутырской тюрьме. * 1931 — Ученый секретарь Советского национального комитета по проведению второго Международного полярного года. * 1932 — Руководитель экспедиции на парусно-моторном боте «Н. Книпович», впервые в истории обогнувшей с Севера Землю Франца-Иосифа. * 1932-1941 — Создатель и руководитель кафедры океанологии в Московском гидрометеорологическом институте. * 1935 — Руководитель научной части первой советской высокоширотной экспедиции на ледоколе «Садко». * 1937 — Доктор географических наук (по совокупности трудов, без защиты). * Весна 1939 — Произвел ледовую авиаразведку в Карском море. * 1941 — Начальник штаба ледокольного отряда Беломорской военной флотилии. * Весна 1943 — Капитан 1-го ранга, помощник начальника Главного управления Северного морского пути (ГУСМП) по научной части. * 1944-1948 — Директор Океанографического института. * Май 1945 — Инженер-контр-адмирал (в связи с 60-летним юбилеем и 40-летием научной деятельности и военно-морской службы). * 1949-1952 — Профессор кафедры гидрологии Географического факультета Московского университета. * 1953 — Основатель кафедры океанологии Географического факультета Московского университета. * 1960 — Заслуженный деятель науки и техники РСФСР. Скончался 11 ноября 1960 года, похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Более подробная биография (правда без указания о службе в армии Колчака)http://www.nvmu.ru/smsg/21/22/111.htm Никто не знает подробностей его службы в Белой армии? По информации С.В. Волкова - он один из первых добровольцев. Если это действительно так, то его биография и карьера, которую он сделал в советское время представляется просто фантастикой

Ответов - 91, стр: 1 2 3 4 5 All

Ратник: Может имеет смысл сделать единую тему что-то вроде "Бывшие колчаковцы в РККА" или что-то в этом роде,чтобы не плодить ветки.

barnaulets: Я так и хотел сделать, но попозже. Зубов же к РККА/РККФ отношение имеет весьма косвенное, хоть и адмирал. Он скорее адмирал от науки.

barnaulets: Ратник пишет: Может имеет смысл сделать единую тему что-то вроде "Бывшие колчаковцы в РККА" Так и сделал - перименовал старую тему про генерала А.Я Крузе, не получившую развития, в тему "Бывшие колчаковцы в РККА". Предлагаю, у кого есть материалы о таких офицерах, выкладывать ее туда.


Ратник: Надо туда же про Говорова перенести,только не знаю как.

barnaulets: В некоторых публикациях в Интернете, указано, что он командовал у Колчака запасным батальоном, в других - полком, вместе с которым сдался красным. Но что за батальон или полк, неизвестно.

Хмурый: По поводу Н.Н. Зубова рекомендую посмотреть большую статью про советских ученых-полярников, служивших в морских частях Русской армии А.В. Колчака, в ж-ле "Родина" (М., 2008. № 3, март. Спец выпуск: Белое дело: вехи истории). Там видел это же фото Зубова. Конкретно по фамилиям не помню, но статья запомнилась. За Россию против Интернационала дрались будущие совученые отчаянно. Один из героев статьи во время сентябрьского контрнаступления 1919 г. в Тоболо-Ишимском междуречье в рукопашной рукояткой Нагана уничтожил расчет действовавшего пулемета красных... Был ранен. Потом, при Сталине, шрамы на теле объяснял детям как последствия охоты в Средней Азии... В карьере Зубова не вижу никакой фантастики. Ведь он и в тюрьме сидел, и в ссылке жил, и, думаю, много еще чего хлебнул от коммунистов. Объяснение "фантастики" простое - Севморпуть!.. Любой политический режим в той или иной мере действует утилитарно. Что-что, а дураками Сталин и К-о никогда не были. Военное и экономическое значение Севморпути прекрасно понимали. Вот и использовали высококлассных спецов с царским образованием и опытом.

barnaulets: Спасибо за справку Хмурый пишет: Что-что, а дураками Сталин и К-о никогда не были. Военное и экономическое значение Севморпути прекрасно понимали. Вот и использовали высококлассных спецов с царским образованием и опытом. Тем не менее, военных специалистов, преподававших в военных академиях, в т.ч. и бывших колчаковцев (Лигнау, Оберюхтина, Базаревского, Моторного, Колегова и др.), а также находившихся в РККА с момента ее основания, тоже высококлассных специалистов своего дела, эти прагматики либо расстреляли, либо посадили.

barnaulets: Нашел упомянутую статью в сети: Кузнецов Н., «Других писателей у меня нет...» Колчаковский фронт советской науки "Родина"-3-2008 [BR]http://www.polarpost.ru/forum/viewtopic.php?f=52&t=1631 Про службу Зубова в белой армии: "Зубов служил не в морских, а в сухопутных частях белых. Он и сам не скрывал этого, отвечая на вопрос советских анкет о службе в белых армиях: «В 1918-1919 годах был мобилизован в армию Колчака, где служил командиром запасного батальона в чине подполковника» . Эта фраза повторяется абсолютно во всех биогра-фиях Зубова, в том числе написанных и в наше время. Однако архивные документы говорят об ином, В фонде управления 7-й Уральской дивизии горных стрелков РГВА нам удалось найти приказ по дивизии № 37 от 27 сентября 1918 года, в котором говорится: «Подполковника (капитана 2 ранга) Николая Николаевича Зубова зачисляю в список 26 Шадринского полка горных стрелков и назначаю командующим обоими бронированными поездами дивизии». 5 октября Зубов вступил во временное командование Отдельным броневым железнодорожным дивизионом 3-го Уральского армейского корпуса. В состав дивизиона входили два бронепоезда — «Горняк» и «Тагил»". Сделал для себя еще одно открытие: в статье упоминается и полковник Лабунцов, ставший известным геологом: "Выдающийся геолог Александр Лабунцов (1884-1963) в чине полковника в 1919 году командовал 1-й Ударной дивизией Сибирской армии. Впоследствии он открыл новые минералы — ферсманит и названный в его несть лабунцовит, стал первооткрывателем урановой руды в СССР". Про Лабунцова в сети, оказывается, довольно много информации. Например: [BR]http://arctic.org.ru/2001/labun.htm [BR]http://poltora-bobra.livejournal.com/175372.html [BR]http://www.kolasc.net.ru/russian/press/09/ksc26.pdf Список в статье Кузнецова можно было бы дополнить выдающимися геологами Ф.Шаховым и В. Крейтером - подпоручиками белой армии, служившими в Барнауле. Или Борисом Герасимовым, братом известного режиссера - полковником белой армии, командиром 25-го Ектеринбургского полка горных стрелков, впоследствии оперным певцом и театральным концертмейстером. Про композитора Моригеровского из 3-го Барнаульского полка я уже упоминал в соответствующей ветке. Был еще знаменитый корнет Фортунатов, тоже впоследствии советский ученый. Вот только вряд ли эти судьбы - свидетельство прагматизма и гуманизма большевиков и т. Сталина, что бы ни писали современные почитатели самого "эффективного менеджера" всех времен и народов (http://poltora-bobra.livejournal.com/175372.html) Все-таки, это исключения из правил. Просто им повезло немного больше, чем другим. Да и репрессии в той или иной форме коснулись многих из них. С другой стороны - биографии Лабунцова, Шахова, Зубова и др. - еще одно подтверждение того, о чем я писал в другой теме - что история сложнее и запутаннее, чем те прямолинейные схемы, в которые ее пытаются впихнуть.

barnaulets: Про Лабунцова оказывается была тема с кучей интересных ссылок на форумеhttp://1914.borda.ru/ [BR]http://1914.borda.ru/?1-20-0-00001530-000-10001-0-1201253916 Из справки М.Г. Ситникова на этом форуме: Лабунцов Александр Николаевич (1884 -1963г.г.). Из дворян Санкт-Петербургской губернии, уроженец г. Владикавказа. Московский кадетский корпус и Константиновское артучилище. Участник русско-японской и Великой войн. В сентябре 1916 года капитан Лабунцов получил благоволение от государя, а в октябре капитана 47 артбригады 5-й батареи Александра Лабунцова наградили орденом Св. Георгия 4 ст. В 1917 году - полковник артиллерии, командир 3-й батареи 16-го мортирного дивизиона 47 артбригады. В 1918 г. Проживал в Екатеринбурге, с апреля – помощник военрука Екатеринбургского военного комиссариата. Студент горного института, действительный член Уральского общества любителей естествознания, минеролог. В августе 1918 г. – командир артдивизиона 7-й Уральской дивизии. 16 августа убыл в распоряжение штаба Сибирской армии. Командир 1-й Сибирской стрелковой ударной бригады с марта 1919 г . Начальник 1-й Ударной дивизии (на 9.05.1919 г.) В январе 1920г. попал в плен под Красноярском. С 1920 г. – сотрудник краеведческого музея в г. Череповец. В 1922 г. – участник геологических экспедиций на Кольском полуострове. В 1923 г. – сотрудник Минералогического музея, изучал минералогию Хибин и Ловозера. Работал в Средней Азии, в Саянах, в Забайкалье и на Урале. Открыл новые минералы ферсманит и названный в его честь лабунцовит. Первооткрыватель урановой руды в СССР. Похоронен в Москве. Небольшое дополнение: На осень 1919 г. полковник Лабунцов командовал Екатеринбургской стрелковой дивизией, сформированной из частей Сибирского ударного корпуса (http://1918.borda.ru/?1-12-0-00000026-000-0-0-1290368180) По информации внука, после того, как он попал в плен к красным, его расстреливали, он чудом выжил, так как ранение оказалось не смертельным,далее попал в тифозный барак, а расстреливать второй раз его не стали, так как за него вступился его лучший друг Ферсман (http://poltora-bobra.livejournal.com/175372.html) В период сталинских чисток и после 1937 года А.Н. хотя и остался живым, но был уволен из института, и в течение 2-х лет был безработным... Только благодаря невероятной настойчивости А.Н. каким-то непонятным для всех образом, дойдя, говорят, даже до Вышинского, добился вновь своего зачисления в Минералогический музей, где и проработал до 1958 года. В возрасте 74 лет из-за сильнейшей гипертонии А.Н. вынужден был выйти на пенсию после перенесенного инфаркта. (http://arctic.org.ru/2001/labun.htm) Любопытный факт. В честь него названа улица в г. Кировске в Мурманской области. Наверное, это единственная улица в бывшем СССР, названная в честь белого офицера. На параде в Екатеринбурге с генералом Гайдой (фото с Бергеншельда) Лабунцов с академиком Ферсманом во время экспедиций на Кольском по-ве

barnaulets: Сергей Сергеевич Шульц (старший) (1898-1981) профессор-геолог, доктор геологических наук ШУЛЬЦ (Schultz) Сергей Сергеевич старший (15 декабря 1898, Кострома - 18 августа 1981, пос. Горьковское Рощинского р-на Ленинградской обл.), геолог, доктор геологических наук (1941). Отец - Сергей Павлович фон Шульц (1868 - 1910). Мать - Наталья Геннадьевна, урожденная Карцева (1872 - 1936). С 1902 Ш. жил в С.-Петербурге. Учился в Мая гимназии, с 1913 в Морском кадетском корпусе. За отказ присягать Временному правительству в 1917 не был допущен к выпускным экзаменам и выпущен из корпуса унтер-офицером. В янв. 1918, окончив ускоренные курсы при Елисаветградском кавалерийском училище, вступил в Белую армию. Участвовал в Ярославском восстании, воевал в составе Камской речной флотилии, с войсками А.В. Колчака отступал в Сибирь. 7 января 1920 был захвачен в Иркутске красноармейцами и приговорен к расстрелу, но ему удалось бежать. Добравшись до Владивостока, нанялся сплавщиком леса на Енисей. Летом 1921 с поддельными документами вернулся в Петроград, поступил на физико-математический факультет Петроградского университета, а затем перешел географический факультет. Вскоре арестован, но жене удалось его освободить. Будучи студентом, участвовал в геологических экспедициях в Якутию, на Кавказ и др. регионы; преподавал естественные науки в профтехшколе в Ленинграде (1925-31). Окончил Ленинградский университет (1928) и поступил на работу в Институт геологической карты АН СССР, одновременно вел курс общей геологии в Ленинградском университете (1931-35) и преподавал в Ленинградском горном институте (до 1933). Ежегодно участвовал в экспедициях в Среднюю Азию, провел геологические съемки Джунгарского Алатау, Илийской долины, Кетлинского хребта, Центрального Тянь-Шаня, верховья Нарына, Иссык-Кульской и Ферганской впадины, занимался поисками нефти, золота, ртути, осмистого иридия и тематическими работами, связанными с проблемами тектоники Средней Азии. Руководил отделом тектоники Киргизского филиала АН СССР, а также читал курс геотектоники и геоморфологии в Среднеазиатском университете (САГУ; 1935-39). В 1941 защитил докторскую диссертацию на тему «Анализ новейшей тектоники и рельеф Тянь-Шаня» (опубликована в 1948). Во время Великой Отечественной войны 1941-45 работал в Киргизском геологическом управлении в должностях начальника партий и экспедиций. В 1945 вернулся в Ленинград, во Всесоюзном научно-исследовательском геологическом институте. В 1949, во время кампании по борьбе с космополитизмом, уволен и продолжил работу сначала во Фрунзе, а затем - в Ташкенте, в должности старшего инженера Среднеазиатского геологического управления. Профессор кафедры общей и исторической геологии геологического факультета САГУ (1949-53), читал курс геокартирования. В 1953 смог вернуться в Ленинград и поступить на работу в Лабораторию аэрометодов АН СССР. Одновременно являлся заведующим кафедрой геоморфологии Географического факультета ЛГУ (1954-75). Автор более 100 научных работ, в т. ч. «Судомская возвышенность» (1961), «Поверхностные гравитационные перемещения и гравитационная тектоника» (1961), «Планетарная трещинноватость (основные положения)» (1973), «Тектоника земной коры» (1979). Автор воспоминаний (не опубликованы). Похоронен на Нововолковском кладбище в С.-Петербурге. Награжден рос. орденами Св. Георгия 4-й ст. (1918), Св. Анны 3-й ст. (1918), Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом (1918); советскими орденами Знак Почета (1946), Трудового Красного Знамени (1950), а также медалями. Был трижды женат: на Надежде Дмитриевой-Киреевой (? - 1919); в 1922-49 на Марии Борисовне Вагиновой, урожденной Стааль (1 августа 1900 - 8 мая 1966); в 1949-63 на Елизавете Павловне, урожденной Брунс (1904 - 18 января 1963). Сын - С.С. Шульц-младший, его мать - Ольга Иосифовна Некрасова (1898- 1987). ЛИТ.: Памяти Сергея Сергеевича Шульца // Геоморфология. 1982. N 1; Петрушевский Б.А., Резвой Д.П., Захаров С.А. и др. Сергей Сергеевич Шульц и его последняя книга // Бюллетень Московского общества испытателей природы. Отд. Геология. 1982. Т. 57. Вып. 6; Шульц С.С. мл. Сергей Сергеевич Шульц - человек и ученый: Род, жизнь, судьба // Вестник Санкт-Петербургского университета. 1996. Сер. 7. Вып. 4; Николаева Т.В. Сергей Сергеевич Шульц в Ленинградском университете // Там же; Репрессированные геологи. СПБ, 1999. Вып. 3. С. 349. Из электорнной энциклопедии "Немцы России"http://www.rusdeutsch-panorama.ru/jencik_statja.php?mode=view&site_id=34&own_menu_id=3387 См. также:http://www.kmay.ru/sample_pers.phtml?n=3545 О службе С.С. Шульца в белой армии (в Камской речной боевой флотилии, начальником конной разведки морского учебного батальона) см. Кузнецов Н., «Других писателей у меня нет...». Колчаковский фронт советской науки//Родина, 2008, №3 (электронная версияhttp://www.polarpost.ru/forum/viewtopic.php?f=52&t=1631)

barnaulets: Сергей Дмитриевич Лаппо (1895-1972) Известный советский гидрограф, исследователь Арктики, в честь которого названы п-ов на Таймыре Мичман Лаппо, 1917 г. Русский военный моряк, гидрограф, арктический исследователь. Родился в семье учителя из Красноярска. Его отец, окончивший Казанский университет, попал в Сибирь за участие в студенческих беспорядках. Это обстоятельство весьма осложнило жизнь юноше, решившему поступить в элитное дворянское учебное заведение, готовившее офицерские кадры для военного флота – Императорский Морской корпус. Тем не менее, это ему удалось, и в 1916 году, в разгар Первой мировой войны, молодой мичман Лаппо получил назначение на линкор «Цесаревич». Это был последний выпуск Морского корпуса. Линкор «Цесаревич» – один из заслуженных кораблей русского флота, прославившийся еще в годы русско-японской войны. На этом корабле, у скал Моонзунда, юный мичман и прошел боевое крещение. После революции немало уцелевших офицеров флота покинуло родину навсегда, но Лаппо, не задумываясь, остался в России. Еще во время боев у Эзеля он познакомился со знаменитым Б. А. Вилькицким (см), и это знакомство во многом определило его судьбу. Он решил посвятить жизнь Арктике. В 1920 году Лаппо принял участие в Сибирской хлебной экспедиции, целью которой была доставка из Сибири продовольствия для северных районов Поморья. Перегрузка его с речных судов на морские, пришедшие из Архангельска, осуществлялась в Обской губе в необорудованной бухте, мелководной и открытой ветрам. Экипажам парохода «Орлик» и баржи «Пур», входившим в состав Обской гидрографической партии, был поручен поиск более подходящего места. Возглавил группу опытный полярный штурман А. И. Осипов, под руководством которого Лаппо начал свою долгую арктическую службу. Маленьким утлым суденышкам с риском быть выброшенным на камни удалось провести гидрографические работы и найти защищенную с моря достаточно просторную и глубокую бухту. Новое перегрузочное место получило название Новый порт. Однако прошло три года до того момента, когда Новый порт смог принять океанский пароход. Все это время Лаппо с товарищами по гидрографическому отряду обеспечивал промерами строительные работы. Вскоре после этого Лаппо стал помощником начальника Карских экспедиций, затем вел гидрографические работы в Гыданском заливе и при строительстве портов в Игарке и Тикси, в 1933 году возглавлял гидрологический отряд Лено-Хатангской экспедиции на моторном боте «Пионер», проведший ценные наблюдения в бухте Нордвик, Хатангском заливе и дельте Лены. В 1936 году Лаппо руководил гидрографическими работами на шхуне «Политотделец» у восточного побережья Новой Земли. Исследования, проведенные этой экспедицией, по своей значимости стоят в одном ряду с исследованиями П. К. Пахтусова (см.), В. А. Русанова (см.), Р. Л. Самойловича (см.). На карту были положены многие километры восточного берега северного острова Новой Земли, острова, проливы, заливы. Одна из бухт была названа именем этого славного суденышка. К сожалению, рейс «Политотдельца» оказался единственным. Зимой 1937 года он наскочил на камни около о. Колгуев. С 1938 года началась работа Лаппо в Арктическом институте, где он возглавил «службу льда и погоды». Им опубликовано несколько десятков научных работ, в годы войны защищена кандидатская диссертация, в которой разработан новый метод прогнозирования ледовитости на основе осенних метеопризнаков. Но, конечно, не только наука занимала Лаппо в тяжелое военное время. Он работал в штабе морских проводок Северного морского пути, обеспечивая движение на воюющем Севере морских войсковых транспортов и боевых кораблей. После войны, в течение 1946–1957 гг. Лаппо участвовал в ледовой авиаразведке. Перебравшись в Москву, он полностью переключился на научную работу: стал профессором, преподавателем Московского Университета, председателем гидрологической комиссии Географического общества СССР, редактором научных сборников «Океаны и моря» и «Мировой Океан». Полуостров в море Лаптевых на п-ове Таймыр и мыс севернее бухты Прончищевой на Таймыре. Названы по предложению Хатангской гидробазы, Хатангского райсовета и ГП ММФ. Названия утверждены решением Красноярского крайисполкома от 2 марта 1973 года. Мыс на северо-западе о. Малый Бегичев в море Лаптевых. [BR]http://www.gpavet.narod.ru/lappo.htm О службе Лаппо в белой армии (из той же статьи Н. Кузнецова в журнале "Родина"): "В списках Морского министерства он числился начиная с марта 1919 года. 11 мая его перевели в состав Речной боевой флотилии, активно воевавшей на Каме до конца июня. 15 августа мичмана Лаппо отправили в Отдельный морской учебный батальон , созданный из унтер-офицеров и матросов 1-го и 2-го дивизионов Речной боевой флотилии, комендантской команды её главной базы и рабочих Ижевского завода. Здесь он стал командиром 2-й роты и 29 августа за боевые отличия получил производство в лейтенанты . В составе 8-й Камской стрелковой дивизии батальон вёл активные боевые действия. Вот что вспоминал очевидец о бое, произошедшем 12 октября у села Дианово: «Ожесточение дошло до того, что пулемётчик красных стрелял до тех пор, пока его не убил ударом рукоятки револьвера по голове раненый в обе руки и в грудь навылет командир 2-й роты лейтенант Лаппо...» (Мейрер Г. А. Краткая история о действиях Отдельного морского учебного батальона // Бизертинский «Морской сборник» 1921-1923. Избранные страницы. М. 2003. С. 176-177) " Службу в белой армии он скрывал. "Даже сын Сергея Дмитриевича — Сергей Сергеевич Лаппо (1938-2006), видный океанолог, с 1995 по 2006 год возглавлявший институт океанологии РАН, — ничего не знал о прошлом отца. О шрамах же, оставшихся от ранений, полученных в боях с большевиками, бывший колчаковский лейтенант говорил, что они получены при перестрелках с басмачами в Узбекистане..." [BR]http://www.polarpost.ru/forum/viewtopic.php?f=52&t=1631

barnaulets: Крейтер Владимир Михайлович (1897-1966) Известный советский геолог, заслуженный деятель науки и техники РСФСР Биографическая правка, составленная по воспоминаниям его жены Дины Самойловны Крейтер [BR]http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/authorf2eb.html?id=973 1897, 24 октября. — Родился в г. Кузнецке Томской губернии. Отец – Крейтер Михаил Ильич, сельский учитель, учитель трехклассного училища в г. Кузнецке, затем начального городского училища в г. Барнауле. Мать – Крейтер Людмила Сергеевна, урожденная Семенова, из крестьянской семьи, образования не получила, но много читала, писала небольшие рассказы, некоторые из них были опубликованы. 1915. — Окончание Барнаульского реального училища. Поступление на геологоразведочный факультет Петербургского горного института. 1916, июль. — Призыв в армию, обучение в Одесском военном училище. 1917, февраль. — Направление в 24-й Сибирский строевой полк, участие в боевых действиях, тяжелое ранение. 1920, 20 января. — Откомандирование в Горный институт на учебу. 1921. — Начало работы землемером на Урале. 1923. — Работа геологом в Каменноугольном тресте. 1925. — Работа прорабом Чекур-Кояшской партии. 1926, с марта. — Начальник Восточно-Забайкальской разведочной партии. 1928. — Окончание Горного института, работа в Геологическом комитете Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) СССР. 1929. — Откомандирование в США для ознакомления с постановкой геологоразведочных работ. 1930. — Возвращение из командировки. 1932. — Создание кафедры разведочного дела в Московском геологоразведочном институте (МГРИ) и назначение ее заведующим. 1936–1937. — Подсчет запасов месторождения Каджаран. 1938. — Женитьба. Жена – Дина Самойловна Крейтер, аспирантка кафедры. 1939, 26 января. — Рождение дочери Ирины. 1940. — Защита во МГРИ докторской диссертации «Учение о поисках и разведках полезных ископаемых». 1941–1945. — Преподавание в Ташкентском политехническом институте. 1945. — Командировка в Германию. 1945–1949. — Заведывание кафедрой МГРИ. 1949, 21 мая. — Арест В.М. Крейтера вместе с группой геологов (27 человек) по ложному доносу бывшего корреспондента газеты «Правда» А.Ф. Шестаковой. Арестованным геологам инкриминированы: неправильная оценка и заведомое сокрытие месторождений ценных металлов, вредительство, шпионаж, контрреволюционная агитация. В числе арестованных – видные геологи: академики А.А. Баландин, И.Ф. Григорьев, Н.П. Русаков, член-корреспондент АН СССР А.Г. Вологдин, профессора М.Н. Тетяев, Б.К. Катульский, Е.С. Эдельштейн, В.Д. Шаманский. 1949, 21 мая – 1950, январь. — Лефортовская тюрьма. Пребывание под следствием в одиночной камере. После 8 месяцев заключения в камере-одиночке в Лефортово – осуждение Особой комиссией по ст. 58 на 25 лет заключения в ИТЛ с конфискацией имущества. Этап в Красноярские лагеря в купейном вагоне по 28 человек в купе. Смерть одного из них, профессора Б.К. Катульского, в дороге. Увольнение жены, Д.С. Крейтер, с работы в связи с арестом и осуждением мужа; год оставалась без работы, затем в течение двух лет – бурение скважин на свинофермах, а через три года – работа по специальности. Посещение В.М. Крейтера в лагерях (два раза) женой. Материальная поддержка друга семьи геолога В.А. Николаева. 1950–1953. — Работа геологом в партиях Енисейстроя в Минусинском крае. Чтение в лагере курса лекций и консультации по вопросам поисков, разведки и оценки месторождений. 1953. — Перевод в лагерную больницу в связи с тяжелым заболеванием (инсульт). После выздоровления (при ограничении движения руки и ноги) возвращение на работу в Енисейстрое. 1954. — Возвращение из лагеря. Обращение в ЦК КПСС на имя Н.С. Хрущева с просьбой рассмотреть клеветническую деятельность А.Ф. Шестаковой, организовавшей «дело геологов». Исключение А.Ф. Шестаковой из партии. Активная научная, педагогическая и производственная работа в организациях Министерства геологии СССР. 1954. — Реабилитация вместе с группой геологов за отсутствием состава преступления. 1954–1955. — Завершение работы над книгой «Структуры рудных полей и месторождений», в значительной степени написанной в 1948 г. 1957, 10 декабря –1960. — Командировка в Китай для чтения докладов и передачи опыта; публикация книг на китайском языке. 1960–1966. — Издание и переиздание обобщающих работ и учебников по поискам и разведке месторождений полезных ископаемых. 1935–1962 — Преподавание на организованной В.М. Крейтером кафедре рудничной геологии Московского института цветных металлов и золота им. М.И. Калинина (МИЦМиЗ). 1962–1966. — Организация кафедры месторождений полезных ископаемых и их разведки на инженерном факультете Университета дружбы народов им. П. Лумумбы. Преподавание. 1964, 16 декабря. — Создание научной школы в области поисков и разведки месторождений полезных ископаемых. Присвоение почетного звания заслуженного деятеля науки и техники РСФСР. 1966, 31 декабря. — Смерть от эмболии сердечной мышцы. О службе В.М. Крейтера в армии Колчака нигде не упоминается. Однако в Государственном архиве Алтайского края в фонде Барнаульского уездного начальника есть справка, выданная 26 июля 1919 г. его сестре, в которой он назван подпоручиком команды выздоравливающих. Его фамилия попадалась также в одном из приказов начальника Барнаульского гарнизона ген. Биснека (от 7 ноября 1919 г.) - о назначении его председателем комиссии для проверки использования труда военнопленных, содержащихся в Барнаульском концлагере. Так что в белой армии он служил, как и его брат Виктор Михайлович - штабс-капитан 17-го Семипалатинского Сибирского стрелкового полка (из справки выданной в 1919 г. Барнаульским УВН отцу Михаилу Крейтеру). На 1 августа 1922 г. он состоял на особом учете бывших белых офицеров по Алтайской губернии. Дальнейшую судьбу выяснить не удалось. Интересно, что в биографии профессора Коейтера, изданной в 1997 г. (Крейтер Д. С., Аристов В. В., Трофимов Н. Н. Крейтер Владимир Михайлович. – М.,1997. Электронаая версия -http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_book642b.html?id=85108&aid=973), Владимир назван единственным сыном в семье, а Виктор даже не упоминается. Что наводит на определенные размышления. Интересно, что в Барнауле имя этого выдающегося земляка, одного из отцов советской геологической науки, фактически забыто, так же как и другого известного геолога, Феликса Шахова, тоже подпоручика белой армии (служившего в 3-м Барнаульском Сибирском и 51-м Сибирском стрелковых полках, награжденного в белой армии орденом СВ.Анны 4-й ст. с надписью "За храбрость"), биографию которого и фото я размещал в другой теме по 3-му Барнаульскому полку.

Адъютант: barnaulets пишет о Сергее Дмитриевиче Лаппо: Родился в семье учителя из Красноярска. Его отец, окончивший Казанский университет, попал в Сибирь за участие в студенческих беспорядках. Возможно, это так, но сам я ни разу нигде не встречал сведений о том, что Лаппо Дмитрий Евдокимович был учителем. Кроме того, Лаппо Д.Е. (отец будущего ученого) в Сибирь был выслан из Киева, а в период 1890 - 1895 году жил (скорее всего с семьей) в Чистополе. Насколько надежные сведения? Может, стоит уточнить? Со своей стороны могу сослаться на статью Павла Лопатина "Жизнь и дела кадета Лаппо" (см. www.memorial.krsk.ru > Мартиролог > Лаппо Дмитрий Евдокимович).

barnaulets: Адъютант пишет: Насколько надежные сведения? Информация с сайта, ссылка на который я привел под текстом. Просто - это наиболее подробная из его биографий в сети. За точность не ручаюсь, т. к. подробно биографией Сергея Дмитриевича Лаппо пока не занимался. За что купил, за то и продаю. Возможно, про отца-учителя, высланного из Киева - это версия самого Сергея Дмитриевича, придуманная им в советское время.

barnaulets: За статью про Дмитрия Евдокимовича спасибо. Она, кстати, публиковалась в альманахе "День и ночь 2009, №5-6"

Адъютант: barnaulets пишет: Она, кстати, публиковалась в альманахе "День и ночь 2009, №5-6" Ну, да. Об этом есть указание на сайте Мемориала.

barnaulets: В принципе, материал достаточно известный. Но уж больно судьба необычная и как раз в тему Я.В. Леонтьев, кандидат исторических наук. Родина. № 7. Июль 2006. Бело-красный партизан корнет Фортунатов Борис Фортунатов был заметной фигурой Гражданской войны в Поволжье. Он был одним из пяти депутатов Учредительного Собрания, подписавших первое воззвание Комуча 8 июня 1918 года, и стоял у истоков Поволжской народной армии. Однако даже в специальной исторической литературе невозможно отыскать каких-либо биографических сведений о нем. И уж тем более никто не связывал воедино имена белого партизана, спасателя заповедника Аскании-Нова и писателя-фантаста… Начальные сведения о его жизненном пути находим в полицейском досье о «лице, привлеченном к дознанию в качестве обвиняемого по делу о террористической группе Московской организации партии социалистов-революционеров». Итак перед нами «Фортунатов Борис Константинов, время рождения – 24-го января 1886 года; место рождения – Смоленск; вероисповедания – православного; происхождение – сын статского советника; народность – великоросс; <…> занятия – студент Московского университета; место воспитания <…> – учился в Смоленской, Елецкой и 1-ой Московской гимназиях, которую окончил в 1904 году, и в том же году поступил в Московский университет; <…> основания привлечения к настоящему дознанию – сведения, сообщенные Московским охранным отделением и указывающие на принадлежность Фортунатова к террористической группе; место производства дознания – Московское губернское жандармское управление; <…> принятая мера пресечения <…> – содержание под стражей с 24-го сего Февраля в Москве»1. Из дела Департамента полиции «О Борисе Фортунатове» видно, что 22 апреля 1905 года первоначальная мера пресечения была изменена: он был отдан под особый надзор полиции в селе Поджигородове Клинского уезда Московской губернии2. На лицевой же обложке дела стоит штамп: «ПРЕКРАЩЕНО». Сохранился и другой департаментский документ, из которого следует, что Фортунатов был задержан полицией 3 февраля 1907 года в Москве как участник «подготовительной» конференции областного комитета партии эсеров3. Из единственной, весьма краткой биографической справки о Фортунатове, напечатанной в 1018-м в книге «Революция 1917-18 гг. в Самарской губернии», известно, что он был членом партии с 1902 года, в 1905-м являлся одним из организаторов железнодорожной забастовки и участвовал в московском восстании, был ранен, а в 1907-м был выслан за границу. Очевидно, Фортунатов получил какое-то административное наказание, которое могло быть ему заменено высылкой за границу на тот же срок для продолжения высшего образования. Помимо этого известно, что по профессии наш герой был химиком, печатался в специальных и популярных изданиях, опубликовав, к примеру, статью об успехах органической химии в журнале «Современный мир»4. В ноябре 1909 года Борис Фортунатов вернулся на родину, а спустя три года окончил естественное отделение физико-математического факультета Московского университета, к 1915 году еще три курса Московского высшего технического училища. В 1917-м Фортунатов служил в армии в качестве нижнего чина. После Февральской революции он некоторое время являлся членом Петроградского комитета партии эсеров, участвовал в III партийном съезде в Москве (в начале июня), а затем очутился в Самаре, где был депутатом солдатского и крестьянского Советов. Интересная характеристика отыскалась в воспоминаниях актрисы и режиссера Самарского городского театра Зинаиды Славяновой-Смирновой: «Фортунатов общий любимец всех почти без исключения. Со сколькими людьми, своими или чужих партий, ни приходилось говорить, всегда слова «симпатичный», «располагающий» прежде всего срывались с уст при характеристике Фортунатова. Есть что-то мягкое и задушевное в тонком и чистом овале его лица, в голубизне его открытых глаз, мягкой улыбке, в тонкой белизне лица и рук, в нестройной худощавой фигуре с узкими плечами… Большие сапоги, с богатыря, военного образца, часто торчащие тесемочки из-под солдатской рубашки, всегда поношенные солдатские брюки – придавали детски симпатичную неуклюжесть его фигуре. <…> Оратор… работник… преданный член партии…, но не в этих качествах главная сила Фортунатова… <…> Его сила в какой-то внутренней симпатии, вызываемой им к себе и подчиняющей ему товарищей. Не в логических построениях его речи, не в словах и деятельности, а как-то внутренне чувствуешь исходящее из него чувство преданности революции, чуждое выгоды, расчета, трусости, мещанства, эгоизма, чувство, прорезанное жертвенным элементом… Неугасаемая никогда готовность к порыву, к подвигу – способность редкая даже в наше ультрареволюционное время, – чувствуется в этом худощавом теле и краснеющем по-девичьи лице. Эта способность тогда, в глазах рационалистически настроенных товарищей, в особенности меньшевиков, придавала в их глазах поступкам Фортунатова форму фантастической неделовитости, а секрет был в том, что таких, как Фортунатов, в нужное время оказывалось раз, два и обчелся. Большинство страдало скорее жаждой безопасности, чем фанатической готовностью очертя голову идти в борьбу, не жалея себя… Фортунатов очень увлекается химией, любит природу, пение, может часами рассказывать о многоцветной радуге и переливах на раковинах, найденных им под Москвой…»5. Осенью 1917-го Фортунатов был избран депутатом Всероссийского Учредительного собрания по списку партии эсеров и Совета крестьянских депутатов от Самарской губернии. По словам Славяновой-Смирновой, на вечеринке, устроенной эсерами по случаю отъезда Фортунатова и других депутатов на открытие Учредительного Собрания, он «взял слово с товарищей, что когда надо будет, они выступят с оружием в руках»6. Действительно, оказавшись в Петрограде, Фортунатов примкнул к группе, выступавшей против позиции подавляющего большинства «учредилки». «Эту группу оппозиционеров составляли главным образом депутаты фронта или лица, так или иначе причастные к великой войне»7. Они разработали план защиты и готовились к активному отражению действий большевиков, однако разного рода обстоятельства помешали реализации этого плана. Вернувшись в Самару, Фортунатов и его товарищи проигнорировали запрет местных советских властей на их выступления с рассказом о роспуске Учредительного собрания. Напротив, самарские депутаты повели довольно активную агитацию в его пользу на собраниях горожан и в казармах местного гарнизона. Значительным их успехом стал созыв губернского крестьянского съезда, из 600 участников которого не оказалось ни одного большевика. В ответ на это самарские ленинцы пошли на разгон съезда и закрытие партийного клуба эсеров, но тем самым они окончательно испортили отношения с гарнизоном. Фортунатов и другие лидеры эсеров перешли на нелегальное положение и установили тесные контакты с подпольной офицерской организацией подполковника Н. А. Галкина. Тем временем 8-й Совет партии эсеров в мае 1918 года принял решение о переброске своих основных кадров на восток, в частности – в Поволжье, для подготовки антисоветского выступления. В Поволжье росло сопротивление крестьян начавшейся реквизиции хлеба. Фортунатову была поручена агитационная работа в воинских частях. Когда дошло до прямых столкновений с продотрядами, то на борьбу с «комиссародержавием» поднялись рабочие иващенковских заводов. Именно здесь, в Иващенкове, впервые прозвучало название Комитета членов Учредительного собрания (Комуч), инициативная группа которого была создана Фортунатовым, самарскими депутатами И. М. Брушвитом, П. Д. Климушкиным и тверским депутатом В. К. Вольским. В это время части Чехословацкого корпуса с боями двигались от Пензы через Сызрань к Самаре. С ними, по свидетельству Климушкина, находились Брушвит и «люди Фортунатова». В начале июня пала последняя железнодорожная станция перед Самарой – Липяги. Оттуда, вспоминал Климушкин, «пробрался к нам делегат от Фортунатова и Брушвита, забрал план Самары, таинственно шепнул, что сегодня ночью «ждите», и ушел обратно»8. Ему вторил известный каппелевец полковник Вырыпаев: «Пришедший ходок сообщил, что чехи 6-го июня решили атаковать Самару. <…> Вследствие малочисленности и неопытности участников организации (подполковника Галкина. – Я. Л.), о самостоятельном выступлении до прихода чехов думать не приходилось. Слухи же об успехах чехов все крепли и крепли. Уже слышалась орудийная стрельба между ними и красногвардейцами под Самарой у станции Липяги (17 верст на запад от Самары). Большевики отправляли навстречу чехам эшелон за эшелоном. Состоявший в противобольшевицкой организации видный эсер Б. К. Фортунатов, член Учредительного собрания (впоследствии член военного штаба от Самарского правительства), закладывал под полотно железной дороги близ моста через реку Самарку фугасы и простым аккумулятором, соединенным стосаженным проводом, из ближайшей ямы с демоническим спокойствием взорвал фугасы под поездом с красногвардейцами, шедшим из Самары против чехов. При этом после взрыва Фортунатов совершенно спокойно, чуть ли не по самому проводу, подходил к месту взрыва»9. В ночь на 8 июня чехословаки вошли в город. Навстречу им выступили офицерский отряд Галкина и эсеровская дружина. В тот же день было выпущено первое воззвание Комуча, подписанное Фортунатовым и еще четырьмя депутатами. Во главе военных сил Комуча стоял штаб Народной армии под предводительством Галкина. По словам начальника его оперативного отдела генерала П. П. Петрова, Фортунатов, будучи членом штаба, «почти не вмешивался в работу по устройству армии и большею частью участвовал в операциях как рядовой боец с винтовкой в руках. В Самарский период борьбы он был дважды ранен»10. По свидетельству того же генерала Петрова, наиболее боеспособными частями Народной армии были Особая Самарская бригада (командир – подполковник В. О. Каппель) и Самарский конный дивизион под командованием Фортунатова. Помимо участия в боевых действиях, Фортунатов по линии Комуча был назначен чрезвычайным уполномоченным (особоуполномоченным) Комитета на фронте. Он также участвовал в работе Государственного совещания в Уфе. В первую очередь Фортунатов прославился как боевой командир. «Комитетская» деятельность была для него явно вторична. Он участвовал во взятии Казани, Ставрополя (ныне Тольятти); в бою под Ставрополем его находчивость спасла от верной гибели отряд Каппеля, по представлению которого «доброволец Фортунатов» был произведен в чин прапорщика11 и, следующим приказом от того же числа, «за храбрость под Новодевичьем и Казанью – в корнеты12. Полковник Вырыпаев рассказывал: «С отрядом Каппеля (Народной армией) всегда следовал член Учредительного Собрания Б. К. Фортунатов. Официально он считался членом Самарского военного штаба, в то же время выполняя успешно обязанности рядового бойца-разведчика. Сравнительно молодой (лет 30), он был энергичный и совершенно бесстрашный человек. Ему как-то на моих глазах удалось захватить в овраге четырех красноармейцев. Спокойно сказал всегда следовавшему за ним черкесу: «Дуко…» (его имя). Тот, не задумываясь, моментально по очереди пристрелил этих четырех пленников. Случайно я все это видел и потом вечером, когда мы отдыхали, спросил его, почему он приказал Дуко пристрелить красногвардейцев. Приказ – пленных не расстреливать. Он равнодушно ответил: «Но ведь был бой!» <…> После непродолжительного боя красные оставили Климовку, уходя на запад бесчисленными повозками. Наша пехота вошла в Климовку. Б. К. Фортунатов просил не стрелять по отходящим красным и, взяв 6-7 человек разведчиков, ускакал оврагом, чтобы отрезать хвосты уходящей колонне красных. Мы наблюдали за ним, насколько нам позволяла пересеченная местность. Через полтора-два часа Фортунатов вернулся со своими разведчиками и привел четыре военные повозки с одним пулеметом и пулеметными лентами на каждой, а красногвардейцы убежали в кустарник»13 (13). Интересно сравнить его фронтовой образ с наблюдениями Славяновой-Смирновой: «Фортунатов никогда вовремя не поест, не попьет, спать может месяцами на полу, каждую ночь в разных местах и не любит в разгар революционной деятельности примитивного комфорта…»14. Наконец, яркий образ Фортунатова дает в своей повести «Встреча» писатель Иван Вольнов, находившийся в 1918 году в Самаре. Фортунатов выведен там под именем начальника кавалерийского отряда имени Учредительного собрания Португалова, «о храбрости и жестокости которого так много говорили в добровольческих частях». В одном месте Вольнов нарисовал портрет Фортунатова: «Высокий, щетинистый, с длинным лошадиным лицом, пыльно-загорелый и угрюмый, в простой солдатской гимнастерке, измятом картузе с георгиевской ленточкой, он ни одеждой, ни наружностью не отличался от своих солдат»15. В другом месте читаем: «…он был прекрасный стратег, неустрашимый воин… наравне с рядовыми солдатами мужественно нес все неисчислимые тяготы Гражданской войны так же, как рядовые, питаясь тем, что можно было добыть на пути, ночуя в поле, на сырой земле, в сараях или в седле, так же заботливо и нежно относясь к своему верному другу на войне – лошади… Португалов – член Учредительного собрания и мог бы, как другие члены Учредительного собрания, жить в лучших гостиницах, где-то заседать, куда-то торопиться на извозчике или в автомобиле, с озабоченным или непроницаемым видом носить под мышкой толстый портфель, обедать в ресторанах в обществе веселых и нарядных женщин. Он не делал этого, он рисковал жизнью – в поле, в грязи, в крови, под дождем, голодный, во вшах, в бессоннице, в неотпускающем напряжении»16. После того, как 18 ноября 1918 года в Омске произошел переворот, приведший к власти адмирала Колчака, и среди членов Комуча были произведены аресты, кое-кто из «героев» тыла настаивал на аресте Фортунатова, но Каппель (произведенный к тому времени в генералы) взял под защиту своего боевого товарища. «Как ни странно, – писал генерал Петров, – под руководством Каппеля (настроенного монархически – Я. Л.) объединились группы, имевшие ранее на фронте эсеровскую окраску»17. Петров продолжал: «Про Фортунатова можно сказать, что с самого начала действий Народной армии он редко появлялся в штабе и все время проводил на фронте с Каппелем. Показал себя отличным солдатом и командиром. Судьба его очень интересна: им был сформирован конный отряд, развернутый в дивизион под его командованием; получил чин корнета; во время отступления от Самары он бессменно прикрывал отход, а когда произошел переворот в Омске и сотрудниками адмирала Колчака был отдан приказ об аресте членов Комуча, то в отношении Фортунатова он не был исполнен. По рассказам, Фортунатов явился к Каппелю и прямо спросил: когда меня арестуете? Каппель успокоил его, что не собирается. Фортунатов до лета 19-го года пробыл в войсках Колчака и только во время боя за Челябинск или после него решил не двигаться в Сибирь, а уйти в район действий оренбургских и уральских казаков. Случайно, уже в Америке, при чтении книжки уральского атамана Толстова о судьбе казаков, мне попало<сь> имя Фортунатова. При отступлении Уральской армии к форту Александровскому зимой 19-20 года упоминается, что Фортунатовский дивизион был еще надежной частью. С уральцами в Персию он не пошел»18. По сообщению московского историка А. А. Петрова, дивизион корнета Фортунатова на май 1919 года проходит по документам в составе Отдельной Волжской кавалерийской бригады генерал-майора К. П. Нечаева. Участник и исследователь Белого движения на Востоке России А. П. Еленевский отмечал, что Фортунатов, «несмотря на все партприказы с<оциалистов>-р<еволюционеров> о переходе к красным, остался непримиримым борцом с большевиками»19. Историк Белого движения В. С. Пешков, выявивший в архивном фонде 1-й советской армии показания рядового Букреева из отряда Фортунатова, попавшего в плен и допрошенного 28 октября 1919 года, сообщил ряд интересных сведений. Букреев рассказал, что одно время отряд назывался 1-м Егерским дивизионом и был в составе войск Каппеля. Отступив из-под Челябинска на Кустанай, дивизион по Тоболу дошел до линии Ташкентской железной дороги в районе Изембета, имея целью выйти на соединение к Деникину. Отряд насчитывал 5 эскадронов, 2 пулеметные команды (пешую и конную) и 1 артвзвод. В эскадронах было по 70-80 сабель, в артвзводе – 30 бойцов, в обеих пулеметных командах – 110. В обозе – 33 больных и 400 обозных. В эскадронах по 6-7 офицеров, в пулеметных командах – по 6, в артиллерии – 5. Выдано боеприпасов – по 150 патронов у добровольцев, и по 40 – у мобилизованных. Отряд, в это время именующий себя «1-м Волжским партизанским отрядом», к моменту допроса партизана находился в пути уже около двух месяцев, выживая за счет реквизиций. У Кустаная «фортунатовцами» были взяты пленные, причем коммунистов расстреляли. По ходу движения отряд пополнялся дезертирами и белыми (очевидно, отставшими от отступающих или разбитых частей). Около 23 октября в одном из аулов для маскировки были сделаны из купленной у киргизов материи несколько красных знамен и красные ленты на фуражки20. До Деникина отряд не дошел. Следы его находим в гибнувшей Уральской Отдельной армии генерал-лейтенанта В. С. Толстова. Генерал-майор И. Г. Акулинин писал: «Из всех частей, двинутых из Гурьева на север, серьезную боевую силу представляли только две части: русско-сербский отряд штабс-капитана («воеводы») Киселева и партизанский отряд корнета Фортунатова. Первый из них прибыл к уральцам по реке Эмбе из Южной армии, а второй, оторвавшись от армии адмирала Колчака в районе Кустаная, долго скитался по киргизским степям, пока не вышел на жилую косу. Однако посылка этих подкреплений, конечно, ничего изменить не могла»21. Дальше следы отряда и его доблестного командира вновь теряются… Некоторые современники поторопились его похоронить. А Фортунатов неожиданно воскрес, оказавшись каким-то образом в… Конармии Буденного. Таким образом, он повторил судьбу ряда бывших эсеров, а то и офицеров-монархистов (например, литературного Рощина из «Хождения по мукам» или реального А. П. Перхурова, руководившего Ярославским мятежом). По непроверенным данным Семен Михайлович назначил лихого партизана командиром полка. Вместе с буденновцами Фортунатов осенью 1920-го дошел до Херсонщины. И тут случился новый неожиданный поворот в его жизни ( он добился, чтобы его оставили охранять знаменитый на весь мир заповедник, основанный в 1874 г. владельцем Аскании-Нова бароном Фридрихом Эдуардовичем Фальц-Фейном. Впоследствии Фортунатов вспоминал: «Не кучи, а буквально горы навоза, доходившие местами до крыш, покрывали дворы… Некоторые здания были разбиты тяжелой артиллерией, и на каждом шагу в стенах и крышах зияли широкие проломы. Ни лошадей, ни коров, годных в хозяйстве, не было». Обитатели Аскании-Нова тоже были жертвами бесчеловечной войны. Об увиденном им в октябре-ноябре 1920 года Фортунатов с болью писал: «Сотни людей сразу перелезли через забор, испуганные животные шарахнулись в противоположную сторону, разбили ветхую ограду, и часть их ушла в степь.… В этот день недосчитались: 14 штук ланей, 4 оленей, 13 гривистых баранов, 1 антилопы Гарна, 2 оленей. Сверх того, один африканский страус разбился с перепугу и пал». А 15 ноября, в ночь, несколько красных воинов тайком пробрались в зоопарк и порубили большое количество птиц: «Всего было убито: 6 лебедей, разных видов 15 гусей (серых, полярных и нильских), 20 казарок разных видов, а также несколько новозеландских огарей, нырков и уток»22. По-видимому, для уставшего воевать Фортунатова теперь наступило время «собирать камни». Он налаживает работу в Аскании-Нова, а в январе 1921 года добрался до Харькова, в Наркомзем Украины, благодаря чему была создана комиссия по выработке декрета Совнаркома УССР от 8 февраля 1921 г. об Аскании-Нова. На основании его доклада у Д. З. Мануильского, Реввоенсовет отдал приказ, запрещающий военным частям останавливаться в заповеднике. Фортунатова определили заведовать научной частью Аскании-Нова. В 1923-1924 годах он трудился в Московском зоопарке, в 1925-1928 годах – снова в Аскании-Нова, теперь уже в качестве заведующего зоопарком. Позднее, сделавшись членом-корреспондентом Украинского комитета охраны памятников природы, Фортунатов возглавлял также Крымский, Приморские и Кавказский заповедники. В 1929 году раскрылось еще одно дарование этого необычного человека: под псевдонимом Б. Туров в издательстве журнала «Всемирный следопыт» он публикует научно-фантастический роман «Остров гориллоидов», в котором была впервые разработана широко использовавшаяся впоследствии идея создании армии из «очеловеченных» обезьян. Но вскоре Фортуна отвернулась от бывшего буденновца. В 1933-м по стране прокатилась волна арестов бывших эсеров. В показаниях на следствии в ГПУ Фортунатов поведал о своих научных заслугах: «Итогом этой работы прежде всего явился зоопарк Аскания-Нова, поднятый в 1928 году на такую высоту, какой он никогда в прошлом, а также и в будущем не занимал. Второй моей работой этого периода была борьба за охрану природы Украины, которая закончилась декретированием сети Приморских заповедников. Третьей и главнейшей работой была разработка теории генетического синтеза»23. Помимо этого Борис Константинович вел сложнейшие работы по скрещиванию, благодаря которым удалось восстановить практически исчезнувшего в годы Первой мировой и Гражданской войн зубра. Еще он занимался восстановлением в заповедной асканийской степи степного орла, стрепета, байбака. Фортунатов много публиковался в специальной научной печати, принимал активное участие в организации и проведении различных природоохранительных съездов и конференций. В 1932 году он становится членом Комитета по заповедникам при Президиуме ВЦИК, и незадолго перед арестом руководил проектировкой нового Московского зоопарка в Останкино. Среди предъявленных Фортунатову обвинений были пункты о согласии «на активное участие в к-р организации, ставившей своей целью свержение соввласти», а также «в составлении и осуществлении вредительских планов гибридизации животных, … следствием чего явилась затрата впустую крупных государственных средств и гибель ценных экземпляров животных…», а также в пособничестве «созданию условий для широкого распространения заболеваний среди ценных стад животных в заповеднике»24. 24 февраля 1934 года постановлением Судебной тройки при Коллегии ГПУ УССР Фортунатов был осужден к заключению в исправительно-трудовых лагерях сроком на 10 лет. Заключение он отбывал в Карлаге, был досрочно освобожден, а в 1957 году реабилитирован. В Карагандинском исправительно-трудовом лагере отбывали срок многие научные работники, попавшие в разряд «врагов народа». В лагере были созданы проектно-конструкторское бюро, сельскохозяйственная опытная станция (СХОС), накопившая исключительно ценный опыт работы в деле освоения пустынных степей Центрального Казахстана. Через Карлаг прошли многие профессора Тимирязевской академии, А. Л. Чижевский, А. Н. Туполев… Что касается Фортунатова, то по сведениям журналистов казахстанской ежедневной газеты «Экспресс К», жизнь его оборвалась в Долинской больнице, в печально-знаменитой «столице» Карлага. Автор благодарит за консультации А. С. Кручинина и Л. Г. Протасова Примечания 1 ГАРФ. Ф. 102. 7 д-во. 1905. Д. 920. Л. 1-2 об. 2 Там же. Л. 3. 3 Там же. 4 д-во. 1907. Д. 42. Ч. 5. 4 Фортунатов Б. На пути к синтезу хлеба // Современный мир. 1911. № 7. С. 298-322. 5 Славянова З. Эсеры. (Воспоминания) // Революция 1917-1918 гг. в Самарской губернии. Т. 1. [Самара, 1918]. С. 122-123. 6 Там же. С. 125. 7 Соколов Б. Защита Всероссийского Учредительного собрания // Архив русской революции. Т. 13. Берлин, 1924. С. 33. 8 Цит. по: Иоффе Г. З. Колчаковская авантюра и ее крах. М., 1983. С. 60. 9 Вырыпаев В. О. Каппелевцы // Вестник первопроходника. 1964. № 28. С. 7-8. 10 Петров П. П. От Волги до Тихого океана в рядах белых (1918-1922 гг.). Рига, 1930. С. 21-22. 11 Приказ Комитета членов Всероссийского Учредительного собрания № 251 от 24 августа (нового стиля) 1918 г. 12 Приказ № 252. Автор благодарит за помощь А. Б. Езеева. 13 Вырыпаев В. О. Указ. соч. С. 8-9. 14 Славянова З. Указ. соч. С. 124. 15 Вольнов И. Е. Круги жизни: Повести и рассказы. М. 1991. С. 291. 16 Там же. С. 338-339. 17 Петров П. П. Указ. соч. С. 84. 18 Он же. Роковые годы. 1914-1920. Калифорния. 1963. С. 109-110. 19 Еленевский А. П. Перечисление войсковых частей Поволжья и Сибири в 1918-1919 годах // Военная быль. 1968. № 89. С. 39. 20 РГВА. Ф. 157. Оп. 3. Д. 563. Л. 528-529. 21 Акулинин И. Г. Уральское казачье войско в борьбе с большевиками // Белое дело. Т. 2. Берлин, [1927]. С. 143. 22 Анисимов А. Апология невежества // Киевский телеграф. №24. 17 - 23 июня 2005. 23 Архив Службы безопасности Украины. Дело 208744, т. 3. 24 Там же.

barnaulets: Пентегов Алексей Петрович. Род. 13.04.1892 г. в г. Челябинске. Окончил Шадринское реальное училище, 3 курса физ.-мат. ф-та Петроградского университета, учился в Петроградском политехническом институте на инженера-металлурга. В апреле 1916 г. призван в армию, окончил 2 ю Петроградскую школу прапорщиков (август 1916 г.). С сентября 1916 г. служил в 39 м Сибирском стрелковом запасном полку в г. Томске. Подпоручик. Младший офицер, командир роты, батальона. Член партии эсеров. В 1917 г. избирался членом Томского совета солдатских депутатов и гарнизонного совета, председателем полкового комитета, членом Западно-Сиб. исполнит. комитета Совета рабочих и крестьян. депутатов, Омского военно-окружного комитета. С декабря 1917 г. выборный командир полка. С января 1918 г. состоял членом президиума Алтайского губпродкома. С 16.06.1918 г. по мобилизации в 3-м Барнаульском Сибирском стрелковом полку белой армии, младший офицер. Награжден орденом Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом (Пр-з Сиб. армии №66, 19.02.1919 г.). Поручик (произв. 20.10.1918 г.). 27 декабря в бою под Ванюками на Пермском фронте ранен и контужен, эвакуирован в Барнаул. После излечения признан негодным к строевой службе. С мая 1919 г. начальник хозяйственной части Отряда особого назначения Алтайской губернии. 10.12.1919 г. в Барнауле перешел на сторону красных. В 1920–1925 гг. член президиума, зав. химическим и горным отделами, помощник заведующего производственным отделом Алтайского губсовнархоза, директор Барнаульского объединения химзаводов, управляющий Алтвинтрестом, Алтпищетрестом, технический директор Алтпищетреста. В годы Великой Отечественной войны сотрудник Новосибирской областной химической лаборатории. С 1944 г. заместитель директора Химико-металлургического института Западно-Сибирского филиала АН СССР, фактически руководил работой института. Основатель и руководитель лаборатории лесохимии. Умер в 1953 г. Брат Борис Петрович Пентегов (Род. в 1887 г., с. Камышловка Пермской губернии) - также известный ученый-химик. Преподавал в Уральском горном институте в Екатеринбурге, с которым в 1919 г. эвакуирован во Владивосток. Один из первых преподавателей Дальневосточного политехнического института, профессор. С 1932 г. директор Химического института Дальневосточного филиала Академии наук СССР. Арестован 9.03.1933 г. Постановлением Коллегии ОГПУ 16.09.1933 г. осужден к 10 годам ИТЛ. Постановлением Особого Совещания МГБ СССР 23.12.50 приговорен к высылке на поселение в район Колымы. К нач. 1947 г. работал инженером пищекомбната в пос. Таскан на Колыме (Е. Гинзбург «Крутой маршрут»). Дело А.П. Пентегова продолжила его дочь Валентина Алексеевна (1918-2000), доктор химических наук, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР. С 1953 г. она возглавляла лабораторию лесохимии (с 1962 г. в Институте органической химии СО РАН), , созданную ее отцом.

barnaulets: Была такая книжка про улицы Барнаула в советское время - "Их именами названы улицы" улица в г. Кировске (Мурманская обл-ть), названная в честь бывшего командира 1-й Сибирской ударной дивизии полковника Лабунцова, в советское время известного минералога, вместе с академиком Ферсманом работавшего на Кольском п-ове А это полуостров на Таймыре и мыс на о. Бегичева, названные в честь упоминавшегося выше Сергея Дмитриевича Лаппо, в советское время - известного ученого-гидролога, исследователя Арктики

мир: А этот человек тут уже был7 Анатолий Сергеевич Соколов родился 8 сентября 1895 году в с. Покровское-Раменье Ярославской губернии. Его отец, священник, перевез в 1903 году семью в Омск, где Анатолий Сергеевич и окончил в 1913 году мужскую гимназию. В 1920-30е -- выдающийся учёный Свердловского университета. В 1936 г. арестован и расстрелян как троцкист. Полностью его биография цитируется уральскими учёными здесь: [url=http://proceedings.usu.ru/?base=mag/0037(03_18-2005)&xsln=showArticle.xslt&id=a03&doc=../content.jsp]http://proceedings.usu.ru/?base=mag/0037(03_18-2005)&xsln=showArticle.xslt&id=a03&doc=../content.jsp[/url] О службе же в колчаковской армии он рассказывал сам: Вскоре после Октябрьской революции я уехал в Омск, где жил отец. Я занялся преподавательской работой на Атаманском хуторе (так назывался тогда пристанционный поселок, теперь — город Ленинск) [написано в 1924 г. — В. М.]. Октябрьская революция дала возможность широко развернуть внешкольно-просветительскую работу, поэтому недостатка в работе не было. С декабря 1917 года я впервые выступил в качестве преподавателя географии на общеобразовательных курсах В. М. Васильева (член РКП (б) с 1920 г.). В марте 1918 года внешкольным отделом Омской железной дороги были организованы курсы для рабочих, на которых я преподавал историю. С весны 1918 года курсы Васильева переданы были в культурно-просветительный отдел Омской железной дороги и преобразованы им в гимназию для взрослых (вечернюю) с четырехгодичным сокращенным курсом. Я был назначен заведующим этой школой, параллельно вел преподавание истории. С осени 1918 года, кроме гимназии взрослых, я читал эпизодически лекции и небольшие курсы лекций, на которые собиралось до 200 и более человек рабочих железнодорожных мастерских. Тема лекций: по истории классовой борьбы и русского революционного движения. В то же время преподавал историю в школах для детей. ... Помню один факт, который как-то особенно ярко подчеркнул, что значит диктатура класса. В гимназии, которой я заведовал, преподавала жена колчаковского генерала Лящика (начальника 11-й дивизии). Наслышавшись от жены о моих лекторских талантах, этот генерал пригласил меня прочесть лекцию для солдат его дивизии. Я согласился… Он попросил что-нибудь о царях. Я выбрал Ивана Грозного. Лекция состоялась. Подобрал я серию хорошеньких диапозитивов насчет того, как насильничал Грозный. Рассказал пару хорошеньких случаев из его правительственной практики, а затем вывел мораль: смотри, ребята, что бывает, когда в государстве “цари” сидят! (Колчак тогда уже был!) После лекции мне стороной передавали, что генералу моя лекция понравилась, не понравилось только, что я в солдатскую массу ввожу “политику”, так как армия должна быть “аполитичной”. После этого меня больше не приглашали, а контрразведка установила надзор. Уж очень ясно как-то этот случай мне показал, кому и для чего нужно, чтобы солдатская масса была и “святой”, и “серой”, и “скотинкой”... ... В конце марта или в апреле 1919 года по “мобилизации цензовиков” я должен был явиться в армию. 5 мая я попал рядовым в 44-й Сибирский стрелковый полк. Пробыл я здесь недолго — месяц. Мы, небольшая кучка противоколчаковцев, скоро провели среди солдат соответственные случаю разговоры. Кто-то кому-то об этом шепнул, нас рассортировали. Меня пересадили в более “безопасное место” — в штаб дивизии в качестве “молодого солдата, прикомандированного к штабу 11-й дивизии для письменных занятий”. Там мое “письменное занятие” в штабе сначала дивизии, а потом обоза тянулось до самого взятия Омска Красной армией (14 ноября 1919 года). На 12 ноября была назначена эвакуация обоза из Омска, меня отпустили домой для сборов, я ушел и больше в армию Колчака не вернулся. После восстановления советской власти в Омске у нас закипела работа. Школы быстро восстанавливались. Когда организовался на Атаманском хуторе районный отдел народного образования, я был назначен заведовать внешкольным подотделом 7 .



полная версия страницы