Форум » Белые и казаки » Северный отряд полковника Бордзиловского » Ответить

Северный отряд полковника Бордзиловского

Войсковой старшина: Г.К. Гинс, сопровождавший А.В. Колчака в поездке в Тобольск в начале октября 1919 года, засвидетельствовал в своих воспоминаниях: «Генерал Редько дал плохие отзывы решительно о всех своих сотрудниках и только полковника Бардзиловского (так в тексте – Ю.Г.) представил в генералы, но и то после производства стал выражать удивление, что такой молодой офицер получил генеральский чин. А между тем этот Бардзиловский сумел пробиться к Тобольску с Урала в самых тяжелых условиях. Постоянно окруженный красными, он пробивался и довел свои части, куда было приказано, не падая духом. Отличное впечатление производил и он сам, и офицеры его дивизии, выдвинувшиеся большей частью из солдат». Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. М., 2008. С.459. Речь здесь идет о Северном отряде Северной группы Сибирской армии. Начальную информацию я здесь выставлю. А дальше гигантский пробел по расстоянию: от западного склона Урала до Тобольска. Господа хорошие, помогите собрать материалы! Кто чем может!

Ответов - 181, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 All

мир: Не об отряде Бордзиловского. Но о нем самом. Попалось в сети. http://magazines.russ.ru/sib/2009/1/vi14-pr.html В районе боевых действий В воскресенье 12-го октября, рано утром пароход отваливает от Тобольска, входит в устье Тобола и через полчаса останавливается у селения Меданка. Здесь стоят резервные части, которым производится смотр. Следующая остановка — у Марминских юрт, верст на 15 дальше, выше по Тоболу. Два дня тому назад здесь стояли красные … части, стремившиеся снова войти в Тобольск, А сейчас здесь расположились на короткий отдых славные части полковника Борзиловского, гнавшие большевиков назад. У пристани — пароход “Тобольск” со штабом №-ой Сибирской дивизии. На мачте развевается белозеленый Сибирский флаг. На встречу пароходу Верховного Правителя поднимается с берега три рыбовидных гидроплана, кружатся над нами и потом улетают по трем разным направлениям. Верховный Правитель всходит на высокий берег. Его сопровождают командующий Северной группой ген. Редько и полковник Борзиловский. Один из конвойцев несет флаг главнокомандующего, похожий на знамя, и огненными змейками горят на солнце его оранжевые полосы… Раздается команда: “Смирно!” и на минуту воцаряется полная тишина. Только где-то впереди, верст за 15, глухо раскатываются пушечные выстрелы: на фронте идет бой… Адмирал обходит серые ряды, здоровается с ними и благодарит за боевую службу. Потом обращается к полковнику Борзиловскому: — Представьте мне к наградам за боевые отличия по три человека от роты и команды. — Слушаюсь, Ваше Высокопревосходительство. Пока выстраивают отличившихся, Адмирал приказывает выдать солдатам подарки: — Да не забудьте части, выходящие из боя! Пусть выборные от частей приедут и примут. Для раненых выдайте теплые одеяла. Отличившиеся выстроены длинной шеренгой. Адмирал прикалывает им георгиевские кресты и поздравляет с наградой. В ответ раздается то бравое и громкое, то тихое и скромное: — Покорнейше благодарю… Некоторые заметно волнуются. У одного, почти мальчика, на глазах слезы, а на щеках сдержанная улыбка большой и острой радости. Отдельной шеренгой выстраиваются в стороне отличившиеся офицеры: прапорщики и подпоручики. Верховный Правитель подходит к ним: — Поздравляю вас, господа, с производством в следующий офицерский чин. Затем обращается ко всему батальону, с громкими и отчетливыми словами: — Благодарю батальон за его молодецкую боевую работу. Надеюсь, что и впредь все вы будете бороться за честь и достоинство родины также смело и храбро, как боролись до сих пор. — Благодарю и вас, полковник, — обращается Верховный Правитель к полковнику Борзиловскому, — за умелое руководство вашей доблестной частью, за ваш труд и энергию, поздравляю вас с производством в генерал-майоры. Газета “Русь”, г. Омск, 1919 г., 23 октября

Войсковой старшина: Спасибо, Мир! Прекрасно сочетается с сообщением Г.К. Гинса (см. выше).

мир: Войсковой старшина пишет: Спасибо, Мир! Прекрасно сочетается с сообщением Г.К. Гинса (см. выше). Я сильно подозреваю, что именно из газеты он его и взял...

Войсковой старшина: мир пишет: Я сильно подозреваю, что именно из газеты он его и взял... Для подозрений, кажется, нет оснований: он сопровождал Колчака в этой поездке, т.е. был очевидцем.

Войсковой старшина: Батальон (полк) Атавина Дмитриев-Садовников Г.М. Экскурсия по р. Сосве и др. в 1919 году: Дневник экспедиции // Лукич. Тюмень, 2000. №3. Сс.21-22.: 13 июля – воскресенье Ночь тихая, ясная, прохладная; с утра – ясно. Начала сбывать вода. Близ с. Щекурьи и далее, к предгорьям Урала – два пожарища. После полудня пришел пароходик «Сартынья». На нем приехал участковый начальник милиции Овсянкин. В Березове была получена от управляющего губернией Пигнатти телеграмма, что со станции Чусовской, из-за Урала, на Ляпин направляется отряд в 600 человек без провианта и денег; необходимо выслать навстречу ему провиант и проводников. Поехал Овсянкин. В Саран-Пауль из-за Урала ведут два пути: Сибиряковский и Оронецкий; предположили, что отряд должен пойти по Сибиряковской дороге, и на собранном сходе решили отправить по этой дороге, с Овсянкиным и проводниками, первый отряд в 3–4 человека, с частью провианта; следом за ним, на другой день – другой; готовили сухари. Вечером готова была и наша лодка; завтра в путь на Сёртын, правый приток Щекурьи, до аммонитов*. Вечером я лег спать в лодке; на реке плавала гагара; я вышел, подкрался, когда ныряла, и застрелил. Ночь – тихая, ясная. 14 июля – понедельник Ночью пришел передовой отряд. Они пришли по дороге с Оронца. В Березов ночью же был послан нарочный за пароходом (отряд следовал на Березов). Пришли (весь отряд) лишь 200 чел; остальные, зыряне, не пошли и не отпускали этот отряд, состоящий исключительно из русских; зыряне были большинство местные, Троице-Печерск; они решили защищаться до последней возможности, если сюда наступят большевики. Утром пришли и остальные из отряда, уставшие, измученные, но веселые. Шли 16 дней; недостатку в провианте и в др., напр., табаке, не было. В отряде – до 40 лошадей, много проводников-зырян. Мы пригласили к себе двух офицеров (Смирнова, др. не помню), напоили чаем и угостили вином, да еще и на отряд четверть, чему все несказанно были рады. Офицер угостил нас папиросами, дал папиросной бумаги и ¼ хорошего табаку. По их сведениям, дела на фронте направляются. Приказ об отступлении им был отдан уже давно; не было необходимости отступать, но приходилось повиноваться. Из-за Урала сюда двигаются беженцы. Они встретили одну семью: распухшие ноги и недостаток провизии задержали их; они живут около павшей и протухшей лошади, которую варят и едят. […] *Речь идет об окаменелых раковинах ископаемых головоногих моллюсков.

Войсковой старшина: Батальон (полк) Атавина Дмитриев-Садовников Г.М. Экскурсия по р. Сосве и др. в 1919 году: Дневник экспедиции // Лукич. Тюмень, 2000. №3. Сс.27-28.: 18 июля – пятница […] Часу в первом ночи приехали в Саран-Пауль. Солдаты еще не уехали; ждут парохода. […] 21 июля – понедельник Завтра отправляемся. У щекурьинского крестьянина купили серую кобылу за 1000 руб. Вчера наняли у печорского крестьянина двух лошадей, 15 руб. в день за пару; сегодня наши рабочие ходили ловить их (хозяин болел ногами), поймали одну; когда привели, хозяин стал требовать прибавки: по 10 руб. в день; не взяли: кажется, хотят уступить лошадь в отряде, куда (в штаб) вечером и отправился Низковский, хлопотать. День холодный, холодный и вечер. Иванов отказался ехать по Ляпину: по-видимому, его испугала предыдущая поездка по порогам; он отправляется домой, когда приедет пароход за солдатами. Отношение местного зырянского населения к отряду – чисто грабительское: дерут втридорога за всякую малость: были случаи, что за банный веник брали по рублю; молоко достают с трудом, несмотря на то, что отряд дисциплинирован, солдаты вежливы. Кой-где начались кражи: украли малицу, несколько стареньких бахил (обувь), но кражи крайне подозрительные: подозревают солдат, но на той квартире, где совершались кражи, стоят состоятельные солдаты. Вечером заходили Канцельмахер и еще несколько офицеров: все из пулеметной роты. Разговаривали долго. Ночью стих ветер; немного потеплело, но к утру опять холодно. 22 июля – вторник Почти целый день провозились с ковкою лошадей. Утро ясное, день – полуясный, холодно. К вечеру – стихло, кругом на горизонте – тучи. Завтра выезжаем в Ляпин. Отряд все еще дожидается парохода. В Березов поехали, за пароходом, помощник командира полка, капитан Полуянов и прапорщик Шерман; с ними – двое солдат. Получились сведения из-за Урала, что на подкрепление оставшихся в Троице-Печерске пришел отряд архангельцев.

Войсковой старшина: Батальон (полк) Атавина Дмитриев-Садовников Г.М. Экскурсия по р. Сосве и др. в 1919 году: Дневник экспедиции // Лукич. Тюмень, 2000. №3. С.50.: 15 августа – пятница […] Наконец встретили и первых косцов на правом берегу Ляпина: это были несколько семей зырян. От них мы узнали, что война идет с прежним ожесточением, что большевиками взят Екатеринбург, что из-за Урала, из Архангельска, прибыли, проездом в Омск, по Оронецкой дороге через Урал, представители Архангельского Правительства, что по Оби приостановлено пассажирское движение: пароходы мобилизованы для военной надобности, и многое другое. […] Г.М. Дмитриев-Садовников (фото из Сети)

Пермяк: Вот один эпизод из жизни Тобольской дивизии. 8 ноября. Русская армия. 1919 г. Из газеты «Красный Набат» от 5 сентября 1919 г. Сокрушительный удар. N-го августа нами разбит на голову N-й Тюменский полк. Большую роль сыграл при этом наш пароход. Противником был заранее сильно укреплен противоположный берег реки N. Позиция занималась сильными испытанными частями колчаковской армии. Они сражались ожесточенно. Ни разу и нигде за последнее время мы не встречали такого сопротивления. Не имея возможности взять неприятеля в лоб, мы пошли на него в обход, загибая концы полумесяца вправо и влево. Одному из наших батальонов, пущенному в обход пришлось сделать без отдыха по болотам по шею в воде свыше 25 верст. Это ли не Суворовский переход. Подойдя с трех сторон к белым одной группе удалось проникнуть в тыл к противнику на 15 верст. Наш полк стремительно ударил на врага в штыки. Не мало помог нам здесь пароход. Пароход под умелым руководством командира товарища Водопьянова, появился как раз во время и открыл убийственный огонь по белякам. Последние не выдержали и в панике бежали кто куда мог бросая снаряжение и винтовки. Переправы через реку были заранее нами заняты и белые должны были рассыпаться по болотам, где мы и ловили их, как зайцев. N-й Тюменский полк в этом сражении, длившимся беспрерывно 36 часов, был разбит в пух и прах. Золотопогонники называли его железным полком. В этот же день наш пароход настиг пароход противника «Александр Невский» и после короткого , но жестокого боя заставил сдаться, захватив при этом орудие, пулеметы и всю команду включительно и золотопогонников. Но последняя победа стоила слишком дорого. В этом бою был убит доблестный герой-командир парохода товарищ Водопьянов. Считаю необходим внести некоторые исправления в редакцию выше указанной заметки «товарища» Коптева; отделить правду от, лжи и указать истинную обстановку боя под с. Е. 25 августа 1919 года два батальона вверенного мне полка занимали позицию у с. Е. В 8 часов утра указанного числа красные повели решительное наступление полком северных орлов. Мною было приказано начальнику боевого участка поручику Доминову ни в каком случае не оставлять занимаемых позиций впредь до получения приказания из дивизии. Красноармеец Коптев прав, дрались жестоко, но позиции до получения приказания не оставляли. В этот бой мы лишний и сотый раз доказали, что умеем драться с численно-превосходящим нас противником. После долгого и горячего боя мы спокойно и в полном порядке стали отходить к переправе через реку, но поводом к этому послужило соответствующее приказание, а не штыковые удары орлов, которые все время ликвидировались метким огнем наших стрелков, и не пароход, игравший по мнению красных в этом бою большую роль; правда, в начале боя стрельба с парохода по нашим цепям ввела нас в некоторое недоумение (нам не было известно, что наш вооруженный пароход предательски захвачен красными). Но посланный к пароходу с тремя разведчиками подпоручик Космаков, презирая всякую опасность, определенно выяснил, что пароход неприятельский. Исполняя свою задачу подпоручик Космаков около парохода был окружен цепями противника, но, не растерявшись, быстро взобрался на дерево, про под собой красных и благополучно возвратился с выше указанными ценными для нас сведениями. Кроме того, с позиции, поручик Доминов в упор обстрелял красный пароход, который вместе со своим умелым руководителем Водопьяновым поспешил убраться в тыл и не появлялся до следующего дня. Подойдя к переправе, мы узнали, что последняя занята красными, пробиться совершенно было невозможно, т.к. все средства переправы были на противоположном берегу, в руках противника; тогда я решил выйти лесными дорогами, что и было сделано с соблюдением строгого порядка. Взята были с собой все раненые; даже и такие, как поручик Малахов, раненый в грудь на вылет, был вынесен стрелками на руках. После нашего ухода, красные могли ловить только зайцев в буквальном смысле, т.к. полк в полном составе после трех дневного перехода по лесам благополучно вышел и соединился со своими частями, абсолютно не оставив ни одного стрелка. Считаю лишним описывать доблесть офицеров и солдат вверенного мне полка, т.к. яркой характеристикой отваги и беззаветной храбрости исполневших свой святой долг перед родиной служит заметка в «Красном Набате» красноармейца Коптева. Разбитый «в пух и прах» N-й Тюменский полк, соединившись со своими частями, сразу же занял позицию в д. П, где в тот же день отбил девять яростных атак все тех же сомнительных красных орлов. В настоящее время, по сведениям от пленных, полк орлов разбит окончательно и отведен в тыл на формирование, так что сокрушительный удар, целиком можно приписать автору заметки и его полку. Чтобы лишний убедить, что красноармейская литература – сплошная ложь, мною была прочитана всем участникам Е – го боя выше приведенная заметка красноармейца Коптева. Командир N-го Тюменского Сибирского стрелкового полка штабс-капитан Дурашев.

Войсковой старшина: Войсковой старшина пишет: Из Верхотурья Северный отряд Бордзиловского мог уйти не только трактом на Туринск, но и с Филькинской пристани (у Надеждинского завода) по реке Сосьве. «Воспоминания старого надеждинца». Михаил Титов (бывший священник Спасо-Преображенского собора г. Надеждинска) // Фомичев И.А., Борисов А.Г. Верхотурский уезд в период революций и Гражданской войны. Верхотурье, 2009. С.88. Зима 1918-1919 гг. тянулась жутко. Весной «запахло» колебанием положения колчаковцев, и 12 июля 1919 г. в Петров день они «благополучно» эвакуировались. На этом моменте остановлюсь подробнее, т.к. помню его со всеми деталями столь отчетливо, будто эти события совершились вчера, а не 13 лет назад. Не думая эвакуироваться, мы с женой пошли полюбопытствовать на отъезд вольных и невольных эвакуантов. Поезд был подан в Загородку к дому барона Таубе. Было людно. Уезжала земская управа, головка заводоуправления, врачи и т.д. Настроение было странное. С одной стороны уезжающие, деланно улыбаясь, уверяли, что их поездка продлится не больше двух недель. С другой стороны на этот невольный «пикник» ехали со всем имуществом. В ночь на 13 июля бесшумно исчезла комендатура во главе с подпоручиком Бухман, последним «белым» комендантом Надеждинска. По дороге на Филькинскую пристань, откуда бравые колчаковские воины улизнули на пароходе, они по пути сняли заводской телефонный коммутатор с дежурной телефонисткой Еленой Степановной Никитиной. Утром 13 июля Надеждинск проснулся без военачальников и градоначальников. <…> До 16 или 17 июля в городе не было никакой власти и спокойствие граждан охранялось квартальными дежурными, которых выдвигали сами жители. Вечером 16 или 17 июля (точно не помню) в город вступил «отряд красных», но это были местные большевики под командой И.В. Кучина и Никитина. Так спокойно и бескровно произошло восстановление советской власти после девятимесячного хозяйничанья белых воевод. Как видим, Титов не свидетельствует об отступлении Северного отряда или его части через Филькинскую пристань. Впрочем, из Верхотурья к реке Сосьве был еще один путь - Романовский тракт.

Войсковой старшина: О противнике Северного отряда Бордзиловского: Фомичев И.А., Борисов А.Г. Верхотурский уезд в период революций и Гражданской войны. Верхотурье, 2009. С.60-61.: Накануне ухода белых в лесу на Крутом Логу образовался небольшой отряд из рабочих, участвовавших в нелегальной деятельности профессионального союза металлистов. Решение о его создании руководством профсоюза было принято еще в апреле месяце. Подбором бойцов, закупкой оружия и боеприпасов занимался Никитин А.И., ставший командиром отряда. На средства металлистов приобрели 37 винтовок и 1 пулемет. «14 июля в 3 часа дня – вспоминал участник этих событий Устинов – отряд в количестве 37-ми человек, привязав на палку маленький красный платок, вступил в Надеждинск и занял помещение милиции. Белых в поселке уже не было. Началась запись добровольцев и вскоре отряд увеличился до 300-от человек, вооруженных тесаками, дробовиками, штыками. В 9 часов вечера была получена телеграмма, в которой говорилось, что белыми в Надеждинск отправлен бронированный поезд с карательным отрядом. Это сильно повлияло на вновь записавшихся добровольцев. Некоторые начали выходить из отряда. В результате в нем осталось всего лишь 28 человек. На совещании приняли решение взять паровоз с двумя бронированными платформами и выступить навстречу противнику по железной дороге. 15 июля заняли станцию Вагранская, на следующий день – станции Лобва и Ляля, где провели митинги. В Ляле рабочие взяли на себя охрану завода на 15 верст в окружности. 17 июля отряд простоял в Ляле в ожидании сообщения о положении в Верхотурье, где были в это время белые. Численность нашего отряда увеличилась до 60-ти человек. 18 июля утром, в 4 часа, сделали налет на станцию Верхотурье, где стояло три паровоза и полковой обоз. Захватив трофеи, отряд без потерь вернулся в Надеждинск».

Войсковой старшина: О противнике Северного отряда Бордзиловского: Мирер С., Боровик В. Революция. Устные рассказы уральских рабочих о Гражданской войне. М.-Л., 1931.: В партизанский отряд, чтоб не дать нарушить наши заводы (ежели вон как рабочий народ, и когда обрисовала нам жисть Красная армия, то видим, что жисть веселее должна быть для рабочего класса) А я был в Богословском заводе тогда, - мой-то завод - Богословский. Сорок четыре версты от Надеждинска, а один считается округ, одно правление. У нас местность дикая: горы могучие, большие две горы. И завод большой, работал, гремел тогда. Богословский завод медеплавильный, - медный завод работал тогда. А потом угольные копи работали, - у нас угольные копи богатые там. А просто участвовал я в партизанах. И как раз у нас, видите ли, так дело было. Просто меня выбрали председателем, когда только уехали белые. И такая трудная мне минута пришлась: тут и хлеба нет, кроме того, взмаски нет. А там кричат: "Взмаски давай, паровозы не пойдут". А потом, значит, на пристани, все-таки, стояла баржа, тринадцать тысяч хлеба было. Сделал собрание, поехало, значит, человек, двести выгружать, этот хлеб привезти. Когда этот хлеб привезли, а эти вообще спекулянты, торгаши еще первые приходят. "Хлеба, - говорят, - давай". - "А вы торговали хлебом, нет?" Ну, конечно, помаленечку стали давать хлеба. А потом организовались с Надеждинским заводом вместе. Ну, поехали. Четыреста винтовок у нас было запрятано. А тут как раз и белые едут, надо их ловить. Князь Вяземский приезжал, сколько расстрелял! А тут хотели приехать еще, этих мадьяр тысячи три ожидали. Это вообще нарушить все заводы, которые есть, Надеждинский, Богословский нарушить. Паровозы, чтобы все увезти. Они все нарушали, чтобы не оставалось никому. А вот мы и поехали партизанским отрядом, чтобы не допустить их до своего завода. У нас было запрятано в лесу, в водонапорной башне, в воде, двести винтовок и четыре пулемета было закатано. А потом паровозы были все нарушенные. Мастер один взял отобрал дышла, спрятал их и говорит, что паровозов нет исправных больше. Вот когда приехали, два паровоза собрали моментально, в один день. Нас восемнадцать человек работало. Потом заброндировали листьями железными, так загородили, полдюйма толщины, чтобы не могли пробить нас. И поехали. Когда все это сделали, я вернулся в Богословский завод ночью. Собрал публику, стал предлагать, чтобы ехать партизанской войной, и кто согласен был, чтобы давали подписку. Тогда согласилося только сорок восемь человек. Поехали. А в Надеждинске село двести человек. Потом на Вагранской станции человек двадцать село. На Лобве человек пятьдесят село, а на Ляле - человек восемьдесят. И ехали всякие рабочие и женщин даже много было. А они с ухватом еще, с лопатой ехали: все равно бьет почем зря. Настроение у всех было: не допустить! А потом стали подъезжать к городу Верхотурье. Они, белые, пустили на нас паровоз, а машинист соскочил. Чтобы сделать крушение вообще. А паровоз: пар вышел - он стал. А когда мы увидели, что паровоз, слезли, пошли лесом в ту сторону, в другую, - осматривать, что это за паровоз. Сосновый бор добрый. Забрали этот паровоз. Поехали дальше, как нет никого, и этот же паровоз со своим паровозом повезли. Мы так цепью обходили, человек триста вооруженные. Посматриваешь. Все время ходишь и посматриваешь. Может, они где-нибудь цепью нас лесом обходят. Темные, высокие, большие леса. Одно - или смерть получать, или сделать что-нибудь хорошее! Да, были готовы, были! Мы шли темным лесом. В Ляле, тут еще, конечно, есть телефоны железнодорожные. Чтобы не было никакого сообщения, сняли их. А вот когда подъехали к Верхотурью, эти мадьяры пьянствовали тут у самой железной дороги, у моста. Тут есть мост высокий. Пьяные были, много их. Просто лежали и песни пели, и пляска это была у них, всякая штука. Когда мы подъехали, открыли огонь. И они тоже вскочили, зачали нас побить. Зачали тут друг дружку палить, вообще вооруженные стрелять. Ну, конечно, мы их поколотили, пьяных-то. Человек шестнадцать убили. Остальные они разбежались по лесам. А мост белые взорвали. Они были как наемные шкуры - за жалование служили. Ему все удовольствие, и почему бы ему не так? А потом, значит, как раз приехали два красные офицера, уже отсюда, как из Кушвы. А вот они тогда поблагодарили нас за это и сказали: "Теперь уж мы белых отшили далеко". так что Пермь была уже взята красными. Они нам вот сказали: "Кто еще желает продолжать эту войну, до края Сибири пойти из желающих?" Ну, тогда человек желающих, молодые ребята, около девяносто поехали. В Сибирь вообще, где только были белые, на защиту. Сражаться все одно! Те уехали в Сибирь на том паровозе. Через мост перешли пешком, а тут у них паровоз стоял. А мы на этом паровозе поехали на Надеждинск обратно. Попрощались с ними, конечно, как они добровольно отправились. Думали вернуться домой, но они никто не вернулись, ни один. Положили их всех белые. А уж это там, в Сибири, туда дальше, куда продвигались они. Мы воротились с красными офицерами в Надеждинский завод, и там вся публика встретила нас с оркестрами духовой музыки. Публика была, не менее как тысяч десять, можно сказать, встречало. Красные флаги, оркестры духовой музыки, песни. Эти красные офицеры, эти двое, сделали благодарность тут большую, у вокзала, как вышли из вагона, тут на площади. И ушли в столовую все кушать, обедать - обеды были готовы. Пообедали, легли отдыхать. Которые домой разошлись-то по квартирам. А потом все разошлись по своим местам, и с тех пор спокойно стало. Больше они не бывали уже. Потом вот в скором времени князь Вяземский приезжал опять к нам в Богословск и Надеждинск. В Надеждинске много людей расстрелял и в Богословск человек двенадцать расстрелял. Tут много было предателей, которые вообще ихние-то. А он приехал со своими, и не знали, кто за Вяземский, откуда. И пакость такую сделал. А потом где-то в Иркутске, - я потом слыхал, - его поймали и расстреляли. Принялись мы в Богословске за работу. Стали работать. Угольные копи у нас там работают, и механические - ремонт паровозов. Тогда я слесарем работал. Потом монтером поступил, монтером работаю и сейчас. Стали сюда в Кушву требовать слесарей и электромонтеров на гору Благодать. Работать тут на обогатительной фабрике. тут добыча руды. Тут богатая руда. Так что сейчас сажень на тридцать, на сорок есть штольни, работают, вынута эта руда. Там уже много постройки теперь есть. Фабрика построена там обогатительная. Это отдельно от Кушвы, полверсты пройдете, подниметесь на гору и оттуда все видно: и этот пруд, и эти строения, - все. Только что зачинается разрабатываться вновь, и впоследствии будет, может быть, лучше Кушвы еще. Там сейчас строятся дома богатые. /.../ Кушва ничего, природа лучше, и жизнь сама лучше. Там нет привозов, а здесь хлебов всяких больше. Дешевле прожить, легче. Может быть, и до смерти проживу в этой Кушве. /.../ (Записано 18 июля 1928 года в Кушве со слов рабочего из Богословска в возрасте пятидесяти одного года, отказавшегося сообщить свою фамилию.)

Войсковой старшина: О противнике Северного отряда Бордзиловского: Мирер С., Боровик В. Революция. Устные рассказы уральских рабочих о Гражданской войне. М.-Л., 1931.: Из рассказов отца и мои воспоминания о гражданской войне в Надеждинске Думаю, вы встречали здесь много участников партизанского отряда. Они ехали в Верхотурье спасать мосты, которые помещаются от Верхотурья до Надеждинска, белые-то их намерены были взорвать. Когда они отступали, то взрывали мосты. Участники знают это хорошо, я-то не участник, - я со слов отца только знаю. Вот числа-то, чорт его знает, когда они вышли из лесу. Ну, здесь и захватили в свои руки надеждинский партизанский отряд. Белые, значит, из Надеждинска отступали на Сосьву, на пристань, для того, чтобы эвакуироваться по Сосьве на Сибирь, - туда, в Омск. Ну, да туда, в общем в Сибирь. И партизанский отряд захватил Надеждинск. А в это время были белогвардейцы на станции Верхотурье. Оттуда сюда звонят на станцию (телефонная связь здесь есть), думают, что здесь в Надеждинске белогвардейцы. Спрашивают: "Свободен, нет ли, путь, отступать возможно ли через Надеждинск, через Сосьву и в Сибирь?" А оттуда наступает уже регулярная Красная армия. Ну, отсюда отвечают, что путь свободен, можно ехать. А в дальнейшем переговоре догадываются те, что здесь не ладно. Ну, значит, бросают телефонную трубку. А здешний командир отряда отдает приказ, собирает паровоз и идет с участниками отряда на Верхотурье. Ну, вот в самом Верхотурье, я не знаю, как у них вышло дело. Там, значит, когда отсюда стали нажимать, белые подумали, что это Красная их обошла, которая в количестве очень большая. Они побросали свой груженный эшелон, - там драгоценности у них все были. Ну, и отступили по ракту, кажется, по Верхотурскому. Ну, и результатом этого в руках отряда партизанов оказался эшелон, который был готов к эвакуации. Ну, и вот этот поход спас все мосты, которые от Верхотурья до Надеждинска. Ну, а там уж потом подошла Красная армия. И когда вернулись в Надеждинск, то уж не вернулся отряд, а Красная армия в целом, с отрядом партизанским во главе. Была торжественная встреча, и все рабочие выходили встречать на вокзал. Ну, с этими, с Красной армией, вернулось много изгнанников, рабочих, которые при белой армии жить не могли. Я от отца это знаю все. Он с отрядом ходил до Верхотурья. Ну, все-таки они на риск поехали. Там белая армия, а они поехали на Верхотурье. Их кучка была, партизанов-то. <...> (Записано со слов Леонида Григорьевича Истомина, двадцати двух лет. Учится в свердловском рабфаке. Летом работает кровельщиком в листопрокатном цехе Надеждинского завода. 1928 год.)

Войсковой старшина: Бессонов М.С. История Северного Урала в лицах (1589-1917): Биографический справочник. Вып.1(А-Д). Екатеринбург, 2011. Сс.96-97.: Белавин Иван Иванович (*12.02.1852, г. Демьянск Новгородской губ. +24.10.1930, БЗ). Сын священника. Обучался в Новгородской мужской гимназии, которую окончил в 1872. В 1877 окончил курс и получил звание врача в Петербургской медико-хирургической академии. Был мобилизован на румынский фронт, где и провел в качестве военного врача всю русско-турецкую кампанию 1877 – 1878 гг. Демобилизовался в 1880 и занял место штатного ординатора хирургического отделения Обуховской больницы в Петербурге. Ему не только поручались ответственные операции в стенах этой больницы, но он, как вполне определившийся, опытный и знающий хирург, неоднократно командировался в другие губернские города (Новгород, Псков и т.д.) для консультации и производства той или иной сложной операции. В июне 1886 он был приглашен в Богословский завод Верхотурского уезда на должность врача Богословского горного округа. По его чертежам, под его личным наблюдением была выстроена больница в Богословском заводе, по своему оборудованию, по санитарно-технической продуманности одна из лучших заводских больниц дореволюционного Урала. Из глухой, заброшенной участковой больнички Иван Иванович своей неутомимой энергией сумел создать образцовую больницу, которая на протяжении многих десятков лет обслуживала высококвалифицированной помощью почти весь северный край. Количество произведенных им операций учесть не представляется возможным, они исчисляются многими тысячами, им ежедневно на протяжении многих лет производилось от двух до четырех операций. За свой труд ему была присуждена степень доктора медицины. Он несколько раз во время отпусков работал в любимой Обуховской больнице, также один свой отпуск посвятил осмотру и знакомству с лучшими заграничными клиниками, был в Берлине, Вене и клиниках Швейцарии. Преподавал в Турьинском горном училище такой предмет, как «Подача первоначальной помощи в несчастных случаях» (1899 – 1902). Коллежский асессор (1915). Гласный Богословского волостного земского собрания, как старейший из гласных, приветствовал 1-е собрание – 17.09.1917. Высказывался в защиту Учредительного Собрания – 4.01.1918. С ноября 1918 по июль 1919 служил полковым врачом в 18-м Тобольском Сибирском стрелковом полку Белой армии. Преподаватель гигиены в Турьинском горном училище (ТР, 1919). В 1919 – 1920, оставаясь единственным врачом на всей территории БГО, кроме Богословской больницы, по приглашению Союза металлистов заведовал в течение 11-ти месяцев Надеждинской заводской больницей. В этот период в больнице открываются хирургическое и терапевтическое отделение на 75 коек, родильное на 15, расширяется инфекционное отделение при бывшей земской больнице. В советское время трижды выдвигался на присвоение звания Героя труда. До самой смерти он не прерывал своей связи с научной медициной. Жена Наталья Дмитриевна (*? +п.9.02.1907).173 173. ГАСО. Ф.6, оп.19, д.282, л.2; Ф.435, оп.2, д.57, л.145; д.72, лл.17,321; Адрес-календарь и памятная книжка Пермской губернии на 1899 год. Пермь, 1899. С.106,114; Адрес-календарь -/- на 1902 год. Пермь, 1902. С.105; Венгеров С.А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых. Т.1. Петроград, 1915. С.97; Уральский медицинский журнал. Свердловск, 1929. №3. С.100-101; Уральский -/- журнал. Свердловск, 1930. №7-8. С.137-139; Фомичев И., Борисов А. Верхотурский уезд в период революций и гражданской войны. Верхотурье, 2009. С.74. Интересно, что И.И. Белавин закончил службу в 18(25)-м Тобольском полку в июле 1919 года. Как раз тогда, когда полк находился в Верхотурском уезде - месте жительства Белавина.

Войсковой старшина: Фомичев И.А., Борисов А.Г. Верхотурский уезд в период революций и гражданской войны. Верхотурье, 2009. С.74.: Иван Иванович Белавин… С ноября 1918 по июль 1919 года служил полковым врачом в 18-м Тобольском Сибирском стрелковом полку. О его деятельности в этот период сохранился рапорт председателя следственной комиссии Усольского района поручика Знаменского от 4 февраля 1919 года за № 141 на имя коменданта Усолья: «Полковой врач Белавин, при посещении им места заключения при комендантском управлении, нашел среди арестантов больных туберкулезом и другими серьезными болезнями, ввиду вышеизложенного военно-юридическая комиссия просит через врача Белавина освидетельствовать арестантов и если между ними окажутся больные, то таковых немедленно препроводить в больницу для лечения». (ГАПО. Ф.р-654, оп.1, д.1, л.122).

Войсковой старшина: Иван Иванович Белавин (1852 - 1930)

Войсковой старшина: Могила И.И. Белавина у Казанской церкви в Богословске (ныне Карпинске). По устной информации переданной мне лет 8-10 назад настоятелем Верхотурского Николаевского монастыря, игуменом Тихоном Затёкиным (сейчас он архимандрит и настоятель монастыря в Нижнем Новгороде): И.И. Белавин - брат патриарха Тихона. Еще в 1970-е годы, приезжавшие из Москвы, монахини молились на его могиле. Информация пока не нашла подтверждения. Может быть, двоюродный брат?

самарец: Войсковой старшина пишет: Иван Иванович Белавин (1852 - 1930) На могиле указана дата смерти - 1928 год...?

Войсковой старшина: самарец пишет: На могиле указана дата смерти - 1928 год...? На могиле дата ошибочна. Уже несколько лет историк М.С. Бессонов поднимает вопрос о замене таблички, но "общественности" это безразлично.

Войсковой старшина: Из книги "Игумен Тихон (Затекин) и иеромонах Пантелеимон (Лаптев). Судьба архимандрита. Верхотурье, 1998." о судьбе архимандрита Ксенофонта (Константина Петровича Медведева), последнего настоятеля Верхотурского Николаевского монастыря. Вот еще одно документальное подтверждение тому, выбранное из протоколов одного из последних допросов 1932 года, многие строки которого были жирно подчеркнуты красным карандашом: <...> «Я лично намеревался отступать с белыми, боясь и не желая оставаться с красными, а также надеясь на возвращение Колчака. Отъехав на шесть верст от станции Верхотурье, я вынужден был вернуться обратно, так как какие-то хулиганы из белых солдат, не взирая на мой чин архимандрита, моих лошадей отобрали, оставив своих кляч, на которых ехать было невозможно. Таким образом, помыслу Божию было угодно оставить меня вблизи обители, чтобы защищать ее и переносить неприятности, связанные с моим званием и обязанностью архимандрита-настоятеля». После инцидента с лошадьми ему пришлось «остаться в лесу и скрываться, пока не вступили красные войска в Верхотурье», и потом, когда узнали, что красные относятся к духовенству лояльно, он «возвратился со своей братией обратно».

Пермяк: Войсковой старшина пишет: «О его деятельности в этот период сохранился рапорт председателя следственной комиссии Усольского района поручика Знаменского от 4 февраля 1919 года за № 141 на имя коменданта Усолья: «Полковой врач Белавин, при посещении им места заключения при комендантском управлении, нашел среди арестантов больных туберкулезом и другими серьезными болезнями, ввиду вышеизложенного военно-юридическая комиссия просит через врача Белавина освидетельствовать арестантов и если между ними окажутся больные, то таковых немедленно препроводить в больницу для лечения». (ГАПО. Ф.р-654, оп.1, д.1, л.122)». Почему врача зовут Иван Иванович??? На листе 140 этого же дела читаем: «Бутылку мадеры получил 25 января 1919 года. Старший врач 18-го Тобольского полка С.К…… (неразборчиво). Уважаемые!! Старше 45 лет никого в армию не призывали, тем более в 66 лет. Да и в подписи поручика Знаменского отчетливо читается в конце буква «В». Возможно, я и не прав, хотя смотрел неделю назад. А вот полковым адъютантом 18-го Тобольского полка с 27 января по 11 февраля был подпоручик Феофилов. Л.л. 80об, 239. того же дела. Подпись читается свободно.



полная версия страницы