Форум » Белые и казаки » Военно-учебные заведения » Ответить

Военно-учебные заведения

Сибирецъ: Известные мне военно-учебные заведения времен Гражданской войны. Источник: Шулдяков "Гибель СибКазВойска" и оригинальные документы тех времен, которые мне попались. 1. Военно-инструкторская Школа на Русском Острове во Владивостоке (так называемая «школа Нокса»). 2. В Омске: 1-е Омское артиллерийское училище, Омское артиллерийское техническое училище; 3. В Томске (вот здесь могу путаться, ибо заведения не раз переименовывали в 1918-19 г.г.): Томская инструкторская школа, Томское военное пехотное училище (бывшая Томская школа прапорщиков), Томское военное авиационное училище, Томское военное радиотелеграфное училище, Томское военное автомобильное училище, Сибирский кадровый инженерный дивизион , Повторительные курсы младших офицеров, курс Академии Генерального штаба, Танковая школа (курсы). Буду рад, если кто-то из коллег добавит или поправит меня.

Ответов - 176, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

Адъютант: Позвольте, коллеги, напомнить еще один источник, который многие считают хрестоматийным: Военная быль, 1963 год, №61-64 А. Еленевский Военные училища в Сибири (1918—1922). Несколько извлечений (прошу простить за повторы, но - честное слово! - не поднимается рука редактировать Еленевского): По времени открытия училища были созданы: 1. Оренбургское Казачье военное училище август 1918 года. 2. Хабаровское военное училище — 18.10.18 г. 3. Читинское, Атамана Семенова, военное училище — 14.11.1918 г. 4. Школа Нокса (Русский Остров — Владивосток) — ноябрь 1918 г. 5. Инструкторские школы: а) Екатеринбургская; б) Челябинская; в) Томская; г) Иркутская (начало апреля 1919 г.); д) Тюменская. 6. Морское военное училище во Владивостоке — ноябрь 1918 г. 7. Челябинская кавалерийская школа — май 1919 г. 8. Омское артиллерийское военное училище -1.6.1919г. 9. Омское артиллерийское техническое военное училище — 1.6.1919 г. 10. Юнкерская сотня Уральского Каз. Войска — июль 1918 г. 11. Иркутское военное училище — 1919 г. 12. Корниловское военное училище — октябрь 1921 г. Собранные сведения о части военных училищ дают ясную картину их работы, жизни. О других имеются только их имена, отрывочные данные, — по участию в боях; что, напр., представляла собой юнкерская сотня Уральского Каз. Войска, — судить очень трудно, так как единственным указанием на ее существование является случайно оброненная фраза в книге ген. Толстова “От красных лап в неизвестность” о ее гибели 20.12-1919 г. при внезапном нападении Алаш-Орды, причем только упоминание, что ее начальником был ген. Мартынов, позволяет предполагать, что это было военное училище. Мысль о сборе материала и первые данные принадлежат инженеру Е. А. Леонтьеву — бывшему юнкеру Омского артил. училища. Остальной материал собран мной от бывших юнкеров и офицеров существовавших училищ. Некоторые, — напр., сотник Красноусов, автор книги “2-я батарея”, давали сведения весьма обстоятельно и охотно, другие давали ответы отрывочно, скупо, стараясь остаться анонимами, неохотно, враждебно. Как бы то ни было, но кое-какие данные, — пусть и скупые — собраны и страница прошлого написана... ..................................... В работе описаны: Уральская Школа Прапорщиков Хабаровское Атамана Калмыкова Военное Училище ЧИТИНСКОЕ АТАМАНА СЕМЕНОВА ВОЕННОЕ УЧИЛИЩЕ ТОМСКОЕ ПЕХОТНОЕ ВОЕННОЕ УЧИЛИЩЕ 1-ОЕ АРТИЛЛЕРИЙСКОЕ УЧИЛИЩЕ Артиллерийское Техническое училище КОРНИЛОВСКОЕ ВОЕННОЕ УЧИЛИЩЕ ВО ВЛАДИВОСТОКЕ 1921-1922 ГОДЫ ГАРДЕМАРИНСКИЙ КЛАСС СИБИРСКОЙ ФЛОТИЛИИ МОРСКОЕ УЧИЛИЩЕ ВО ВЛАДИВОСТОКЕ НИКОЛАЕВСКАЯ ВОЕННАЯ АКАДЕМИЯ РУССКОЕ ВОЕННОЕ УЧИЛИЩЕ В КИТАЕ ЮНКЕРСКАЯ РОТА 65-й ДИВИЗИИ .................................. Общий объем составляет более 50 страниц текста. Желающие прочесть полную или почти полную версию, могут обратиться на сайт по адресу: http://www.dk1868.ru/history/voennie_uchil.htm

Ратник: Сибирецъ пишет: Даурская школа прапорщиков (возможно, ее имел в виду коллега Ратник, как Монголо-Бурятскую) Она самая.

Сибирецъ: Адъютант пишет: В работе описаны: спасибо за ссылку, почитаю. Но приведенный список не полон, коллега. Например, в моем первом посте упоминается, что в Томске было несколько военных училищ, и я взял их не с потолка, и не только в работе уважаемомго В.А. Шулдякова, но с оригинальных документов той поры и мемуаров.


Адъютант: Сибирецъ пишет: Но приведенный список не полон, коллега. Дык я и не утверждаю, что он ПОЛНЫЙ. Я только процитировал Еленевского, который "дополняет" сказанное на форуме. Наверно, стоит упомянуть еще несколько, хотя это могут быть и ТЕ ЖЕ заведения под другим (официальным) названием: Главная инструкторская школа младших офицеров (бывш. Повторительные курсы младших офицеров), г. Иркутск; Иркутская учебно-инструкторская школа; Иркутская школа для подготовки унтер-офицеров; Военно-авиационная школа Народной армии (г. Самара)

Сибирецъ: Адъютант пишет: Дык я и не утверждаю, что он ПОЛНЫЙ. я Вас не верно понял, сорри

Михаил: Довольно интересная статья о судьбе кадетов 1-го Сибирского Императора Александра I кадетского корпуса по этой ссылке http://www.ruscadet.ru/history/rkk_1701_1918/1883_1918/sibir/comm.htm

Сибирецъ: Ново-Николаевская школа подготовки унтер-офицеров. Основана не позднее 2 ноября 1918 г. В апреле 1919 г. была расформирована. По информации уважаемого Barnaulets.

мир: На 15 декабря 1919 г. в Иркутске находились военно-учебные заведения, которые насчитывали: Иркутская Учебно-инструкторская школа (г.-м. Е.Г.Сычев) - 47 офицеров и 499 солдат, Иркутское военное училище (г.-м.Пахомов) 19 офицеров и 250 юнкеров, Оренбургское казачье училище (г.-м. К.М.Слесарев) 31 офицера и 373 юнкера. П.А.Новиков, Восточная Сибирь в августе-декабре 1919 г.: военные резервы и эвакуация. Белое дело. М., 2005. С. 243. Полностью статьи, сразу предупреждаю, нет, просто скопировал вместе с интересующим рядом материалом.

barnaulets: мир пишет: г.-м.Пахомов Пархомов

мир: В моем тексте - Пахомов. Может, опечатка.

мир: Существовала и военная школа прапорщиков Западного отделения Алаш-Орды. Не знаю, где она размещалась и как называлась, но была и выпуск дала.

мир: Н.И.Мельников. Подпольная работа в "школе Нокса" Осенью 1918 года после свержения Советской власти в Сибири и на Дальнем Востоке белогвардейское командование при содействии генерала Нокса, возглавлявшего английскую миссию по оказанию военной помощи беловгардейскому правительству, решило создать во Владивостоке, на Русском острове, учебно-инструкторскую школу. Неофициально ее стали называть "школой Нокса". Цель создания школы - переподготовка младшего офицерского и унтер-офицерского состава белогвардейской армии. Учебно-инструкторская школа состояла из трех батальонов - первого офицерского, второго и третьего унтер-офицерских. С октября 1918 по май 1919 года школа произвела два выпуска офицеров и унтер-офицеров. Все они, за малым исключением, влились в белогвардейские части, действовавшие против Красной Армии. Я был призван в армию в Верхнеудинске (ныне Улан-Удэ) вскоре после объявленной Колчаком в марте 1919 г. мобилизации так называемой городской интеллигенции в возрасте от 18 до 35 лет. И в конце июня направлен во Владивосток в учебно-инструкторскую школу юнкером первой роты. Надо сказать, что комплектование подразделений "школы Нокса", и в особенности первого батальона, проходило довольно туго. Не случайно по распоряжению генерала Розанова начались так называемые облавы на уклоняющихся от мобилизации жителей Владивостока. Для выполнения этого распоряжения были использованы уже укомплектованные роты юнкерского батальона. Осуществлялось это так: вечером катер "Инженер", курсирующий между Владивостоком и Русским островом, перевозил их во Владивосток. Они оцепляли здания театров и кинотеатров. По окончании сеансов и концертов всех мужчин призывного возраста задерживали, группировали и затем под конвоем сопровождали на Русский остров. Там их распределяли по батальонам. К концу июля 1919 года школа в основном была укомплектована. В составе трех батальонов (четыре юнкерских и восемь унтер-офицерских рот). Начальником ее был назначен полковник Плешков, бывший гвардейский офицер царской армии; его помощником по строевой части - полковник Лифанов. Занятия проводились по тактике, топографии, инженерному, саперному делу, истории, материальной части. Причем в юнкерском батальоне было около 350 человек, в двух унтер-офицерских - около 600. Вооружение было английским и доставлено на Русский остров при содействии шефа школы генерала Нокса. Дисциплина и режим полностью основывались на уставах старой царской армии. Старшие офицеры и часть ротных командиров происходили из кадровых офицеров, окончивших военные училища еще до начала первой мировой войны. Почти все дворянского происхождения. Младшие офицеры в ротах от подпоручика и до штабс-капитана получили офицерское звание в 1914-1918 годах. Многие из них бывшие учителя, студенты. Но в общем и целом офицерский состав был предан колчаковскому режиму. Лишь некоторые из них - поручик Степанов, штабс-капитан Нельсон-Гирст, подпоручик Иванчиков, поручик Корнеев были людьми либеральных взглядов. И не случайно один из них - поручик Степанов, преподаватель истории России в первом юнкерском батальоне, позднее, когда в школе началось восстание против ставленника Колчака генерала Розанова, руководством восставших С.Витчиком, К.Капустянским, П.Галковским был временно назначен начальником школы. Рядовой состав юнкеров по своему социальному происхождению был самым разнородным. Среди основной массы городского люда выделялась группа добровольцев из буржуазной среды. И среди них сын полицмейстера города Харбина фон Арнольда, сын генерала Алферьева, Ломаковский, Смирнов, Энгельгардт, Правосудов и Виноградов. Все перечисленные юнкера чситались надежной опорой колчаковского режима, и офицеры питали к ним особое расположение. После окончания строевых и лекционных занятий все офицеры покидали казармы и расходились по своим квартирам. До следующего утра роты фактически оставались всецело на попечении фельдфебелей и взводных командиров. В числе юнкеров, зачисленных в первую роту, оказались мои земляки из Верхнеудинска, бывшие учащиеся реального училища. Некоторые из них - Петр Галковский, Иннокентий Шелашников, Владимир Гранковский - знали, что я в 1918 году был красногвардейцем и большевиком. С ниим я вскоре завязал дружеские отношения. Особенно близко сошелся с Петром Галковским, который признался мне, что два старших его брата - большевики и что один из них находится в белогвардейской тюрьме. Вскоре я подружился со своим отделенным командиром Константином Капустянским, также сочувствующим большевикам. Так, на почве общности взглядов в первой роте нами была создана подпольно революционная ячейка, которая повела активную агитацию против Колчака. работа в этом направлении пошла успешно, и к концу 1919 года нам удалось завербовать в подпольную ячейку около двух десятков юнкеров. В том числе отделенного командира первого взвода Семена Витчика, пользовавшегося особым доверием офицеров и вспоследствии (в декабре 1919 года) назначенного фельдфебелем первой роты. Участие Витчика в подпольной работе было очень важным для осуществления поставленной цели - подготовки восстания, так как первая рота находилась в его непосредственном подчинении. В сентябре 1919 года наша подпольная ячейка, имея основное строго законспирированное ядро в первой роте, фактически распространила свое влияние почти на все подразделения учебно-инструкторской школы. Успеху расширения революционной работы в частях гарнизона Русского острова содействовало широкое партизанское движение в Приморье, а также поражения колчаковской армии на фронте под ударами наступающей Красной Армии. Установить связь с большевистской подпольной организацией во Владивостоке, о существовании которой мы догадывались, нам не удалось. И поэтому подготовка к вооруженному выступлению шла самостоятельно. В конце июля 1919 года, в период укомплектования подразделений школы и проведения так называемых облав на уклоняющихся от мобилизации молодых жителей Владивостока на Русском острове произошло трагическое событие. Входе одной из таких "операций" в группе задержанных молодых людей, отправленных на Русский остров, оказался бывший матрос Черноморского флота Вдовиченко. Зачисленный в одну из рот второго унтер-офицерского батальона, он отказался выходить на строевые занятия до тех пор, пока не получит обмундирования. Ротный фельдфебель доложил об этом командиру роты. Тот вскоре появился перед ротой и повторил приказ. Вдовиченко снова отказался. Тогда капитан выхватил пистолет и высрелил. Раненого Вдовиченко отвезли в госпиталь, где он пробыл под охраной до излечения около двух месяцев, после чего был предан военно-полевому суду, по приговору которого в сентябре 1919 г. он был расстрелян. Во время рассмотрения дела Вдовиченко на заседаниях военно-полевого суда от каждой роты присутствовало по два человека. Эта мера, по замыслу офицеров, должна была произвести устрашающее воздействие на всех курсантов школы, но получилось как раз наоборот - расстрел Вдовиченко усилил политическое брожение в школе. Примерно в сентябре 1919 года стало известно о готовящемся путче генерала Гайды во Владивостоке против Колчака. Начальство учебно-инструкторской школы, видимо, решило выяснить, какими силами располагал Гайда, кто его сообщники, каковы цели выступления. В конце октября 1919 года в поезд Гайды, стоявший на железнодорожных путях коло владивостокского вокзала был послан юнкер второй роты Соколов. Притворившись недовольным колчаковским режимом, он должен был предложить свои услуги заговорщикам. Соколову удалось проникнуть в поезд Гайды, но его "миссия", по-видимому, была разгадана, так как на следующий день труп Соколова был обнаружен на железнодорожных путях недалеко от вокзала. Командование учебно-инструкторской школы устроило во Владивостоке Соколову демонстративно пышные похороны, в которых участвовала школа в полном составе. Нам было известно, что после ряда поражений от Красной Армии весной 1919 года Колчак остранил Гайду от командования. В результате Гайда к осени 1919 года оказался во Владивостоке. Руководство нашей подпольной организации решило попытаться связаться с кем-либо из находящихся в поезде соучастников Гайды и выяснить, какую цель преследовало намеченное выступление. Это задание было поручено мне и еще двум товарищам. Воскресным утром 17 ноября 1919 года, получив увольнительные записки, на катере "Инженер" мы выехали во Владивосток. Сойдя с катера, мы подошли к вокзалу, чтобы выяснить обстановку. Появились вооруженные патрули, которые отгоняли публику от вокзала. Убедившись, что проникнуть в поезд Гайды невозможно и что дальнейшее пребывание в городе бесполезно, мы вместе с группой отпускников из других рот возвратились на Русский остров. На катере мы узнали, что подразделения учебно-инструкторской школы были направлены во Владивосток на подавление восстания генерала Гайды. В этом мы вскоре убедились и сами. Вскоре нам стало уже точно известно, что на подавление восстания Гайды по приказу генерала Розанова из состава школы под общим командованием командира первого юнкерского батальона полковника Рубца был сформирован отряд в 600-700 штыков, который принял активное участие в боях с повстанцами. Кроме учеьно-инструкторской школы в подавлении восстания приняли участие гардемаринское училище (около 400 человек), часть подразделения морских стрелков, оставшихся верными генералу Розанову, а также несколько миноносцев, стоявших на рейде в бухте Золотой Рог. С них во время боя было сделано несколько артиллерийских выстрелов по железнодорожному вокзалу. В подавлении путча генерала Гайды приняло участие около 2500 штыков. Число оборонявшихся на вокзале и в порту оставалось неизвестным. Но было ясно, что чехословацкие части, которые в момент восстания находились во Владивостоке, непосредственного участия в нем не предпринимали. На сторону восставших перешла часть подразделений морских стрелков и несколько групп солдат из дурих частей Владивостокского гарнизона. Главные боевые действия развернулись в зоне железнодорожного вокзала и штаба крепости. О подробностях боя я лично не знаю, так как в этих операциях по известной причине не участвовал. Об общих потерях частей Владивостокского гарнизона , участвоваших в подавлении восстания, мне также трудно судить. Знаю только, что учебно-инструкторская школа потеряла 16 человек, несколько десятков юнкеров и унтер-офицеров было ранено. Восстание, по существу, было авантюристическим, повлекшим за собой бесполезную гибель многих рядовых участников, в том числе владивостокских портовых грузчиков и моряков торгового флота, частично вовлеченных агентами Гайды в эту авантюру. Недели три спустя гайдовского восстания, где-то в середине декабря 1919 года, из личного состава нашей школы был сформирован сводный отряд в количестве около 250 штыков для выполнения карательных функций против партизан, действующих в Ольгинском районе. Возглавлял отряд командир четвертой роты капитан Питалев. В это отряд в числе других попал и я. И сразу же решил - в удобном случае уйду к партизанам. О своем намерении не возвращаться на Русский остров я поставил в известность руководство нашей подпольной группы - Витчика, Капустянского и Галковского, оставшихся в школе. Решение мое они одобрили. 20 декабря 1919 года наш отряд на пароходе прибыл в Ольгу. Мы сменили находившийся там отряд 33-го стрелкового полка под командованием капитана Достовалова. А в конце декабря я и еще восемь юнкеров, в том числе Мамонтов, Ивашинников, Мишенин, Свирловский, Мельников, Ротенберг, Аргунов и Васюхин, ушли к партизанам в первый Приморский партизанский отряд действовавший в Ольгинском районе под командованием Парфения Шубо. С этого момента до марта 1920 года я не имел никакой связи с учебно-инструкторской школой. А между тем, там происходили важные события. Начальник Владивостокского гарнизона генерал Розанов, зная о приближении партизанских отрядов к Владивостоку, издал приказ о переброске учебно-инструкторской школы в полном составе со всеми запасами боевого снаряжения на пороходах сначала в Корею, а оттуда в Читу -- в распоряжение белогвардейского атамана Семенова. Но этим планам не суждено было сбыться. 28 января 1920 года в учебно-инструкторской школе вспыхнуло восстание, начало которому было положено в первой пулеметной роте первого юнкерского батальона под руководством членом подпольной организации фельдфебеля Семена Витчика, взводного командира Константина Капустянского и юнкера Петра галковского. Вот как описывает подробности этого события П.А.Галковский в своих воспоминаниях: "Мы узнали через фельфебеля Витчика, что 29 января 1920 года рано утром назначенп погрузка на пароходы учебно-инструкторской школы в полном составе (три батальона при четырех орудиях). Накануне, 28 января, все офицеры первого батальона собрались в офицерском клубе, где начальник школы полковник Плешков должен был подробно информировать их об эвакуации школы. Этим моментом мы и решили воспользоваться, чтобы сорвать задуманную белогвардейским командованием переброску школы и начать восстание. Восстание началось с первой пулеметной роты, которая 28 января утром была выведена из казармы фельдфебелем Витчиком, окружила офицерский клуб, после чего Витчик, ворвавшись в помещение, где происходило офицерское собрание, объявил: "господа офицеры, вы арестованы, первый батальон восстал, сопротивление бесполезно". Он приказал сдать оружие, что было выполнено беспрекословно. В это момент я и взводный командир Капустянский при содействии имеющихся в остальных ротах членом нашей организации вывели из казарм вторую, третью и четвертую роты, присоединившиеся к восставшей первой. В результате первый батальон школы полностью был охвачен восстанием и находился в нашем распоряжении. Возложив командование батальоном на взводного командира Капустянского, я и фельдфебель Витчик в это же день выехали на захваченной у начальника школы легковой автомашине в расположение второго и третьего батальонов, находящихс в трех километрах от нас. Рядом с ними располагался под охраной егерский батальон, разоруженный колчаковцами после неудачного восстания в районе Владивостока и привезенный на Русский остров. Объявив о восстании первого батальона, мы потребовали от офицеров второго и третьего батальонов присоединиться к восставшим, но, получив отказ, при содействии солдат, безоговорочно поддержавших нас, арестовали командира второго батальона полковника Добровольского и остальных офицеров, после чего рядовой и унтер-офицерский составы названных батальонов единодушно присоединились к восстанию. По нашему распоряжению егерскому батальону оружие было возвращено, и он также присоединился к восставшим. Арестованных офицеров двух юнкерских батальонов я дал указание сопроводить в расположение первого батальона к ранее арестованным. Такм образом, всего было арестовано 67 офицеров. Под утро 29 января я выехал в расположение кадетского корпуса и с помощью солдат расположенного там же пехотного батальона разоружил кадетов, забрал у них 2 пулемета, патроны и гранаты. Таким образом, 29 января 1920 года весь гарнизон Русского острова (около 2000 штыков) был охвачен восстанием. Встал вопрос, как возможно скорее связаться с Владивостокской большевистской подпольной организацией, чтобы получить указание о дальнейших действиях. Временно начальником учебно-инструкторской школы был назначен поручик Степанов, один из наиболее либеральных офицеров школы, а комиссаром - Семен Витчик. Остальные подразделения школы возглавили члены нашей организации. Я был назначен военкомом первой роты. Мы знали, что вблизи Русского острова были расквартированы части японской дивизии, и поэтому приняли соответствующие меры предосторожности. В нужных местах были расставлены орудия и пулеметы, сторожевые посты, телефонная связь была обеспечена со всеми воинскими частями острова. Все части были приведены в боевую готовность. Когда до генерала Розанова дошли сведения о восстании учебно-инструкторской школы и другчих частей, расположенных на Русском острове, он пытался двинуть против нас некоторые части Владивостокского гарнизона в надежде на поддержку японцев, но последние октазались ему помочь. Так что генерал Розанов вынужден был отказаться от своего намерения. 29 января, вечером, в расположение школы приезжала японская миссия, потребовавшая передать ей арестованных офицеров, но получила отказ. Начальник школы полковник Плешков в присутствии японцев заявил, что никого из офицеров повстанцы не расстреливали, что издевательств нет, кормят их хорошо, офицерам дают свидания с семьями. После этого японская миссия уехала, предупредив, что если мы двинемся на Владивосток, то они будут стрелять в нас. Получив по радио сообщение о том, что генерал Розанов со своим штабом бежал, партизанская армия под командованием Сергея Лазо приближается к Владивостоку, мы 30 января послали Капустянского на встречу с партизанами. Встреча с представителем Лазо произошла на Первой Речке. Получено распоряжение: "31 января всем гарнизоном Русского острова выступить в полном боевом снаряжении на Владивосток". Это приказ Лазо был выполнен. Восставшие батальоны школы и остальные части острова благополучно прошли по льду бухты Золотой Рог мимо расположения японский войск и вступили во Владивосток. Здесь, на привокзальной площади, с трибуны нас приветствовал С.Лазо. Вскоре после восстания при первой роте учебно-инструкторской школы была создана комячейка, в которую вступили члены подпольно-революционной организации. БЫла установлена связь с Владивостокской организацией РКП(б). Начальником учеьно-инструкторской школы Военсоветом был назначен Нельсон-Гирс -- бывший штабс-капитан третьей роты, а политуполномоченным -- старый член РКП(б) Румянцев. Лазо, лично прибывший 30 марта 1920 года на Русский отсров, распорядился отправить всех арестованных офицеров в Благовещенск. Как известно, 4-5 апреля 1920 года японские интервенты осуществили грубую провокацию против революционных сил во Владивостоке и в других районах области. Учебно-инструкторская школа также внезапно подверглась нападению японских войск. Действуя внезапно, японцы разоружили нас. Через связного владивостокской подпольной организации большевиков я получил указание использовать все возможности, чтобы выбраться с Русского острова и уйти в районы, не занятые японцами. В конечном итоге всем военнослужащим учебно-инструкторской школы удалось вырваться из японского плена. Часть товарищей, в том числе и Семен Витчик и Константин Капустянский, вступили в сформированный во Владивостоке дивизион народной охраны. После меркуловского переворота оба они участвовали в рядах НРА и погибли в боях при освобождении Приморья в 1921-1922 годах. Мне и многим другим товарищам после 4-5 апреля удалось пробраться в Амурскую область, где сохранялась Советская власть и с оружием в руках бороться за нее в составе НРА под Хабаровском и на Восточно-Забайкальском фронте". За Советский Дальний Восток. Владивосток, 1981. С.178-187.

Митякинец: Начальник Офицерской инженерной школы просит уступить в библиотеку школы у кого имеются: наставления, учебники, записки, лекции, брошюры и проч. пособия: по фортификации (всех отделов), мостов и дорог, по прожекторному, подрывному, минному, телеграфному, телефонному и понтонному делу, электротехнике, строительному искусству и проч. отраслям техники; а также и по другим отделам военного дела... Томск, Офицерская Инженерная Школа, здание Духовного училища Опубликовано в газете "Русская Армия" №23 от 1 февраля 1919г.

мир: Сибирская жизнь. №32. 18 марта 1919 г. А что это за модели там были - кто-нибудь в курсе?

самарец: Речь идёт об учебных стендах для изучения устройства автомобиля.

Ратник: мир пишет: Сибирская жизнь. №32. 18 марта 1919 г. А что это за модели там были - кто-нибудь в курсе? Эту заметку я давал в теме по автомобильным частям на Востоке.

Барабаш: В газете «Барабинская степь» в апреле 1919 года помещены: «Правила приёма в морское училище в 1919 году. Начальник Морского училища объявляет, что по приказанию Верховного Правителя, в нынешнем году будет проведён приём в Морское училище. Принятыми могут быть молодые люди всех сословий и вероисповеданий, окончившие одно из средних учебных заведений и имеющие к 1 июня 1919 года не менее 17 и не более 23 лет от роду. Курс обучения предполагает 2 1/2 год, которые будут состоять из 3 летних плаваний и 2 зимних курсов обучения, после этого успешно окончившие Училище будут произведены в Мичманы. Содержание и обучение в Училище производится за счёт казны. Документы, требующиеся для поступления в училище: 1). Прошение поступающего на имя Начальника училища с засвидетельствованной фотографической карточкой. 2). Аттестат, или свидетельство об окончании среднего учебного заведения. 3). Рекомендация от какого-либо официального лица или учреждения. 4). Паспорт и метрическое свидетельство или документы их заменяющие. 5). Свидетельство от ближайшего Воинского начальника о фихической пригодности к военной службе. 6). Удостоверение от Милиции о несостоянии под судом и следствием. Примечание: От военнослужащих последних двух документов не требуется. Все удовлетворяющие условиям для допущения к экзамену должны прибыть в г. Владивосток в срок от 15 мая до 1 июня 1919 г. и явиться в Морское училище. Во Владивостоке всем прибывшим будет произведён медицинский осмотр и, после него кон-курсный поверочный экзамен по алгебре, тригонометрии, физике, географии и истории в объёме курса гимназий. Кроме того, будет требоваться письменная работа по русскому языку в виде со-чинения на историческую тему. На имеющиеся 150 вакансий будут приняты: а). Окончившие общие классы Морского училища в Петрограде или в одном из кадетских кор-пусов при условии лишь удовлетворительного выдержания поверочного экзамена. б) Остальные молодые люди по старшинству баллов поверочного экзамена. Подписал: Начальник Морского училища капитан I ранга Птицын. С подлинным верно: И. д. секретаря Сачков».

Ратник: Телеграфная школа 1-й Сибирской армии (телеграфный и телефонный классы).

мир: Первый выпуск Хабаровского имени атамана Калмыкова военного училища . Хабаровск 1918.

Ратник: Просмотрел ветку-по-моему не было довольно известного учебного заведения-Омская унтер-офицерская школа (упоминались Иркутская и Ново-Николаевская у-о школы). 6 июня 1919г. в Омске родился Игорь у поручика унтер-офицерской школы Николая Михайловича Морозова и Елизаветы Матвеевны. ГИАОО, ф.16,оп.6, д.1451, том 4, л.708. 10 мая 1919г в Омске родилась (крещена 14 июля) Надежда у штабс-капитана Омской унтер-офицерской школы Сергея Алексеевича Герцога и Софьи Григорьевны. Воспреемники: поручик Омской унтер-офицерской школы Николай Михайлович Морозов и жена капитана 15-й Сибирской стрелковой дивизии Евгения Владиславовна Островская. ГИАОО, ф.16,оп.6, д.1451, том 4, л.712. Информация любезно предоставлена С.Парфеновым.



полная версия страницы