Форум » Красные » 1-я Барнаульская маршевая рота Красной гвардии » Ответить

1-я Барнаульская маршевая рота Красной гвардии

Сибиряк: Решил разместить материалы по данной теме, накопились хочется поделится. Если у кого есть дополнительные сведения или замечания прошу! Боевой путь 1-ой Барнаульской маршевой роты Красной гвардии. 11 мая 1918 года в Барнауле состоялось собрание красногвардейцев, на котором принято решение выступить на борьбу с атаманом Семёновым. На собрании была произведена запись добровольцев. Так же на собрании был определён состав и численность отряда добровольцев, сформированный отряд насчитывал 213 человек: 163 барнаульца, 30 каменцев и 20 славгородцев, в том числе 88 железнодорожников. Отряд получил знамя и стал называться 1-я Барнаульская маршевая рота Красной гвардии, на знамени было написано: «За власть труда! Умрём, но не сдадимся!» Командиром роты был назначен большевик-железнодорожник П. Ф. Тиунов. Каждому бойцу было выдано винтовка системы Мосина с 30 патронами, новое обмундирование и 250 рублей денег. Так же роте был придан пулемёт и сформирована пулемётная команда. 14 мая 1918 года из Барнаула 1-я Барнаульская маршевая рота Красной гвардии выступила на фронт борьбы с атаманом Семёновым в Забайкалье. 25 мая 1918 года начался чехословацкий мятеж, передовые эшелоны чехословаков подошли к Иркутску. В начале июня 1918 года 1-я Барнаульская рота участвует в бою с чехословаками на подступах к Иркутску. С 4 июня начинается наступление Красной гвардии на Нижнеудинск, образовывается Нижнеудинский фронт, Барнаульская рота входит в 1-й Омский международный партизанский отряд под командованием Лаврова, состоящий преимущественно из венгров и румын и насчитывающий 800 человек: 700 пехотинцев и 100 конных. Бой на станции Худоеланской. Силы контрреволюции составляли два эшелона чехословаков, 1-я Нижнеудинская сотня казаков, а также отряд милиции и вооружённой буржуазии. Бой на Худоеланской Красная гвардия выиграла и подошла к окрестностям Нижнеудинска. Бой вблизи Нижнеудинска и отступление от реки Уды на 50 километров. Бой у деревни Белой. Бой в Тулуне. Части Красной гвардии начинают отступление на Иркутск. Бой на станции Залари. 11 июля после боёв Иркутск был оставлен Красной гвардией. 1-я Барнаульская рота, отступив, заняла позиции на станции Байкал. Там же вновь приняла бой от наступающих из Иркутска чехословаков и белогвардейцев. Отступив от станции Байкал, красногвардейцы Прибайкальского фронта, в том числе и 1-я Барнаульская рота заняли позиции на ст. Култук, где произошёл трёхдневный бой. Трёхдневный бой на станции Слюдянка. В начале двадцатых чисел июля красногвардейские отряды с боями отходят к ст. Мурино. 1-я Барнаульская рота направлена в тыл, но вскоре отзывается и участвует в бою за овладение станцией вновь, белогвардейцы, разгромив оборонявшихся на станции красных, заняли её. В ходе четырехдневного боя красногвардейцы заставили отступить два белогвардейских полка. В этом бою Барнаульская рота встретилась со своими "земляками", 1-м Барнаульским стрелковым полком, участвовавшим в овладении станцией и её обороне. После Муринского боя красногвардейцы отходят на станцию Танхой и занимают позиции. На станции Танхой красногвардейцы оборонялись целую неделю, но 15 августа 1918 года белогвардейцам и чехам удалось прорвать оборону красных. Красногвардейские отряды начали отступать на восток, 1-я Барнаульская рота расположилась на станции Мысовой и 16 августа 1918 года недалеко от станции красногвардейцы роты в ходе небольшого боя взяли в плен и расстреляли начальника штаба Восточного фронта белых подполковника Ушакова. А 16 августа Барнаульская рота была направлена на станцию Посольскую в помощь основным силам, напоровшимся на станции на отряд чехов и белогвардейцев выдвинувшийся в тыл Красной гвардии. В ходе суточного боя красногвардейские части были рассеяны или полностью уничтожены, вырвавшиеся из окружения, а это 200 интернационалистов, 200 читинских красногвардейцев и около сотни анархистов, отступали без боя 60 километров. Ближе к полудню 17 августа 1918 года Посольская была занята частями Гайды наступавшими со стороны Иркутска. В ходе посольского боя 1-я Барнаульская рота перестала существовать как боевое формирование, из состава роты осталось 7 человек: командир взвода Глазков, Матюхин Василий, братья Пинегины из Камня, Жданов Н. А., Лукьянов. Оставшиеся ушли в горы, но 20 августа их арестовали в таёжной деревне, а 22 августа того же месяца их перевили в штаб белогвардейцев в село Набаны, Лукьянова призвали в семёновскую армию. Отправка на ж. д. разъезд(11км.), а от туда на ст. Берёзовку 7км. не доезжая до Нижнеудинска. Комвзвода Жданова и комроты Сенотрусова отправили в Александровский централ. В ноябре 1918 года приезжает жена Жданова, Устинья Васильевна, а в январе 1919 года арестованных освобождают.

Ответов - 82, стр: 1 2 3 4 5 All

Сибиряк: Елисеенко Алексей пишет: может быть удастся идентифицировать. моя цель аналогична попробовать составить полный список роты и особенно с идентификацией мест гибели и захоронений красногвардейцев роты.

Елисеенко Алексей: Сибиряк пишет: моя цель аналогична попробовать составить полный список роты и особенно с идентификацией мест гибели и захоронений красногвардейцев роты. С лйету совпадений ФИО в приказах найти не удалось. Поищу еще по белым материалам, может есть чего. По идентификации мест посмотрю что можно сделать.

Сибиряк: списки роты разместил вообще как? читаемо?

Елисеенко Алексей: Сибиряк пишет: списки роты разместил вообще как? читаемо? На файлообменнике? Да, вполне. В белых фатериалах, увы, тоже совпадений ФИО нет.

Сибиряк: Елисеенко Алексей пишет: На файлообменнике? Да, вполне. В белых фатериалах, увы, тоже совпадений ФИО нет. ну и хорошо что читаемо... а это ни чего спасибо за беспокойство... будем искать дальше... как в писание сказано "ищите да обрящете"

Сибиряк: http://s41.radikal.ru/i094/0903/b8/a3ac8a823845.jpg

Елисеенко Алексей: Фото из какой книги? Сибиряк пишет: особенно с идентификацией мест гибели и захоронений красногвардейцев роты. В принципе есть полный список памятников по всему байкальскому региону, с некоторыми фамилиями.

Новоалтаец: Воспоминания красногвардейца Барнаульской роты Н.А. Жданова об участии в ликвидации чехословацкого мятежа. ЦХАФ АК, Ф. 483, оп. 1, ед. хр. 89 (л. 4-10) Я записался добровольцем на Семеновский фронт. Да и как не запишешься, ведь после страстной речи тов. Устиновича слезы выступали на глазах и возникало такое зло и ненависть к врагу, что готов пойти на личное самопожертвование. Да! Тов. Устинович действительно мог воодушевлять бойцов идти в бой и на смерть за свою Советскую влаcть, к тоvу же я и сам, хотя и беспартийный, а за это время уже научился разбираться немного в политике и понял, что после читинских рабочих тот же Семенов и его палачи перевешают и нас на телеграфных столбах. Сколько всего тогда записалось добровольцев я не помню, но наша первая Барнаульская маршевая рота под командованием тов. Тиунова состояла из 213 человек бойцов, в числе которых были рабочие разных профессий и предприятий, значительная часть из них – боевые фронтовики. Перед отправкой на фронт нам выдали новые трехлинейные винтовки и по тридцать патронов к ним. Снабдили полностью новым обмундированием и дали по 250 рублей денег. В дороге на ж.д. станции Тайга нас пытались задержать, долго не подавали паровоза. Тогда тов. Тиунов подал команду: к бою! Мы быстро повыскакивали из вагонов, заняв хорошую позицию, залегли в цепь и фактически заняли станцию. После этого сразу нашелся паровоз, и нас немедленно пропустили. В дороге от Новониколаевска и до гор. Нижне-Удинска мы видели на каждой станции один или два эшелона с чехами. Впоследствии нам стало ясно, что на станции Тайга нас, очевидно, пытались задержать, а потом разоружить при помощи чехов, но дело не вышло! С приездом в Иркутск нас разместили в военном городке. Семенов к этому времени был разбит, и поэтому нас пока оставили в Иркутске. Здесь с нами начались учебные занятия и мы несли караульную службу в доме Советов. Отрядов из других городов Сибири не было. В конце мая 1918 года чехи подняли мятеж и стали наступать со ст. Иннокентьевская на Иркутск. Нашу роту быстро перебросили на оборону. Мы окопались и заняли хорошую позицию на подступах к гор. Иркутску. На рассвете показались чехи наступающими цепями на Иркутск. С нашей стороны, не считая двух бронеавтомобилей, на передовой позиции была только одна наша Барнаульская рота. Когда чехи приблизились, нам был дан приказ открыть огонь из винтовок, пулеметов <и бронемашин>. После полудневного боя и сильного разгрома чехов, в это дело вмешалась американское консульство. Нам был дан приказ прекратить огонь. Консульство поехало на легковой машине для переговоров к чехам. Но через некоторое время наши узнали, что чехи сдаваться не хотят и нагло заявляют, что "чехи до тех пор не сдадутся, пока не будут убиты все 600 человек чехов". Тогда мы вновь открыли сильный и меткий огонь по чехам и истребили их почти всех. Остатки из них к вечеру сдались и сложили оружие. После боя нашу роту сняли с позиции и отвели в дом Советов, а на наше место для разоружения чехов поставили курсантов из школы красных командиров. Впоследствии нам сообщили, что, по некоторым данным, в этом бою участвовало 1000 человек чехов. Больше половины из них было в этом бою побито. Чехи имели по 30 винтовок на эшелон для самоохраны, а после восстания буржуазия их вооружила полностью. После разоружения и отправки второй раз плененных чехов на Дальний Восток, нам был дан приказ занять ж.д. станции в 50-70 километрах от Иркутска на направлению Нижне-Удинска, и до 4 июня 1918 г. наступления на Нижие-Удинск не было. Туда и сюда ходили поезда, складывались впечатления, что ж.д. движение работает нормально. В этот момент тов. Тиунов послал в разведку бойца Веретенникова, которому выдали документы и гражданскую одежду, как частному лицу. Дали строгое задание разведать, что делается в Нижне-Удинске и возвратиться в отряд с донесением. Но тов. Веретенников обратно в отряд не вернулся, а впоследствии были сведения, что он якобы сразу уехал в гор. Барнаул. 4 июня 1918 г. был дан приказ идти в наступление на Нижне-Удинск. Кроме нашей Барнаульской роты (213 чел.) в наступление из Иркутска под командованием тов. Лаврова пошел отряд 800 человек (преимущественно мадьяр, из них 700 человек пехоты и 100 кавалерии). Первая встреча на ст. Худосланск, где стояло два эшелона чехов. Первый Нижне-Удинский казачьей сотней и местным белогвардейским отрядом из жандармов и буржуазии. Бой начался в полдень, а к вечеру противник был разбит наголову. После боя поле было усыпано трупами казаков, перебили и забрали их знамя. Взяты были большие трофеи: винтовки, пулеметы и боеприпасы. На другой день сделали облаву и переловили остатки разбежавшихся чехов и белогвардейцев. Русских пленных мадьяры отдавали нам, а чехов брали себе. На следующий день в пути на одной из остановок к нам подошли два мужика с уздечками и сообщили, что здесь чехи недалеко в деревне производят обыск и расстреливают крестьян. Наше командование быстро выделило отряд в 100 человек, и мы под командованием тов. Курининова пошли в эти деревни. Чехи, узнав о нашем приближении, быстро скрылись из деревни, многие из них купались в озере, голые убежали в тайгу, оставив на берегу одежду. В деревне нам сообщили, что чехам на крестьян донесли: поп, земский начальник и продавец ЕПО. Крестьяне сразу собрали сход и вынесли решение, чтобы предателей ликвидировать. Мы их вывели за село. Курининов построил 10 бойцов для расстрела предателей. Когда раздался залп, предатели упали, но продавец и земский начальник были живыми, потому что стреляли все в попа, их прикололи штыками. После этого продолжая наступление по железной дороге, мы не встретили сопротивления противника до реки Уда. Вблизи г. Нижне-Удинска разгорелся бой, продолжавшийся целый день. Через Уду мы не могли переправиться, были под сильным пулеметным и артиллерийским обстрелом. Вечером почему-то на правом фланге мадьяры отступили, а ночью был дан приказ отступать и нам (километров 50) до реки Белой. Здесь мы хорошо окопались и заняли выгодные позиции. На этом месте бой продолжался трое суток. Чехи и белогвардейцы наступали по гриве, а мы занимали на опушке леса и ложили их прицельным огнем. Первым свалился какой-то офицер, бежавши с шашкой на голо. На левом фланге было у белых село Белое. На колокольне церкви белые установили пулеметы и вели обстрел по нашему правому флангу. Увидев это наши артиллеристы на бронемашинах сняли их сразу прямо с колокольней. На четвертый день вновь был дан приказ к отступлению. Нам, конечно, не было известно, почему мы отступаем. Мы тогда недоумевали, видя, что позиции у нас выгодные, противник нас не теснил, отбивали их атаки. Боеприпасов у нас было вполне достаточно и разговора о том, что враг обойдет с какой-либо стороны слышно не было. Было только глухое недовольство тем, что мы оставляет выгодные позиции. После этого мы с небольшими боями отступали до гор. Иркутска. Ведь в первый раз на позиции в обороне Иркутска была одна наша рота и мы чехов разбили, а потом нас в несколько раз было больше, у нас были и орудия, а мы все-таки без боя сдали Иркутск. Из Иркутска мы отступили до ст. Култук и после трехдневного, ожесточенного, кровопролитного боя - отошли до ст. Слюдянка. Здесь в течение суток шел тоже жаркий бой с чехами. Наши силы слабели, и мы вынуждены были оставить Слюдянку и занять оборонительные позиции на ст. Танкой. Здесь устроились хорошо, у нас были пулеметы и оружие, и мы за время семидневного боя наносили врагу большие потери, затем после успешного боя сами перешли в контрнаступление. Отогнали чехов до ст. Мурино, где заняли выгодную позицию по опушке березняка. Дальше мы должны были передвигаться болотом. Беляки открыли сильный огонь, прижали нас к земле, и мы вынуждены были до темной ночи лежать в болоте. Перед утром наша Барнаульская рота, находясь на левом фланге, произвела сильный удар по правому флангу противника, на котором стоял 1-й Барнаульский белогвардейский добровольческий полк и от наших "землячков" ничего не осталось! После этого боя нашей Барнаульской роте дали отдых и направили в тыл, но мы не успели доехать до места отдыха, белые прорвали фронт и заняли ст. Мурино. Нас вернули обратно. Мы вновь заняли ст. Мурино. Вскоре нам поступило известие, что противник выставил десант в тыл с озера Байкал и подошел к ст. Мысовой, где находился наш штаб, и открыли артиллерийский огонь, подожгли ж.д. станцию и подбили наш ледокол. Наши штабы начали отступать, их перехватили белогвардейцы и расстреляли. Наше командование оставило часть войск для прикрытия фронта. А нашу Барнаульскую роту, под командованием тов. Сенотрусова, отправили на разгром высадившегося десанта. Проходя быстрым маршем ст. Мысовую, мы увидели трупы наших командиров и работников штаба, которые подверглись зверской расправе со стороны белогвардейских десантников. Вскоре за какой-то маленький речушкой мы обнаружили заставу противника. С похода вступили в бой и разнесли всю заставу, расстреливая их в упор, которых загнали в перестреляли в озеро Байкал, отомстив за наших товарищей. Заняв этот рубеж, мы начали себя приводить в порядок. Вскоре с той стороны, откуда прибыл десант, показался паровоз. Мы его подпустили вплотную, не открывая огня. Беляки решили, что здесь свои. Паровоз остановился. Из паровоза вышел на путь командующий фронтом белых - полковник Ушаков со своим адъютантом. Им скомандовали: руки вверх. Ушаков, поняв в чей дело, не пытаясь скрыть, что он прошляпил, начал "дружелюбно" заявлять, что я, мол, приехал к вам специально для переговоров и с предложением, чтобы вы сдались, ибо все равно борьба в вашей стороны бесполезна, везде все занято нашими войсками. Наш командир тов. Сенотрусов спросил Ушакова: "А как бы вы поступили с нами, если бы мы вам сдались?" Ушаков ответил: "Распустили бы по домам". Вопрос Сенотрусова: "А как бы вы поступили с мадьярами?" Ответ Ушакова: "А это мы посмотрим". На этом переговоры окончились. Никто Ушакову не поверил. Его и всех его сопровождавших обезоружили, а потом их передали мадьярам, и они их уничтожили. Здесь нас настигла ночь. Мы переночевали, а утром пошли в наступление на ж.д. станцию Посольск. Нашим Барнаульским отрядом продолжал командовать тов. Сенотрусов. На ст. Посольск сосредоточились все наши отряды. Здесь 16 августа 1918 г. мы имели последний и тяжелый для нас бой. Противник превосходил нас численностью и оружием. Силы были неравные. Ожесточенная битва продолжалась целые сутки. Наши красногвардейцы и мадьяры дрались насмерть, и погибло в этом бою 1200 человек. Из находящихся на правом фланге нас осталось только 6 человек (Глазков - командир взвода, Матюхин Василий, два брата Пинегины из г. Камня, Жданов Н.А., и фамилию шестого не помню). И все мы ушли в тайгу. В этом бою был убит мой близкий друг Семенчин Терентий и большая часть барнаульской маршевой роты. До 20 августа 1918 года мы блуждали по тайге голодные и усталые, а потом какой-то деревне нас сразу окружили белогвардейцы, скомандовали руки вверх. Обезоружили и посадили в один порожний дом. Здесь хозяйка, тоже крестьянка, но действительно хороший человек, нас покормила и обращалась с нами по-человечески, да и мы за два дня ей кое-что внушили. Матюхин у нас был в этом деле смелый, он умел обращаться с людьми и говорил смело. 22 августа нас начали переводить в штаб белых, находившийся в селе Набаны, оттуда нас погнали на ближайший (11 км) разъезд для посадки в вагон.

Новоалтаец: Из воспоминаний И.Т. Лысякова: Лысяков И.Т. Воспоминания о создании Красной Гвардии в Барнауле и на Алтайской железной дороге. ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 6, ед. 37 Майские дни. Ни какого приказа не было. Было обращение Читинских рабочих и воззвание центра - Сибири ко всем городам. Против атамана Семенова. Во-первых в штабе был Тиунов, а Царицын никогда у нас не был. По вагонам никогда собраний не было, только в паровозо-сборном - из-за обширности цеха и площадки: Дышлово - арматурного цеха от конторы до инструментального. Подвижной трибуной, при ненадобности убирались к стене. Собрание проходило на помосте у иконы Ильи-пророка, которая была в доме временной церкви, а место оставалось, из электроцеха выносили стол. Место обширное, от электроцеха до вагонного за путями напротив кузнечной, а сзади проходная и на площади березка сохранилось без изменений и по настоящее время. Был избран президиум из актива партии большевиков: Арковенко, Ральников, Чесноков. Подписались из президиума и объявили: "Кто первый?" И тут как всегда барометр чувствительный к погоде, так и в событиям плохой оратор, но комичен в действии Чернявский: - Я! Я, первый! Почти списки добровольцев подходили к концу записи. Из президиума поднялся Арковенко: - Товарищи! Что вы делаете! Все на фронт, а кто же будет дома расправляться с контрреволюцией? Она ведь еще окончательно и у нас не сломлена и не прекратила борьбы с Советами. Если мы все уедем на фронт, то ведь и у нас может получится тоже самое, что и на Дальней Востоке. Нет надо и у нас, на месте очистить все контрреволюцию и завершить борьбу с ней до конца!» Это предостережение т. Арковенки как бы подтвердил своим выступлением главный инженер дороги, политкаторжанин-меньшевик Павел Павлович ШМАКОВ, который сказал: «Товарищи! Вас большевики доведут до петли, и вы будете болтаться на березках, как в 1905 году». После него выступил политкаторжанин, с бородкой клинышком (фамилию я его забыл), из механического цеха, который говорил, что «Не те теперь времена, и не тот 1905 год и запугивать нас нечего. Тебя вот самого-то надо повесить на березку!» После этого произошло неловкое молчание. Это молчание нарушил начальник Главных мастерских БЕРЖЕЦКИЙ Иван Михайлович, дворянин, он сказал. «Товарищи! Я не возражаю, уйдете вы защищать революцию или нет, это все на ваши совести. У меня к Вам просьба, оставить у руководства ЛОПАТИНА Ивана Федоровича и КРЮЧКОВА. Этих людей в настоящее время заменить не кем. Электростанция - это сердце предприятия и Лопатин здесь нужен, а Крючков нужен по котлонадзору. Ведь если наше предприятие встанет, то и ваши семьи, товарищи, от этого пострадают». Несколько слов о записавшихся молодых учениках. Они еще молоды, и вы по думайте об их судьбе, товарищи!» Его просьбу выполнили. Подписи замедлились, и в списке оказалось 210 человек добровольцев-красногвардейцев. Стр. 72. В рукописи авторов указывается, что от Саратова и до Владивостока железнодорожная магистраль была занята белогвардейцами. А в какое время? Из каких источников это взято и как вас, товарищи, надо понимать? Здесь же возникает и второй вопрос: почему после падения Совета в г. Барнауле, был так быстро сформирован белогвардейский отряд, который вслед за нами пошел на Дальний Восток? Мы ехали на Дальний Восток последними и продвигались с большим трудом. Нашему продвижению способствовало то, что мы были железнодорожные специалисты. Чехословаки нас не трогали. Очевидно, тогда еще не пришло, время. А вот беляки двигались за нами и подпирали нас. Другой красногвардейский отряд не прошел бы. Нас на каждой ж.д. станции задерживали и вредили нам, а мы вредительство устраняли, сами брали паровозы, держали связь и продвигались вперед. ДОПОЛНЕНИЕ к стр. 72. У чехов на всех вагонах были плакаты и лозунги... Портреты ЯН ГУСА… Мы на некоторых пунктах поступали рискованно. Составляли винтовки в коалы и оставляли только одного дневального. Так ведь нас могли быстро разоружить? Стр. 96 - Кузнецы братья ЗЕЛЕНИНЫ были в первой маршевой роте на Семеновском фронте и поэтому на Черепановский фронт попасть а не могли. Здесь авторы тоже напутали. Стр. 120. - Степановы братья были на Семеновском, Никон рядовой, а Иван пом. ком. полуроты, 2-й роты. - Гуменник Денис Васильевич, 1917 г. ч/п, а с 1918 г. выбыл из-за старости, работал в депо в вагонном и инструментальном ст. Барнаул до полной потери зрения. Под очками увеличительное стекло, работа моя жизнь, раз бог обидел, смерти не дает. Сколько ему лет, как был в 1917 г. и таким умер, дожил до 90 лет, прибыл с Кит. вост. фронта из Хабаровска. Он был на Семеновском фронте. И еще забыл о Мише Кутарезе, рождения 1900 года, член партии, персональный пенсионер, живет г. Алма-Ата, ул. Белинского, директор трикотажной фабрики, подпольщик г. Барнаула, рождения 1900 г. Он был на Семеновском фронте - минометчик. В бою прострелили ему обе ноги. Под Мурино был большой бой, потери с обоих сторон и его подобрали санитары белогвардейцев. Отняли в госпитале ногу, вторую - залечили и он очень переживал и нервничал, как беляки и из Барнаула. Он изучил обстановку и записался в ту часть, которая удалилась. Как без ноги и еще слаб от ран, его списали в инвалиды, он прибыл в Барнаул и работал в большевистском подполье. С ним были и братья Урымцевы и один ученик Семеновского - Гоша.

Сибиряк: Приветствую! Воспоминания Жданова в ЦХАФ просматривал, а вот второй мне не попался. Благодарю за ценное дополнение.

Новоалтаец:

Новоалтаец: Из барнаульской газеты «Голос труда»: Пт. 10 мая 1918 г. (№88): Все товарищи красногвардейцы, записавшиеся в маршевую роту, обязаны явиться в штаб Красной Гвардии 10 мая к 9 часам утра. Штаб Красной Гвардии Вт. 21 мая 1918 г. (№97), Пт. 24 мая 1918 г (№99): Открыта запись добровольцев, т.т. красногвардейцев и желающих, во вторую маршевую роту для отправки на борьбу с контрреволюционером Семеновым. Принимаются граждане от 18 до 40 лет по рекомендации двух членов, состоящих в какой-нибудь политической партии или общественной организации, состоящих на признании Советской власти. Н-к Красной Гвардии Царицын

Елисеенко Алексей: Известные места захоронения красногвардейцев и красноармейцев частей Центросибири: Слюдянка - 64 фамилии, в том числе Анушкин, Агапкин, Булатов, Васильев, Вилков, Волков и т.д. У тоннеля №39 Станция Мурино Станция Выдрино Дулиха Станция Танхой Станция Мысовая Станция Посольская г.Каменск Поселок Кабанск Селенгинск Станция Пихтовая Порт Байкал Листвянка Это вроде весь известный список.

Сибиряк: Елисеенко Алексей пишет: Известные места захоронения красногвардейцев и красноармейцев частей Центросибири большущее спасибо алексей. я тут раздобыл сегодня работу иркутского историка Новикова П.А. "Боевые действия на южном берегу Байкала" вот сижу анализирую сопоставляю.

Елисеенко Алексей: Сибиряк пишет: я тут раздобыл сегодня работу иркутского историка Новикова П.А. "Боевые действия на южном берегу Байкала" вот сижу анализирую сопоставляю. У него есть неплохая книга "ГВ в Восточной Сибири", 2005 год. Туда же вошли и бои на Байкале. Правда, по красным там негусто. Хотя источники есть. Надо бы тоже по моим данным еще посопоставлять.

Сибиряк: спасибо за совет по книге, нужно будет посмотреть, хотя у нас на алтае не густо с литературой по востсибу. алексей если есть возможность пожалуйста пробейте по спискам белых офицеров(прапорщик) или отличившихся белых солдат за 1918 - первую половину 1919 Кузьмина Георгия Григорьевича 1899 г.р. буду признателен, просто частное иследование зашло в тупик, на распутье оказался.

Елисеенко Алексей: Сибиряк пишет: спасибо за совет по книге, нужно будет посмотреть Книгу спокойно можно выписать через Алиб.ру, как и некоторую литературу по ГВ на Алтае. Сибиряк пишет: алексей если есть возможность пожалуйста пробейте по спискам белых офицеров(прапорщик) или отличившихся белых солдат за 1918 - первую половину 1919 Кузьмина Георгия Григорьевича 1899 г.р. Гляну, у меня далеко не все данные (есть ли они вообще у кого?). Хотя бы откуда человек? Сибиряк пишет: просто частное иследование зашло в тупик, на распутье оказался. Если не секрет?

Сибиряк: Елисеенко Алексей пишет: Гляну, у меня далеко не все данные (есть ли они вообще у кого?). Хотя бы откуда человек? да с данными в принципе у всех не густо. а человек родом с Барнаула, участник обороны барнаула, а в белую гвардию призван в сентябре 1918. коненчно же не секрет. это мой прадед очень интересная личность, вот по крупицам собираю о нём инфу касающуюся периода гражданской войны. распологаю пока только отрывочными сведениями, тем что поведал его сын т.е. мой дед. а если интересно подробнее то в рубрике про белых есть тема "вопрос по прадеду" там и изложил все воспоминания деда и и уже свои предположения в ходе исследования.

Новоалтаец: Жарков Р.А. Воспоминания об организации красногвардейцев на железнодорожной станции Барнаул. ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 6, ед. 242 В конце апреля в 1918 г. Гор. Ком п. (б) получил телеграмму из г. Читы от СРКС депутатов и от рабочих г. Читы, обратившийся ко всем городам Сибири с призывом о помощи против атамана Семенова, который беспощадно вешал и расстреливал рабочих и грабил население. В день 1 мая 1918 г. после демонстрации нач. Кр. Гв. т. Устинович объявил всем Кр-Гв. явиться к 6 часам вечера на собрание в Горсовет, кроме тех, кто был на работе и в охране. Собрание открыл т. Присягин, Цаплин, Устинович, нам зачитали телеграмму г. Читы, обсудив обращение рабочих гор. Читы. Горком п. (б) обратился к собранию откликнуться на зов о помощи рабочих г. Читы и записать добровольцами на Забайкальский фронт против Семенова. Первым подошел рабочий Главн. Мастер. тов. Чернецкий, перекрестился и записался. Потом Петруха, Жарков, Попов М., Пакасонов, Мягких С. и другие тов. Сизов М. Выступал против отправки Кр. Гв. отряда на Забайкальский фронт, что в отряд записываются самые преданные тов., что этот отряд, который организуется, был главной опорой совета РКСД в борьбе с белогвардейщиной здесь, на месте. Не успев отпраздновать праздник 1-го мая, как в ночь под утро 2-го мая депо загорелось, вся крыша была объята пламенем. И тут враги сделали свое гнусное дело. Услышав тревогу Крас. Гвард. и рабочие, прибежав в депо, бросились спасать паровозы, станки, инструменты, не считаясь с жизнью, которая подвергалась каждую минуту обваливающего потолка и балок. С болью на душе смотря на сожженное депо, мы готовились к отъезду на Забайкальский фронт. С 1-го мая по 15 мая была сформирована (1-я барнаульская Красногвардейская маршевая рота) из Кр. Гв. депо Гл. Мастер. Затона, г.г. Камня, Славгорода и часть городских. На общем собрании Кр. Гв. командиром роты был выбран т. Тиунов, пом. командира т.т. Куренинов, Швелев Конст. Пулеметы Команды т. Кудряшов. 14-15 мая получили обмундирование, а оружие было то же самое – бердана, а к ней 10 патронов, и не имели 3-линейные винтовки и 5 патронов. 15-го мая нач. Кр. Гв. гор. т. Устиновичем был объявлен приказ 1-й Барн. Кр. Гв. марш. роте явиться к сданию Горсовета. Горком в лице т. Присягина и председ. Горсовета т. Цаплина и нач. Кр. Гв. т. Устиновича было вручено 1-го Барнаульского Кр. Гв. марша роты Красное знамя. На знамени были написаны клятвенные слова («Умрем – не сдадимся»). После напутственных слов т.т. Присягина, Цаплина, Устиновича и других под звуки духового оркестра 1-я Барнаульская Кр. Гв. марш. рота двинулась к вокзалу. Поезд для посадки был уже готовый. Провожающего народу было много. После 10-минутного митинга у вокзала неожиданно раздалась команда на посадку. Настали тяжелые минуты расставания, прощались матери, отцы с сыновьями, мужья с женами и детьми, лились слезы из глаз по щекам у тех и других, и каждый думал о том, придется ли увидеться или нет? Посадка произошла. Каждый т. Кр. Гв. желающие выглянуть в окно и последний раз взглянуть милым и дорогим в лицо. Прозвенели звонки отправления, машинист дал пронзительный свисток. Кр. Гв., выглядывая из окон, махали кто платком, кто фуражкой или рукой, посылая провожающим последнее прощай. Поезд тронулся, медленно развивая скорость, проходя мимо сгоревшего депо, скрывался за семафором, громыхая колесами увозил товарищей на восток. После того, как записался добровольцем в 1-ю Барнаульскую Кр. Гвард. маршевую роту и в связи с отъездом меня на Забайкальский фронт было экстренно созвано собрание Кр. Гв. паровозного депо ж.д. р-на по вопросу об освобождении от должности Нач. Красногвард. отряда тов. Жаркова Р.А. ввиду отъезда его на фронт. Тов. Жарковым было внесено собранию Кр. Гв. предложение о выборе Нач. Кр. Гв. отряда Тов. Кузьминых Василия Петровича. Собрание вынесло решение ждать т. Кузьминых В.П. Начальн. Красногвард. отряда ж.д. р-на.

Новоалтаец: Из воспоминаний В.Ф. Чусова: Я в ноябре 1917 года вступил в партию. Ральников Мирон, еще кое-кто. Эти вступили в 1917 году в сентябре. Ложкин Павел. Я их хорошо знал. Ложкин умер всего три года назад. Я у него был в Новосибирске... Так вот. Митинговали и настраивали связь с крестьянством. В Барнауле были маслодельные кооперативные артели, большие, там сидели лидеры меньшевистские, эсеровские, гак сказать, конторы, человек по ста. Большие дома занимали и большое влияние на крестьян имели. Тогда стали посылать в деревню наш народ — большевиков. В то время я молод был, с 1898 года я. С крестьянами лад завязали, бедноту организовали, богатеев принудили хлеб на посев давать. С ними в принудительном порядке только и говорить можно было. А в апреле месяце 1918 года поступила телеграмма из Читы от читинского Совдепа, обращение рабочих — оказать помощь в борьбе с атаманом Семеновым. Стали организовывать роту. Я записался добровольцем в эту роту. Примерно в мае это было. Кажется, 15 мая мы уехали, а 26 мая восстали белочехи. Приехали в Иркутск, стали мы переформировываться. Приехали рабочие с рудников, со всех краев, все ротами, ротами, отрядами. У нас тогда была первая Барнаульская маршевая рота Красной гвардии. Перед отъездом из Барнаула сфотографировались. Есть эта фотокарточка в краевом государственном архиве. Первая маршевая рота, которая поехала на подавление банды Семенова, больше 210 человек насчитывала. И состояла целиком из добровольцев. И на знамени название роты было написано. Команда — по вагонам! И поехали. Пришлось воевать против атамана Семенова и с белочехами. Они, чехи, до Иркутска подступили. Мы расположились, там Иерусалимская гора такая была. Ее река Иркут пересекает и мост железнодорожный. Мы расположились не горе. Пулеметы, все настороже. Белочехи идут на нас колоннами, как говорят свиньей, под расстрел идут. В это же время появилась машина легковая, на ней иностранные флаги, помнится, французский, английский, японский. А впереди белый большой флаг. По железнодорожному мосту они проехали, прямо по шпалам. Колонны они остановили. А мы (и наша делегация там была) предложили им сдаться. Они потребовали сначала, что сдадутся с оружием в руках. Нет, так не пойдет, заявили мы. Их было вроде около трех эшелонов, а вагоны раскрашены — «За свободу, за демократию!». Все расписано. Но мы-то знали, чья свобода им дорога была. Три винтовки на весь эшелон мы им оставили и пропустили их на восток, А сами стали наступать вперед. Мы продвигались так до Нижне-Удинска. Белочехи сконцентрировали там все: оружие и все силы. Между прочим, однажды ночью они перешли мост железнодорожный, наверно, целый полк. И двинулись. А у нас было два броневика-автомобиля. Братья Александровы, они были и водители, и пулеметчики, начали их косить. Уже стрелять-то было нечем, а еще оставались белые, которые хотели навалить броневик. А мы по белым опять, чтоб они не взяли братьев Александровых живьем. Мы начали снова наступать, и всех вырубили пулеметами. Эти два брата Александровы петроградские ребята были, отважные ребята. Потом, на станции Худо-Еланской мы встретили еще три-четыре эшелона. Мы предложили им сдаться. Отказались. Мы их прямо штурмом взяли. Нам броневики помогли хорошо. Но на этом борьба с белочехами не кончилась. Когда от Нижне-Удинска мы стали отступать, белочехи в обход пошли. Их было, помнится, более 13 тысяч. Это ведь были регулярные войска, в возрасте. А мы что? Мы молодые бойцы. Главное оружие — революционная решимость. А опыта не хватало. С боями отступали. Вся сила была в нашем сознании. Большой был бой под станцией Мурино (она и сейчас так называется). Федя Шевелев погиб там. Михаил Воронцов, у меня с него фотография есть, Миша Кутарев, которому впоследствии отняли ногу в результате ранения. Всех и не припомнишь. До августа длилось отступление. Под станцией Посольская белочехи переплавили через Байкал десант. И там я сильно был ранен, насквозь прострелян. Ночная атака была. И с той, и с другой стороны большие потери. Пошли мы в тайгу. Всего довелось испытать в партизанской жизни. Был случай, неожиданно из-за предательства попал в плен к белочехам. Насиделся в тюрьме. Позже выручила старшая сестра госпиталя, куда меня после тюрьмы направили: хотели сделать из меня семеновского солдата. А медсестра узнала меня, она тоже раньше была у нас в роте и сочувствовала большевикам. «Тебе здесь не место», — сказала она и достала мне документ — последняя стадия туберкулеза — и одежду. Вернулся в Барнаул в ноябре 1918 года. За время моего отсутствия в Барнауле произошло много событий. Власть держало временное правительство белых. Большевикам приходилось скрываться. Я тайно лечился до апреля 1919 года, тех как после ранения был в тяжелом состоянии. Был арестован белыми. Они вымещали зло на таких, как я, большевиках, издевались, применяли приемы пыток, хотя ни о чем не спрашивали. В тюрьме был шесть месяцев. Освободили нас восставшие подпольщики-большевики — городская подпольная организация. Возглавляли это восстание Малиновский — посланец Томской партийной организации, Елькин (он старше меня, посещал меня в тюрьме, носил передачи), Чумаков (он скончался недавно, ездил я, навещал его семью), Канцелярский, Сухно. (Воспоминания В.Ф. Чусова записаны в редакции на магнитную пленку диктофона 2 декабря 1969 года).



полная версия страницы