Форум » Борьба на всех фронтах » Бои за Барнаул 13-15 июня 1918 г. (продолжение) » Ответить

Бои за Барнаул 13-15 июня 1918 г. (продолжение)

Новоалтаец: Решил выложить здесь наиболее подробный из имеющихся у меня материалов по этим боям. Источник, правда, советский. Если у кого есть что добавить, какие-нибудь дополнительные факты и т.п. – буду очень рад. ...И снова гудки железнодорожных мастерских созывали трудящихся Барнаула на защиту города. Перед рабочими и членами их семей выступали с немногословными, но проникновенными речами Присягни и Цаплин. Они призывали к обороне родного города. После митинга толпы стариков, женщин и подростков с лопатами и ломами двинулись к железнодорожному мосту на Оби. Здесь под руководством старых солдат и раненых красногвардейцев горожане рыли окопы, траншеи. С высокого обского крутояра отлично просматривалась прилегающая местность и хорошо простреливались подступы к мосту. Днем 12 июня 1918 года в Барнауле стало известно, что со стороны Камня приближаются два парохода с десантом белогвардейцев под командованием полковника Будкевича. Чтобы воспрепятствовать движению этих судов к Барнаулу, по приказу военно-революционного комитета был срочно отправлен вниз по Оби наскоро сформированный отряд в количестве 200 железнодорожников и 50 венгров во главе с рабочим депо П.Ф. Гореньковым. Красногвардейцы прибыли под Гляден (ниже железнодорожного моста через Обь), выбрали там удобную для обороны местность и окопались. На рассвете 13 июня 1918 года по Оби шли пароход и моторка под белым флагом. Суда приближались к берегу. — Без команды не стрелять! — передавалась по цепи команда Горенькова. Моторка, а за ней пароход причалили к обрывистому берегу. С судов начали выскакивать белогвардейцы. Выждав, когда солдаты высадились на берег, Гореньков подал команду. Заговорили красногвардейские винтовки и пулемет. Огонь был настолько неожиданным, что вражеские десантники бежали к своим судам. Многих из них пули настигли прежде, чем им удалось забраться на пароход. Белогвардейцы прыгали с высого берега в моторную лодку и настолько ее перегрузили, что она опрокинулась и затонула. Вражеский десант отплыл вниз по реке и высадился г. деревне Гоньба (20 км сев.-зап. Барнаула). Позже один из пленных сообщил, что из 300 десантников уцелели только 70. Тем временем наступающий по Алтайской железной дороге противник 12 июня занял станцию Алтайскую и выслал заградительный отряд на Бийскую ветку. Главные же силы врага продолжали продвигаться к Барнаулу. В тот же день противнику удалось исправить повреждения железнодорожного пути и его головной эшелон достиг Оби. Теперь белых отделяла от желанной цели только великая сибирская река. На противоположном крутом берегу хорошо виден был Барнаул. В ночь на 13 июня 1918 года конная разведка противника приближалась к железнодорожному мосту через Обь. На рассвете белогвардейцы пытались с ходу овладеть мостом, но, встреченные огнем красногвардейского бронепоезда, откатились назад. От станции Алтайской до Оби, на участке протяжением около 12 километров, стояло десять вражеских эшелонов. В них находились Томский и Новониколаевский добровольческие полки, а также отряды капитанов Буркина, Никитина, Степанова, Николаева, поручика Лукина и батальон чехословаков под командованием поручика Гусарека. Общая численность войск противника составляла свыше 3000 штыков и сабель. Кроме того, у белых была артиллерия. Головной эшелон стоял в двух километрах от Барнаула. Ключевой позицией, овладев которой, можно было порваться в город, был железнодорожный мост через Обь. Бой за мост развернулся с утра 13 июня. Противник предпринимал одну атаку за другой. Артиллерия врага вела сосредоточенный огонь по окопам красногвардейцев, защищавшим мост, и по железнодорожной станции. Временами артиллерийский огонь переносился на территорию железнодорожных мастерских, а также на Нагорное кладбище, где располагались красногвардейские заставы. Казалось, что белогвардейцы вот-вот ворвутся на мост. В этот критический момент по предложению С.М. Лучанинова машинист паровоза разогнал два вагона, груженные балластом. Вагоны на большой скорости докатились до противоположного берега реки и на последнем пролете моста, где были сняты рельсы, крепко осели на нижние балки, надежно перекрыв путь для вражеских эшелонов. Общее число защитников моста составляло около 500 бойцов: 100 человек рабочих-железнодорожников под командованием М.Н. Кудаева занимали окопы на высоком откосе, держа под огнем прилегающую местность; семипалатинский отряд во главе с М.Т. Трусовым — около 350 красногвардейцев — располагался вдоль берега Оби и на железнодорожной насыпи. На мосту находились железнодорожники и венгры. Их было не более 50 человек. Командовал ими Д.И. Николайчук. Участники строительства этого моста — опытные верхолазы Д.И. Николайчук, Н.Н. Степанов, а также венгры Ковач Вильгельм, Прокач Иосиф. Кольб Юлиус — проявили исключительную отвагу. Бесстрашно передвигаясь по верхним строениям моста, метким ружейным огнем и гранатами они уничтожали вражеских солдат, пытавшихся проникнуть на мост. С высокого берега, затаив дыхание, красногвардейцы следили за действиями смельчаков. Где-то далеко внизу поблескивала обская вода. Белогвардейцы открывали ураганный огонь. Пули со звоном стучали по железным фермам, рикошетили с воем и визгом. Но бесстрашные воины выходили победителями. Бой продолжался в течение всего дня. Красногвардейцы прочно удерживали мост. Оценивая обстановку, сложившуюся под Барнаулом, Гайда вынужден был признать: «Атаковать с фронта железнодорожный мост, длиною почти в один километр, в направлении к обрывистому берегу не имело смысла...» [ПАНО ф. 5, оп. 4, д. 1524, л. 52] Войска противника получили задачу форсировать реку одновременно в районе Бобровского затона (южнее Барнаула 7—8 км) и в районе деревни Гоньба (сев.-зап Барнаула 18—20 км) и отсюда нанести два удара. Первый удар наносился из района Бобровского затона силами Томского и Навониколаевского полков во главе с капитаном Степановым и поручиком Луниным и одной чехословацкой роты под командованием подпоручика Чесноховского. Другой — из района Гоньбы силами батальона капитана Николаева, остатков десанта полковника Будкевича и Барнаульского отряда штабс-капитана Ракина. Соединившись западнее Барнаула в районе деревни Власихи, они намеревались окружить основные силы Красной гвардии, оборонявшиеся в городе. Военно-революционный комитет разгадал замысел врага, но не имел возможности перебросить к местам форсирования Оби сколько-нибудь значительные силы. Для прикрытия города со стороны реки, на горе сплошного фронта не было. Небольшие отряды красногвардейцев и венгров были растянуты вдоль Оби. Мелкие группы бойцов связывались друг с другом дозорами и патрулями. 13 июня 1918 года командир красногвардейского отряда Н. Ерушев, находившийся на горе, видел, как на противоположном берегу реки большие группы белогвардейцев продвигались где пешком, где вплавь на лодках, от железнодорожной насыпи к Бобровскому затону по протокам и залитым водой лугам. В то же время вражеские пособники на этом берегу реки разводили большие костры, чтобы указать белым место переправы. Красногвардейцы погасили костры и арестовали вражеских сигнальщиков. Во второй половине дня от противоположного берета перед горой отплыли семь лодок с десантом противника. Всего переправлялось до 100 белогвардейцев. Когда лодки выплыли на середину реки, с горы по команде Ерушева красногвардейцы залповым огнем отогнали вражеских десантников. Белогвардейцы забрали в Бобровском затоне все катера, баржи, лодки, оставленные красногвардейцами в спешке отступления. В ночь на 14 июня они форсировали Обь и захватили плацдарм на левом берегу реки, у пригородной деревни Крестной. С наступлением утра с восточного берега Оби полетели снаряды. Они ложились вдоль Змеевского тракта на горе. Враг обрабатывал позиции красногвардейцев артиллерийским огнем. Бойцы отстреливались, лежа в окопах. И.В. Ерушев сразу же приступил к организации боя, развернув свою оборону поперек горы, от обрыва над Обью до пруда. От его глаз ничто не могло укрыться. Вскоре белогвардейцы поднялись и пошли в атаку. Тогда заговорил красногвардейский пулемет. Было видно, как падали враги. Цепь противника остановилась. — В атаку! За мной! — крикнул Ерушев и бросился на белых. Дружным штыковым ударом рабочие отбросили врага. Но слишком большое численное превосходство было у противника. Красногвардейцы, теснимые врагом, начали отходить к городу. Переправившись через Обь, войска противника развернули наступление в обход города с юго-запада. В первой половине дня они вышли на линию Алтайской железной дороги и сожгли небольшой деревянный мост у девятнадцатого разъезда, отрезав путь отхода на Семипалатинск. Продолжая наступление, они заняли деревню Власиху, где произошло соединение с частями белых, наступавших со стороны Гоньбы. Во второй половине дня белогвардейцы завязали упорные бои на южной и юго-западной окраинах Барнаула, сосредоточив основные усилия на захвате железнодорожной станции. Красногвардейцы отважно и мужественно отбивали атаки противника. Из-за бугра, со стороны Гоньбы, озираясь по сторонам, показалось десятка два разведчиков. Один из них долго шарил по местности глазком бинокля и, ничего не заметив, подал знак рукой о движении к кирпичным сараям. По цепи затаившихся красногвардейцев пополз шепот: — Стрелять только по команде... Короткими перебежками разведчики приближались к кирпичным сараям, а когда до них осталось метров двести, залегли, потом снова устремились вперед. — По белым огонь! Ни один из разведчиков не произвел выстрела. — В царство небесное отправились с донесением! Красногвардейцы промолчали в ответ на шутку рабочего Алексея Петровича Панина. За бугром тотчас показались белогвардейцы, развернувшиеся в цепь. Зазвенел на высоких нотах голос Оскара Гросса — командира интернациональной роты: — В штыки! Первым бросился в контратаку Панин. Шутник оказался большим мастером штыкового боя. Четыре белогвардейца с криками, руганью устремились на Панина. Он создал видимость, что отступает, преследующие растянулись цепочкой. Это и нужно было Панину. Один за другим от его сильного, неотразимого удара штыком упали на землю два белогвардейца, остальных срезал боевой товарищ Панина — Д.Н. Волков. Венгр Ингоф оказался в самой гуще белогвардейцев. У него сломался штык. Тогда он взял винтовку за ствол и действовал ею, как дубинкой. Враги с разбитыми черепами валились на землю. Но выстрел белогвардейца оборвал жизнь Ингофа. Красногвардейцы вышли победителями, станция оставалась в их руках. На направлении главного удара, в районе железнодорожного моста, противник с каждым часом усиливал огонь, демонстрируя подготовку к атаке. Город оказался окруженным со всех сторон. Тогда военно-революционный комитет железнодорожных мастерских решил вывести из строя мост через Обь, чтобы надолго прервать движение по Алтайской железной дороге. Группа кузнецов и котельщиков пробралась почти на середину моста. Взрывчатки не было. Требовалось расклепать фермы моста, чтобы один из пролетов обрушился в воду. Звон кувалд разносился далеко по воде. Белогвардейцы открыли сильный огонь. Только половина рабочих вернулась с моста, так и не выполнив задания. Под вечер 14 июня 1918 года к защитникам моста прибыл член военно-революционного комитета Казаков. Казаков говорил охрипшим, глухим голосом: — Вам, товарищи, военно-революционный комитет поручает защищать мост во что бы то ни стало. Задача трудная, но почетная... Это ключевая позиция. Будет мост в наших руках — удержим и город. На прощанье Казаков крепко пожал руку С.М. Лучанинову, который возглавил красногвардейский заслон. Вечером 14 июня 1918 года в кабинете начальника станции Барнаул собрался военно-революционный комитет Алтайской губернии. Здесь же были командиры Кольчугинского красногвардейского отряда П.Ф. Сухов, Семипалатинского отряда М.Т. Трусов и представители новониколаевских красногвардейцев. Кругом полыхало зарево пожаров. Железнодорожная станция обстреливалась. По крышам станционных построек и перрону рассыпалась шрапнель и осколки снарядов. Звенели стекла окон, Слышалась близкая ружейно-пулеметная стрельба. — Начнем, пока совсем не стемнело, — приглушенным голосом сказал Присягни. Все эти дни и ночи он много ездил, бывал на предприятиях, посещал красногвардейцев. Говорил, разъяснял, агитировал. К вечеру у него срывался голос. — Коммунистическая партия, Владимир Ильич Ленин,—отрывисто заговорил Присягни,—учат смотреть правде в лицо, правильно оценивать обстановку и принимать решения. Враг окружил город. Наши потери велики, нет пополнений, у нас мало патронов. Силы белогвардейцев увеличиваются. Продолжать бои при многократном превосходстве врага — безумие. Нужно разорвать кольцо окружения и организованно вывести отряды Красной гвардии из города, чтобы сохранить силы для будущих боев с контрреволюцией. Немного подумав, он продолжал: — Многие рабочие двадцать дней находятся в непрерывных боях. У некоторых подавленное настроение. Надо рассказать людям правду. Воодушевить, потребовать от них спокойствия и выдержки. После небольшой паузы спросил: — Есть ли другие предложения? Сидевший рядом Цаплин сказал: — Вопрос ясен. У нас нет времени на разговоры. Пусть товарищ Казаков доложит свои предложения об эвакуации города. Стало совсем темно. Стройный, подтянутый человек встал, молча зажег лампу, развернул на столе карту. Все склонились над ней. Взвешивая каждое слово, Казаков обстоятельно доложил обстановку. — Все попытки врага ворваться в город по железной дороге успешно отбиты. Мост через Обь прочно удерживается железнодорожниками. Противник форсировал реку в двух местах: против Бобровского затона и деревни Гоньбы. Он смял наши заслоны, занял нагорную часть Барнаула и ведет наступление на центр города. Его десант, высаженный с пароходов и барж возле Гоньбы, отбросил наши отряды и наступает на железнодорожную станцию. Казаков взглянул на окно и, прислушиваясь к шуму разгоревшейся перестрелки, продолжал: — Сейчас враг находится близко, возле кирпичных сараев. Стремится ворваться на станцию. Необходимы транспортные средства для эвакуации красногвардейцев, партийных и советских работников, а также вооружения боеприпасов, снаряжения и продовольствия для двух тысяч человек. У нас два пути отхода: водным путем — по Оби на Бийск и по железной дороге — в направлении Семипалатинска. Из доклада Казакова, всесторонне образованного военного специалиста, становилось ясно, что отступление по Оби в Бийск и далее в Горный Алтай — в самое логово контрреволюции, где уже поднят мятеж против Советской власти — имело бы самые пагубные последствия. Кроме того, с занятием Бобровского затона белогвардейцы контролируют водный путь по реке. Цаплин бросил реплику: — Мы не полезем в эту мышеловку! — Остается второй путь, — продолжал Казаков, — на Семипалатинск. Хотя Советская власть в Семипалатинске была свергнута еще 11 июня и прервано железнодорожное сообщение, путь отхода по Алтайской дороге имеет больше преимущества, чем отступление на Бийск. Представители дорожного Совета товарищи Лучанинов и Фомин заверили, что они обеспечат необходимым количествам паровозов и вагонов, чтобы вывезти живую силу из-под удара, пока не замкнуто кольцо окружения. Ревком не имеет связи с соседними городами. Есть лишь недостоверные сведения, что Омск еще не захвачен белыми. Но, по моему мнению, мятеж чехословацкого корпуса долго продолжаться не может и скоро будет подавлен регулярными советскими войсками, которые прибудут из Европейской России. Учитывая обстановку, предлагаю отступать до станции Алейской. Оттуда двигаться в пешем строю до Славгорода. Там погрузиться в эшелоны и по железной дороге выехать на главную сибирскую магистраль, где соединиться с частями Красной Армии. Вместе с ними разгромить противника в Новониколаевске, затем освободить Барнаул. После краткого обмена мнениями военно-революционный комитет утвердил план эвакуации города, предложенный Казаковым, чтобы спасти от физического истребления лучшую часть рабочего класса Алтая — Красную гвардию. Всю ночь в ревком прибывали командиры отрядов и подразделений, партийные и советские работники. Они получали указания и расходились по своим местам. Под огнем противника происходила спешная подготовка к эвакуации. Утром 15 июня 1918 года пять эшелонов отправились со станции Барнаул на станцию Алейскую. Отход прикрывали небольшой отряд венгров и группы красногвардейцев (командовал ими С.М. Лучанинов) у кирпичных сараев, на песчаных буграх у Пивоварки, на 9-й Алтайской улице и возле железнодорожного моста на Оби. Уцелели немногие...

Ответов - 154, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All

Oigen Pl: Встретил вот такой абзац - см. на стр. 102 в издании "Гражданская война на Востоке России: новые подходы, открытия, находки", Посев, 2003: "Многие из участников Барнаульского восстания впоследствии принимали активное участие в боях с Красной армией, Сибирском Ледяном походе. Некоторые из них, как, например, капитаны (впоследствии - полковники) А.И. Камбалин и А.Ю. Шиковский". Там же (см. следующую страницу) о Шиковском есть и такая подробность, что в Барнауле продолжали жить его родные: "...удалось установить, что в 50-е гг. был жив младший брат Августа Юльевича. Он благополучно избежал репрессий, проработав всю жизнь токарем на предприятиях Барнаула." Что-то не нашел подробностей об этом офицере на Форуме - через функцию "Поиск". Хотя они есть - см. пост от 17.12.08 11:15. Заголовок: ВОССТАНИЕ В БАРНАУЛЕ.. ВОССТАНИЕ В БАРНАУЛЕ 11 ИЮНЯ 1918 г. Андрей КРАСНОЩЕКОВ Алтай, №5 (сентябрь-октябрь), 2003, стр. 163-169 http://siberia.forum24.ru/?1-2-0-00000010-000-60-0 У Волкова в энциклопедии: "Шиковский Август Юльевич, р. 1891 на хут. Гоноровка Волынской губ. Из дворян. Житомирская гимназия 1909, Чугуевское военное училище 1914. Капитан, командир «батальона смерти» 1-й гренадерской дивизии. В белых войсках Восточного фронта: с лета 1918 комендант ст. Барнаул, затем помощник командира Барнаульского запасного полка, с окт. по дек. 1918 командир 7-го Сибирского кадрового полка. Подполковник. Окончил курсы академии Генштаба (апр. 1919)..."

barnaulets: Шиковский (Чихоцкий) Август Юльевич Род. в 1891 г. на хуторе Гоноровка Волынской губернии (по др. данным, в Варшавской губернии), из дворян. Поляк, лютеранского вероисповедания. Окончил 1-ю Житомирскую гимназию. В 1909 г. поступил на военную службу вольноопределяющимся в 20-й пех. Галицкий полк. В 1912 г. поступил в Чугуевское военное училище, из которого выпущен в 1914 г. подпоручиком в 1-й лейб-гренадерский Екатеринославский полк. В Первую мировую войну младший офицер, командир роты, начальник учебной команды (после ранения), командир батальона в 1-м лейб-гренадер. Екатеринославском полку. Капитан. 19.05.1915 г был ранен в бою у г. Стрый, 08.10.1915 г. контужен. С 01.05.1917 по 18.01.1918 г. командовал «батальоном смерти» 1-й гренадерской дивизии. Награжден орденами Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом, Са. Анны 4-й, 3-й и 2-й ст., Св. Станислава 3-й и 2-й ст. После демобилизации из армии проживал в Барнауле. Состоял в барнаульской подпольной военной организации, принимал участие в восстании 11.06.1918 г. После свержения советской власти назначен комендантом станции Барнаул (с 18.06 по 20.08.1918 г.), затем с 20.08 по 03.10.1918 г. – помощник командира Барнаульского запасного (3-го Барнаульского Сибирского стрелкового кадрового) полка . С 03.10.1918 г. по 04.01.1919 г. командир 7-го Кузнецкого Сибирского стрелкового кадрового полка. Приказом адм. А. В. Колчака от 18.01.1919 г произведен в подполковники (со старш-вом с 30.06.1917 г.). Обучался на курсах 4-й очереди Академии Генерального штаба, с которых был отчислен по собственному желанию, не окончив курса. С 17.04.1919 г. командовал 43-м Верхнеуральским стрелковым полком. За боевое отличие 22.06.1919 г. произведен в полковники. 23.06.1919 г. был ранен. С августа 1919 г. командовал 41 м Уральским стрелковым полком. 11.09.1919 г. тяжело ранен, отправлен для лечения в тыл (в Барнаул ?). Был эвакуирован в Харбин (11.02.1920 г.). С 01.05.1920 г. по 01.03.1921 г. состоял бухгалтером и штаб-офицером для поручений в Управлении представителя начальника снабжения Дальневосточной армии в г. Харбине. Одновременно с 01.05.1920 г. по 15.11.1925 г. заведующий приютом инвалидов в Харбине. С 15.09.1924 г. по 01.03.1931 г. работал счетоводом на КВЖД, в Харбине и Цицикаре. Перешел в китайское подданство. С октября 1931 г. работал в Харбине представителем чайной фирмы «Караван». Активного участия в политической жизни эмиграции не принимал. С 1935 г. состоял на службе в 3-м (административном) отделе БРЭМ, занимая должности начальника паспортного стола, конторщика, заведующего административно-трудовой частью (с 1944 г.). В 1945 г. арестован контрразведкой «Смерш» и этапирован в СССР. Отправлен в Востураллаг, где по приговору Особого совещания при МГБ СССР получил 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Дальнейшая судьба неизвестна. Есть фото (выставлю чуть позже).

barnaulets: Про брата (совпадает фамилия и отчество - достаточно редкое) - он мне попался случайно в чьем-то следственном деле (сейчас уже не помню, каком), в материалах, относящихся к его пересмотру и реабилитации. Достаточно давно, когда такие дела выдавались относительно свободно. Он проходил как свидетель. На момент дачи показаний, в 1956 г. работал сторожем на моторном заводе. Участником гражданской войны не мог быть по возрасту - он значительно младше А.Ю Шиковского и был тогда еще подростком.


barnaulets: Фото Шиковского 1935 г. (ГАХК. Ф. Р-830. Оп. 3. Д. 54027. Л.1)

barnaulets: barnaulets пишет: 11.09.1919 г. тяжело ранен, отправлен для лечения в тыл (в Барнаул ?). Судя по списку офицеров, размещенному Ю.И. Гончаровым в теме про 3-й Барнаульский полк, он действительно находился после ранения в Барнауле, откуда, видимо, и эвакуировался далее на восток, ранее отступления из города 3-го Барнаульского полка.

Луговчанин: Летом 1918г. Мы на двух телегах отправились из села Наумово за дровами в сторону Кашкарагаихи. На одной телеге был я с пятилетним сыном, на другой рыжий дед Осип. На нас в лесу напали двадцать белогвардейцев, стали меня пытать, чтобы рассказал, где есть брод через реку Чумыш. Угрожали мне, если не скажу, то моего сына сделают инвалидом, просил их о пощаде. Тогда они стали тыкать деда винтовками, которые, по их словам, были полные свинца. ОТ безысходности дед сказал, что покажет брод и привел их к реке. Пока они осматривали местность, он быстро бросился вниз и переплыл в село Старо-Перуново. По деду стрелять не стали, побоялись, чтобы не услышали красные и чтобы их не обнаружили. Через день полк белых переправился и остановился у нас в логу. Затем они зашли с тыла и разбили красногвардейцев, которые были у моста. На следующий день ко мне в дом приполз весь израненный матрос балтиец. Чтобы его не нашли, поселил за огородом в яме с крапивой. Через месяц белые расстреляли пленных в наумовской ж.д. казарме. Их было девять человек. Среди них был другой матрос балтиец. Матроса лечил и ухаживал за ним. Едва встав маленько на ноги, он ушел, меня не послушал. Был он сильно идейный, верил в победу и рвался в бой. В декабре 1919г. белые были разбиты в Тальменке и отступали через село Наумово в Кузнецкий уезд. После себя много муки, фуража разбросали по снегу, чтобы не досталось красным. Воспоминания в семье передавались устно. Со временем имя матроса было забыто или из-за скромности матрос не назвал свое имя.

Новоалтаец: Это чьи воспоминания?

Луговчанин: Рассказал воспоминание о своем прадедушке Зинкин Владимир Никитич. Его продедушка жил в с. Наумова, а пяти лет мальчик был его отцом.

Новоалтаец: Спасибо!

ГончаровЮ.И.: Подлинный документ из 1918г. Тогда участникам восстания с 10 на 11 июня 1918г. ничего придумывать было не надо.Они и не придумывали. В апреле 1923г. эти документы оказались в Алтайском ГО ГПУ .В результате некоторые из тех что говорили в 1918г. правду-оказались в Барнаульском овраге.

Oigen Pl: Коллеги, а есть данные о дате рождения Малюкова Н.Д.? Повсеместно указана только дата смерти.

Новоалтаец: В огне классовых битв (Воспоминания бывшего красногвардейца и партизана т. Панина) 1918 год. В ночь на 26 мая золотопогонникам и кулачеству вместе с чехами удалось взять советский Новосибирск. Пролетариат Барнаула, под руководством коммунистов, организовался в вооруженные отряды. Несколько таких отрядов было отправлено против беляков. Однако до Новосибирска отряды дойти не могли. Под ст. Черепаново красногвардейские отряды барнаульских пролетариев вступили в неравный бой с вооруженными до зубов белогвардейскими полчищами. Завязался бой. Малочисленным и плохо вооруженным красногвардейским отрядам пришлось отступить к Барнаулу. Фронт приближался к Барнаулу. 9 июня поступило извещение о том, что каменский красногвардейский отряд движется по направлению Камень – Барнаул на соединение с нами. Я и три красногвардейца – Грибов, Молчанов, Уражнцев – поехали их встречать и десятого встретили их в селе Шахи. Их было 37 человек. Рано утром 11 июня с каменским отрядом мы выступили в Барнаул. Километрах в двадцати от Барнаула нам стали встречаться выехавшие из города крестьяне. – В городе бой... Город оцепили белые... Мы едва вырвались... Вот все, что мы сумели узнать от них. Этого было мало. Тогда мы решили послать свою разведку. – Совдеп держится, – сообщил разведчик. – Город обложен беляками с трех сторон, восставшими местными купцами, лавочниками, чиновниками. Восстание это было организовано штабс-капитаном Ракиным в ночь на 11 июня. Мы прекрасно знали расположение города и не сомневались, что мы в него войдем с одной из четырех сторон. Мы шли в глубоком молчании, ожидая каждую минуту встретиться лицом к лицу с противником. Нервы у каждого были натянуты до последней степени. Так мы вступили в город, после двух перестрелок с белыми, которые отступили и заняли почту. В совдепе нас встретил тов. Цаплин. Выслушав мое сообщение о происшедшем, приказал: – Выбить из почты белобандитов. Отряд каменцев должен был пойти на помощь нашим отрядам. Почту осаждал отряд красногвардейцев-кольчугинцев и железнодорожников. Мы немедленно двинулись туда. Соединившись, мы вместе повели наступление. В то же время красногвардейцы с лесопильного завода и строители выбивали белогвардейцев из реального училища и мужской гимназии. Через час почта была освобождена от беляков. Фронт белых все ближе и ближе подвигался к Барнаулу. Отряды красногвардейцев в 3000 штыков стали перестраиваться на ротные деления. В помещении станции состоялось собрание, на котором был избран командующим красногвардейскими частями тов. Сухов. 14 июня, в четыре часа вечера, со стороны железнодорожного моста и от Сухого лога почти одновременно раздались орудийные выстрелы. Это был сигнал. Белые начали наступление. Особенно большие силы белых были сосредоточены на участке железнодорожной станции с целью помешать красным отступить из города. Белые вели наступление через Павловский тракт на кирпичный завод. Красногвардейские части прикрывали посадку в вагоны пулеметным огнем. В семь часов вечера по цепи была передана команда: – Встать! Бегом! Ура! Цепь поднялась. Крики «ура», пулеметная и ружейная стрельба – все смешалось. На кирпичном заводе красные столкнулись с беляками лицом к лицу. Здесь уже совсем ничего нельзя было разобрать. Действовал кто как мог: кто стрелял, кто бил штыком, кто прикладом, кто прямо кирпичом. В плен ни те, ни другие не брали. Враг не выдержал и в беспорядке бросился бежать, оставляя раненых, винтовки, шанцевый инструмент, обмундирование. Очистив кирпичный завод, наша рота развернулась в цепь вдоль Павловского тракта. Выкопали окопы. Засели. Приготовились к наступлению белых. Но враг молчал. Ночь прошла спокойно. Утром 15 июня мы сели в вагоны бронированных поездов, а в 5 часов вечера уже были на ст. Алейская. («Красный Алтай» № 212, 7 ноября 1934 г.)

Oigen Pl: Новоалтаец пишет: Вражеский десант отплыл вниз по реке и высадился г. деревне Гоньба (20 км сев.-зап. Барнаула). Среди первых памятников, установленных в Алтайском крае в 1957 году, был и памятник в с. Гоньба: "В Западной Сибири в 1957 г. сооружены памятники со скульптурными группами или мемориальные доски и установлены в местах массовых казней и расстрелов борцов за Советскую власть на Алтае; над обрывом Оби и в березовой роще Народного кладбища в Барнауле, где в 1918 г. проводились расправы белогвардейцев над подпольщиками, советскими работниками, красногвардейцами; на железнодорожном разъезде 18 — на месте расстрела белогвардейцами подпольщиков, рабочих-железнодорожников, борцов за власть Советов; в с. Гоньба, где были учинены расправы белогвардейцев над красными мадьярами; в с. Чистюнька на братской могиле 70 партизан, участников восстания в Зиминском и Чистюньке против Колчака в августе 1919 г.; установлен памятник со скульптурной группой героям мартовского восстания 1919 г. в Кольчугино,в Кузбассе" (на стр. 92 в сборнике "Вопросы истории социального и экономического развития Советской Сибири", изд-во Томского университета, 1986).

Новоалтаец: К годовщине освобождения Барнаула. Находящиеся в Барнауле члены бывшей военной организации, участвовавшие в свержении большевизма, в памятную годовщину освобождения Барнаула послали нижеследующие телеграммы: Барнаул, генералу Биснеку, копия управляющему губернией и капитану Ракину. В историческо великий день освобождения Барнаула от большевизма мы, частичка оставшихся временно в тылу членов временной тайной военной барнаульской организации, участвовавших в свержении большевизма и забытых через год теми, за кого положили жизнь многие члены нашей организации, чтим этот день тесным единением и дружеским обедом. Приветствуем Вас, Ваше Превосходительство, как нашего представителя и поднимаем бокал за Ваше здоровье. 15-6 – 19 г. Штабс-капитан Черных, штабс-капитан Далингер, Строкан, Миськов, корнет Гайдуков, подпоручик Турищев, Усов и т.д. Командиру 3-го барнаульского сибирского стрелкового полка. Тесно собравшись, участники и бойцы бывшей военной организации Временного Сибирского правительства города Барнаула шлем лихим передовым бойцам сердечный привет, поздравление и пожелание полной победы над врагом Родины – большевизмом. 15-6 – 19 г. Штабс-капитан Далингер, штабс-капитан Черных, Строкан, корнет Гайдуков, подпоручик Турищев, Миськов и т.д. («Речь Алтая», N3, 18 июня 1919 г.)

белый: Новоалтаец пишет: Кирпичные сараи были очищены от врагов. Кирпичные сараи. 1. Ворсина Ивана Федорова, по Павловской дорогѣ, въ 2-хъ верстахъ отъ города 2. Кульмаметьева Веніамина Назирова, тамъ же. 3. Климова Петра Гаврилова, тамъ же.

Новоалтаец: Они бежали! Итак, товарищи Цаплин, Присягни и Казаков достойным образом закончили свою политическую карьеру. Более года они туманили головы рабочих, разжигая их низменные страсти несбыточными обещаниями общего передела имуществ и проч., более года они восстановляли класс против класса, разжигая огонь гражданской войны. Они объявляли врагами народа не только буржуазию, но и тех социалистов, которые пытались предотвратить надвигающуюся гражданскую войну. Темный народ слепо поверил этим вождям большевиков, дал им власть, и этой властью они пользовались, между прочим, для того, чтоб, предвидя свое падение, обеспечить и себя, и своих близких деньгами, обстановочкой, продуктами, сладостями. Когда вспыхнула вызванная ими гражданская война, они вынуждены были пойти вместе с отступившими из Барнаула красногвардейцами, толкали их в бой, обманывая сообщениями о вымышленных победах советских войск, о занятии ими Новониколаевска и проч. Немало рабочих, вероятно, попали под пули, поверив в последний раз Цаплину, Казакову и Присягину. Но сами вожди рабочих, по видимому, тщательно оберегали свои особы от пуль противника и, видя полное крушение советской власти, скрывая его от других, искали случая улизнуть. И они бежали, покинув обманутых ими людей, окруженных войсками Временного Правительства, бежали под видом землемеров на крестьянских лошадях, спасая свои драгоценные шкуры. Конечно, нельзя одобрять физического насилия над обезоруженными, но можно понять возмущение того барнаульского рабочего, который, при аресте совдепчиков в селе Панкрушихинском не удержался и ударил Цаплина по шее, прибавив, по словам корреспондента «Алтайского Луча»: — «Вот шея поглянулась, уж больно толста... Раньше была хуже, а вот как за счет наших худосочных детей эти самые поселились на реквизированных ими дачах, шея-то и того, залилась жиром»... Пусть же это позорное бегство откроет окончательно рабочим глаза на тех, кому они еще недавно так слепо верили, и пусть они впредь осторожнее относятся к тем, кто много им обещает. Слепое доверие рабочих таким проходимцам, как Цаплпн, Казаков и Присягин, явилось результатом народной темноты, народного невежества, и отныне первейшей задачей рабочего класса должно явиться широкое развитие образования в рабочей массе, организация вечерних курсов, школ для взрослых, лекций, библиотек, читален и настоящих, серьезных культурно-просветительных организаций. Тогда не так легко будет поймать рабочих на удочку разным полуграмотным авантюристам. С. «Жизнь Алтая», №12, 5 июля 1918

Новоалтаец: Большевистские следы. Управляющий Алтайской дороги доносит в Губернский Комиссариат, что на ст. Алейская, по уходе отряда красногвардейцев и отряда Цаплина, обнаружены 3 могилы. По наведенным справкам, оказалось, что в одной могиле, предполагается, погребен подпоручик Василий Мартынов, расстрелянный советским отрядом. Труп выкопан и похоронен на сельском кладбище. Надпись на колу над другой могилой гласит «Павший борец за свободу — Юзев Шаму, венгерец». Надпись над третьей могилой замыта дождем и разобрать ее не удалось. «Жизнь Алтая», №13, 6 июля 1918

Новоалтаец: Письмо в редакцию: Милостивый Государь Г. Редактор! Покорнейше прошу поместить моё письмо в вашу уважаемую газету, следующего содержания: «После первого неудачного наступления 11 1июня н. с. местных защитников Сибирского Временного Правительства гр. г. Барнаула красногвардейцы учинили форменный грабеж и расстрел граждан без всякого суда и следствия, и мне в это время пришлось скрыться, т. к. я активное участие принимал за Сибирское Временное Правительство, жену же мою арестовали, а старшая дочь 16 лет тоже скрывалась, ее усиленно разыскивали, т. к. она принимала участие против этой банды; младшая девочка 13 лет тоже была арестована, но ее потом выпустили, и вот, воспользовавшись таким удобным случаем, они разграбили все мое имущество, приобретенное трудом в течение нескольких лет, при этом выпытывали прислугу, где находится хозяин, угрожая строгим судом, так в течение четырех суток ихнего властвования, чуть ли не через час, в числе 40 или 20 человек, прибегали в мой дом, обыскивали пассажиров, отбирали у них деньги и документы. И вот в субботу 15 июня н. с. в 4 часа утра войска Сибирского Временного Правительства были уже в городе, так же был взят и Совдеп, который весь без боя разбежался. И вот в этот радостный день для нас, вся моя семья возвратилась домой, и что же?... Когда мы вошли в комнату, то нашим глазам представилось зрелище: посреди комнаты лежали брошенные сундуки и шкатулки со взломанными замками и в беспорядке разбросанное старое и ненужное тряпье, а что было новое и хорошее, то все взяли; в общем, квартира представляла из себя какой-то хаос. И вот теперь моя просьба к гражданам, т. к. большевики бежали в разные стороны по направлению в Новониколаевск, Семипалатинск, Бийск, Славгород, Змеиногорск, и по тому не появятся ли на рынке или в барахольном ряду более заметные вещи, напр. сапоги мужск., гетры с боку модная застежка лесенкой, дамские высокие ботинки шевро, совсем не поношенные белые лайковые туфли, высокий каблук, размер 36 новые, 1 чемодан кожаный желтый, из английской кожи с медным затвором, с желтыми ремнями с медными пряжками на нем, несколько наклеек из таможних ж. д., 2 плюшевых одеяла, одно бордовое, двухспальное совсем новое, а другое полутороспальное желтое, по краям рисунок, немного поношенное; гармония немецкий строй двухрядная с медной скобой около клавишей; черная шелковая шаль большая, другая белая креповая с вышитым белым же шёлком японским рисунком, белье новое и проч. Если таковые вещи появятся, по покорнейше прошу задерживать и препровождать в местное управление милиции и сдать в распоряжение властям. Прошу не оставить мою просьбу. С совершенным почтением. В. Д. Петухов. Редактор С. А. Голубев «Алтай», №11, 22 июня 1918

Новоалтаец: Во вторник, 11-го июня, во время нападения красногвардейцев на номера Петухова, я был арестован и доставлен в совдеп. При обыске у меня был отобран бумажник, в котором находились 4010 р. денег, продовольственная карточка, вексель на имя И.И. Видеман с бланковой надписью последнего, бельевые квитанции заграничной прачечной, а кроме того была отобрана связка ключей. В номерах Петухова красногвардейцы взяли мой временный вид на жительство. Прошу считать все документы недействительными. Если что-либо из похищенного будет найдено, то прошу доставить за вознаграждение по адресу: Большая Олонская, дом №4, верх, Георгию Казимировичу Домбровскому. «Алтайский луч», №76, 22 июня 1918 Убедительно прошу редакционный коллектив газеты «Алтайский Луч» поместить настоящее мое обращение к гражданам гор. Барнаула: Во вторник, 11 июня, в 3 часа дня, красногвардейцы напали на номера Петухова и, с угрозами расстрела на месте, арестовали меня, хозяйку номеров — М. Д. Петухову и находившегося в номерах гражд. Г. К. Домбровского. После обыска в доме мы все трое были доставлены к Цаплину, который распорядился взять нас под стражу. В Совдепе я был снова обыскан, причем при обыске красногвардейцы отняли у меня бумажник, в котором находились паспорт, личине документы и 1435 рублей денег. При разгроме номеров Петухова у меня похищены штиблеты. Я — человек приезжий, знакомых не имею, службы найти не могу. Убедительно прошу граждан откликнуться на мое бедственное положение. Иного выхода, кроме голодной смерти, пока для меня нет, — вот почему я прошу помочь мне пожертвованиями, хотя бы заимообразно, и службой. Адрес мой: номера Петухова на Томской улице, комната 2. Александр Максимович Соложенников Примеч. редакции. Правильность настоящего засвидетельствована известными редакции лицами. «Алтайский луч», №77, 23 июня 1918

Новоалтаец: В стане побежденных (по рассказу участника) В ночь на 11 июня в совдепе было получено известие, что чехословаки на ст. Тальменка окружают советские войска. Отряд коммунаров численностью в 60 человек, состоящий из членов партии и наиболее сознательных рабочих, дисциплинированный и верный защите советской власти, двинулся на подмогу. В 4 часа утра белогвардейцы произвели в Барнауле переворот. Ими были заняты Конюшенный, Соборный, гимназия и реальное. С часу на час ожидалось нападение на совдеп. Оставшиеся в совдепе члены В. Р. Ком-та, с группой в 30 человек забили тревогу. Спешно отряд коммунаров был со станции Алтайской вызван обратно. Вокзал оставался не занятым белогвардейцами. В 7 ч. утра коммунары с боев по Московскому пр. от вокзала продвинулись к совдепу. Совдеповцы ожили. Общая растерянность улеглась. Днем отряду коммунаров был отдан приказ выбить белогвардейцев из опорных пунктов гимназии и реального. Началась стрельба из бомбомета. Белогвардейцы отвечали дружными выстрелами, но, поняв неравенство сил, частью к Прудским, частью по мосту через пруд бежали. На горе стоял пулемет, и во время переправы через мост немало пало белогвардейцев. К вечеру к совдепу еще подошла подмога с фронта в 250 человек. Город был окончательно занят красногвардейцами. Почта после упорного боя перешла в руки советских войск. Но все же слухи о приближении чехословаков были так велики, что советский штаб решил эвакуироваться в новую резиденцию — на вокзал. В среду утром отряд коммунаров двинулся на ст. Рубцовку для встречи с семипалатинским отрядом во главе с бежавшим исполкомом. Забрав семипалатинцев с прибывшими из Кузнецка красногвардейцами, коммунары обратно поехали в Барнаул. Ехали полные надежды, ибо подкрепление было сильное: 800 человек красногвардейцев и несколько пулеметов. На вокзале барнаульским штабом они были встречены известием, что Новониколаевск обратно взят советскими войсками, что к Барнаулу к ним идут на помощь… Ожили, но ненадолго. Вечер в четверг прошел тревожный слух, что чехословаки переправились через Обь и с горы и с берега окружают Барнаул. Снова совдеп в опасности. Отряд коммунаров тихо по спящим улицам пробрался в совдеп, представлявший из себя жуткую картину: он был покинут последними защитниками, ушедшими на гору с пулеметом для задержки противника. Около Знаменской церкви коммунисты видели сигнализацию красными фонарями. Было ясно, что чехословаки окружают Барнаул со всех сторон. Защита здания совдепа была бесполезной. Рассыпавшись цепью около Алтайских улиц, барнаульский совдеп решил прорваться к Семипалатинску для переправы в Омск. Вожди упорно верили, что Омск находится в руках советских войск, и настойчиво вселяли эту мысль в голову красногвардейцев. К моменту эвакуации на вокзале было много рабочих из прилегающих районов. Все говорили, что есть еще надежда на спасение. И только один вождь, в беседе с близкими товарищами, поставил вопрос: не лучше ли остаться в Барнауле? Пусть арестуют… Категорический отказ был ему ответом. К моменту отхода поезда произошло нечто неожиданное: почти все барнаульские рабочие из мастерских и Глядена побросали оружие и отказались ехать. Таким образом, барнаульский совдеп оказался в плену семипалатинских и кузнецких отрядов. Барнаульцев с отрядом коммунаров было не более сотни-двух. Это обстоятельство оказалось роковым… Господами положения был тот, кто обладал силой. И сила эта вскоре дала себя почувствовать: на ст. Алейской, где бежавшие войска устроили стоянку на два дня, были произведены выборы в военно-революционный штаб, и в число их не попал ни один барнаулец. Только один оказался «кооптированным». Начался разлад. Уцелевшие, лучшие большевики почувствовали до ужаса трагизм своего положения: ничем и никем не сдерживаемые семипалатинские и кузнецкие отряды вскоре выявили свою истинную сущность: на станциях грабили мирных жителей, стреляли в безоружных граждан и производили всяческие насилия. Горячая речь Цаплина, что «здесь не место грабителям, убийцам и насильникам» не убедила никого, и дело до шло до того, что вся эта почтенная гвардия с оружием в руках требовала «раздела» советских денег… Их у казначея было 580 тысяч (неизвестно, были еще другие суммы). Кроме того, чужестранные красногвардейцы вслух похвалялись, что «вот-де, мол, в Барнауле поживились, так надо то же сделать и в других городах». Для коммунаров и небольшой группы барнаульских рабочих было ясно, что их союзники - банда босяков, далеких от всяких политических платформ, собравшихся для самых низменных целей… Никакие протесты не помогали. Оставалось два выхода: оставаться ли в плену у банды или, побросав оружие, бежать, не запятнав свое имя позором союза с насильниками. Част коммунаров, сделав соответствующее публичное заявление, сдав оружие, покинула столь своеобразный штаб. То же хотели сделать оставшиеся активные работники большевиков, но их положение хуже. Что же касается вождей Цаплина и Казакова, то они буквально находятся в плену. Тысяча глаз следит за Цаплиным. Малейшее его движение берут под подозрение. Даже такая невинная попытка, как осмотр идущего за отрядом автомобиля, вызывает озлобление и возгласы: «Бежать хочешь?» Настроение большевистской публики самое невиданное. Между семипалатинским и кузнецким отрядами — раздор. Все это, по видимому, кончится истреблением друг друга. Отряды двигаются пешим порядком, в центре которого на автомобиле, окруженный конвоем, сидит Цаплин, по направлению к Славгороду с надеждой через Татарку пробраться в Омск. S. «Алтайский луч», №77, 23 июня 1918



полная версия страницы