Форум » Борьба на всех фронтах » Отступление белых частей из г. Барнаула, декабрь 1919 г. » Ответить

Отступление белых частей из г. Барнаула, декабрь 1919 г.

Новоалтаец: Уважаемые коллеги! Прошу поделиться материалами, у кого что есть, касательно боев в декабре 1919 г. за Барнаул и отступления белых частей по Алтайской ж/д. Лично меня больше всего интересуют все события при отступлении вдоль ж/д линии между Барнаулом и ст. Усть-Тальменской. Во-первых, конечно, это воспоминания А.И. Камбалина: http://www.dk1868.ru/history/kambalin.htm Барнаульская интеллигенция предлагала Камбалину договориться с большевиками: "Меня посетил председатель барнаульской уездной управы г-н Каплистратов (тип интеллигента-народника). Он повел такие речи: Омское правительство-де оказалось несостоятельным вывести страну из создавшегося тяжелого положения, война должна быть закончена миром большевиками, которые теперь-де уже не те, многому научились и сумеют восстановить порядок и хозяйство". Камбалин на уговоры не поддался, а Каллистратова только чудо спасло от военно-полевого суда. Генерал Каппель, которому подчинялись части в Барнауле, отдал приказ удерживать Барнаульско-Бийский район во что бы то ни стало. Однако в эти же дни "партизанские красные отряды стали проявлять необычайную активность и дерзость. Город был наводнен их тайными агентами, которые при содействии местных большевиков - рабочих пимокатных, канатных и прочих заводов, а также железнодорожных мастерских Алтайской дороги, вели бешеную пропаганду, сея смуту и панику в населении и деморализуя части войск. Агитаторов не раз ловили в казармах третьего Барнаульского полка и расправлялись с ними беспощадным образом". Белых побеждала не военная мощь - их решимость слабела, их сила разлагалась изнутри. "5 декабря караул у железнодорожного моста через Обь из состава 1-го Железнодорожного охранного батальона с пулеметом скрылся, уйдя к красным". 6 декабря красные стали наступать со стороны деревни Ересной. "Пехотные наши части заняли позиции, артиллерия морских стрелков изготовилась к отбитию атаки - и, как только красные дошли до пристрелянных рубежей, мы открыли губительный огонь по их цепям. Красные бежали назад, потеряв много убитых и раненых. От последних мы узнали, что перед нами части товарища Мамонтова. Голубые уланы" преследовали красных верст на 10-15". 7 декабря красные прислали предложения сдаться, однако Камбалин опять отказал парламентерам. В это время "окружение Барнаула становилось все более тесным, оставляя открытым только путь на восток. Из-за нового перерыва проводов мы лишились связи с Новониколаевском. С этой минуты мы могли рассчитывать только на себя да на Господа Бога". 9 декабря красные начали новую атаку на город, теперь с помощью бронепоезда, который, как предполагает Камбалин, был пригнан из Рубцовска. "Положение в городе становилось все более тревожным, каждую минуту можно было ожидать выступления местных красных. Комитет городской самообороны едва справлялся с возраставшими случаями убийств из-за угла, ночными грабителями, бесцельной стрельбой на окраинах и т.д. Все боеспособные части были в расходе, резервов никаких". Камбалин принял решение отступать. В ночь на 10 декабря 1919 года войска Барнаульского района вышли из города к узловой станции Алтайская. "Наш бронепоезд под утро последним покинул мертвую станцию Барнаул. Город погрузился во мрак и тишину..." В эти дни, кстати, решилась судьба старого железнодорожного моста - у белых под командой Камбалина не хватило сил или решимости взорвать это сооружение, построенное совсем недавно (в 1913 году). "Все, что мы были в состоянии сделать, это разобрать в нескольких местах рельсы на мосту. Бронепоезд наш неоднократно подходил к мосту и посылал свои гостинцы в покинутый город и на станцию Барнаул". От Алтайской белые стали отступать к Повалихе и Озеркам. В Усть-Тальменской белые встретили партизан и вступили в бой. "Для поддержки наступления барнаульцев я приказал открыть огонь батарее орудий, погруженной на платформу поезда на запасных путях. Орудия снимать было некогда, повернули только их жерлами в сторону красных и открыли огонь. Водонапорная башня сыграла роль хорошего наблюдательного пункта". Эта башня и сейчас возвышается возле станции Тальменка. Барнаульцы отбили красных от Тальменки и у пленных выяснили, что воевали с частями регулярной Красной Армии. Пленные рассказали, что Новониколаевск взят - если бы Камбалин помедлил с отходом из Барнаула, то белые попали бы в мешок. На совещании всех командиров решили идти в Кузнецкий уезд. Предвидя трудности похода, бросили все лишнее имущество, орудия везли на санях, всех нестроевых поставили в строй. Пришлось бросить даже тысячу пудов овса, множество шикарных колясок, которые "должны были попасть в руки новых владельцев в лице мужичков Тальменки и Наумовой".

Ответов - 110, стр: 1 2 3 4 5 6 All

Новоалтаец: Что-то там с датами напутано, даже если это по старому стилю. А деревня "Частюнька" - это, надо полагать, Чесноковка.

barnaulets: Сибирецъ пишет: а не тот ли самый Пентегов? Пентегов Алексей Петрович Тот самый. А до этого он еще и в 3-м Барнаульском полку успел послужить.

barnaulets: Новоалтаец пишет: Что-то там с датами напутано, даже если это по старому стилю. А деревня "Частюнька" - это, надо полагать, Чесноковка. У него там вообще с датами (и не только) полный швах. Видимо, по памяти писал. А память спустя 20 лет сильно подводила. Очень ненадежный источник.


barnaulets: Новоалтаец пишет: Переночевав в с. Тальменки, мы наутро двинулись дальше большими переходами и с большой осторожностью, чтобы скорее выйти из соприкосновения с 30-й советской дивизией. Выполнить поставленную задачу удалось только через 5-6 переходов, но за это время из Барнаульской группы бесследно исчез Воткинский запасный полк, двигавшийся по отдельному самостоятельному маршруту. Попытки обнаружить его нашей разведкой, высланной на путь его движения, не дали никаких результатов. На первом или втором переходе от селения Тальменки обнаружили печальные следы роты 51-го Сибирского полка, покинувшей свои позиции у с. Повалихи. Командир роты поручик Степанов, офицеры и часть надежных солдат были ночью перебиты, а рота перешла к красным. Забавно, что то же самое, почти слово в слово Камбалин писал про отряд де Липпе-Липского. А вот про 15-й Воткинский кадровый полк он писал, что тот был передан им в 7-ю Уральскую дивизию горных стрелков во время встречи с последней. А рота 51-го ССП у Камбалина именуется ротой ж\д охраны. Поручик Степанов Василий Степанович, кстати, не был тогда убит. Он жил в Барнауле, был арестован в 1933 г., осужден на 10 лет. Расстрелян в 1937 г. в Сандармохе.

barnaulets: Про боевые качества его отряда, со слов Липпе-Липского представлявшего собой чуть ли не образцовую часть (за что их взяли в конвой генерала Каппеля) Камбалин был совсем другого мнения. Как и про командирские качества его начальника. И он после их самовольного ухода только вздохнул с облегчением.

Новоалтаец: "Два взгляда на бой у Тальменки недалеко от Барнаула во время Гражданской войны в России": https://vk.com/@vault_eight-dva-vzglyada-na-boi-u-talmenki-nedaleko-ot-barnaula-vo-vremy

белый: Для пущей убедительности не хватает ссылок на Нафикова-Сукина и фотографии истинного завоевателя Барнаула Неборака А.А.

ГончаровЮ.И.: белый

Ратник: Только фото отзеркалить надо было музейщикам,"20 лет РККА" на другой стороне носилась.

Новоалтаец: Виктор Эльцин, «Пятая армия и сибирские партизаны» (из книги «Борьба за Урал и Сибирь», Москва, 1926): На следующий день мы уже были в пути на Барнаул и с часу на час должны были столкнуться с центральным ядром партизанской армии. Не успели мы по приезде в Барнаул стряхнуть снег в комнате, как вдруг вбегает запыхавшийся человек и заявляет, что он местный коммунист и пришел сообщить нам, что партизаны на конях собрались на площади около Главного Штаба и требуют выдачи им Мамонтова для расправы. Из его слов мы успели лишь разобрать, что, ввиду закрытия и вооруженной охраны винных складов нашим полком, партизаны собрались перед Главным Штабом с требованием отпустить им вина. Когда же они узнали, что некоторые командиры их частей сами пьют, то, раздосадованные, потребовали их к ответу. Это был бунт партизан против своих «атаманов». Что было бы дальше, если бы нами не были приняты меры —трудно сказать. Одному из наших товарищей, отличавшемуся громким голосом, удалось воздействовать на толпу заявлением, что против неистовствующих будут приняты меры, а конным партизанам он приказал в течение трех минут покинуть площадь; при этом заявил, что тот, кто останется, будет объявлен врагом Советской власти и Красной Армии. Последнее произвело на них такое впечатление, что через две минуты на площади никого не осталось. Это обстоятельство показывает нам, что авторитет Советской власти и Красной Армии был очень велик. После такого происшествия мы поставили Мамонтову (главнокомандующему) вопрос ребром, может ли он отвечать за спокойствие в городе в такой момент, когда сегодня его командиры были сами освобождены нами от расправы со стороны партизан?! Подчиняются ли ему его командиры? Будет ли он работать рука об руку с Советской властью? Мы могли с ним так говорить, потому что только сейчас еще стояли между ним и его армией. Он чувствовал всю неустойчивость своего положения и дал согласие содействовать нам в нашей работе. Мы с своей стороны обещали ему поддержку, как командарму и вождю партизанской армии. В этот момент в 8-ми верстах от города стояли белые, и наш полк, сделавший только сегодня 80 верст перехода, вынужден был вечером выступить против них, так как партизаны пока что занимались в городе ловлей контрреволюционеров, которых сотнями приводили в ревком, «осматривали» оставленные склады с обмундированием и занимались «переодеванием». Город был мертв, так как жители боялись высунуть нос, не будучи уверенными, что их не сочтут за пособников белых и не арестуют. Ревком, сорганизованный совместно большевиками и бывшими левыми эсерами, занимался только тем, что выдавал записки всему населению в том, что «имущество его не подлежит конфискации и реквизиции». По городу с песнями и криками разъезжали партизаны в различных одеждах — от порванной поддевки до поповской рясы, с кадилами в руках, при чем на шеи лошадей были подвязаны кисти церковных одеяний. Всего партизан было сосредоточено в городе свыше 12.000. Где находились отдельные отряды и как они расположились, не было известно, потому что командиры пьянствовали, а сами пикаря «шуровали» по складам и магазинам. Всякое промедление в принятии мер означало окончательный разгром города и полное разложение тех партизанских частей, которые еще сохранили хоть видимость военной силы. О разоружении их и расформировании не могло быть и речи до тех пор, пока предварительно не удалось бы морально и политически на них воздействовать. Поэтому, наряду с целым рядом воззваний и обращений к ним, мы, получив предварительно согласие Мамонтова, собрали их в цирке до 3, 4 тысяч. Все они пришли в полном вооружении. В течение 4-х часов беседовали мы с ними по ряду вопросов. Наконец мы договорились, что часть из них, которая пойдет домой, сдаст оружие, часть вольется в пятую Армию, а остальные со своим оружием, не будучи расформированы, будут расквартированы в окрестных деревнях города Барнаула. Таким образом удалось спасти город и самую партизанскую армию от гибельных последствий ее городского пребывания. Будучи у себя в селе, партизаны относились бережно к хозяйствам тех домов, где им приходилось останавливаться и располагаться. Другое дело — город. Здесь все чужое. Тут не мешает кое-чем и поживиться. Ведь все — буржуйское, колчаковское. Такое отношение к городу коренилось, как я уже выше указал, в той роли, которую играл город в колчаковский период. Но это было бы полбеды. Главная опасность состояла в том, что город разлагал партизан. Из бойцов он делал их грабителями, из воинской единицы они превращались в группы кочующих и «шурующих» на территории города людей. Они не были грабителями сами по себе, так как то, что они брали и захватывали, они делали открыто, и под этим скрывалась не наклонность их характера, а их классовая вражда к городу и буржуазии; но для городского хозяйства, для советского строительства, для политического руководства рабочего класса это было, по существу, очень гибельным явлением. По природе своей партизанская армия не может существовать на мирном состоянии в период бездействия. Она немедленно теряет свою военную силу и превращается в людей, просто выбитых из колеи и представляющих фермент для всяческих движений и восстаний. Поэтому главной задачей является быстрое и, впер вое время, пока они еще не разложились, безболезненное расформирование их и разоружение. Опыт создания из них регулярных дивизий окончился неудачно. Об этом — в дальнейшем.



полная версия страницы