Форум » Борьба на всех фронтах » Бои за Барнаул 13-15 июня 1918 г. » Ответить

Бои за Барнаул 13-15 июня 1918 г.

Новоалтаец: Решил выложить здесь наиболее подробный из имеющихся у меня материалов по этим боям. Источник, правда, советский. Если у кого есть что добавить, какие-нибудь дополнительные факты и т.п. – буду очень рад. ...И снова гудки железнодорожных мастерских созывали трудящихся Барнаула на защиту города. Перед рабочими и членами их семей выступали с немногословными, но проникновенными речами Присягни и Цаплин. Они призывали к обороне родного города. После митинга толпы стариков, женщин и подростков с лопатами и ломами двинулись к железнодорожному мосту на Оби. Здесь под руководством старых солдат и раненых красногвардейцев горожане рыли окопы, траншеи. С высокого обского крутояра отлично просматривалась прилегающая местность и хорошо простреливались подступы к мосту. Днем 12 июня 1918 года в Барнауле стало известно, что со стороны Камня приближаются два парохода с десантом белогвардейцев под командованием полковника Будкевича. Чтобы воспрепятствовать движению этих судов к Барнаулу, по приказу военно-революционного комитета был срочно отправлен вниз по Оби наскоро сформированный отряд в количестве 200 железнодорожников и 50 венгров во главе с рабочим депо П.Ф. Гореньковым. Красногвардейцы прибыли под Гляден (ниже железнодорожного моста через Обь), выбрали там удобную для обороны местность и окопались. На рассвете 13 июня 1918 года по Оби шли пароход и моторка под белым флагом. Суда приближались к берегу. — Без команды не стрелять! — передавалась по цепи команда Горенькова. Моторка, а за ней пароход причалили к обрывистому берегу. С судов начали выскакивать белогвардейцы. Выждав, когда солдаты высадились на берег, Гореньков подал команду. Заговорили красногвардейские винтовки и пулемет. Огонь был настолько неожиданным, что вражеские десантники бежали к своим судам. Многих из них пули настигли прежде, чем им удалось забраться на пароход. Белогвардейцы прыгали с высого берега в моторную лодку и настолько ее перегрузили, что она опрокинулась и затонула. Вражеский десант отплыл вниз по реке и высадился г. деревне Гоньба (20 км сев.-зап. Барнаула). Позже один из пленных сообщил, что из 300 десантников уцелели только 70. Тем временем наступающий по Алтайской железной дороге противник 12 июня занял станцию Алтайскую и выслал заградительный отряд на Бийскую ветку. Главные же силы врага продолжали продвигаться к Барнаулу. В тот же день противнику удалось исправить повреждения железнодорожного пути и его головной эшелон достиг Оби. Теперь белых отделяла от желанной цели только великая сибирская река. На противоположном крутом берегу хорошо виден был Барнаул. В ночь на 13 июня 1918 года конная разведка противника приближалась к железнодорожному мосту через Обь. На рассвете белогвардейцы пытались с ходу овладеть мостом, но, встреченные огнем красногвардейского бронепоезда, откатились назад. От станции Алтайской до Оби, на участке протяжением около 12 километров, стояло десять вражеских эшелонов. В них находились Томский и Новониколаевский добровольческие полки, а также отряды капитанов Буркина, Никитина, Степанова, Николаева, поручика Лукина и батальон чехословаков под командованием поручика Гусарека. Общая численность войск противника составляла свыше 3000 штыков и сабель. Кроме того, у белых была артиллерия. Головной эшелон стоял в двух километрах от Барнаула. Ключевой позицией, овладев которой, можно было порваться в город, был железнодорожный мост через Обь. Бой за мост развернулся с утра 13 июня. Противник предпринимал одну атаку за другой. Артиллерия врага вела сосредоточенный огонь по окопам красногвардейцев, защищавшим мост, и по железнодорожной станции. Временами артиллерийский огонь переносился на территорию железнодорожных мастерских, а также на Нагорное кладбище, где располагались красногвардейские заставы. Казалось, что белогвардейцы вот-вот ворвутся на мост. В этот критический момент по предложению С.М. Лучанинова машинист паровоза разогнал два вагона, груженные балластом. Вагоны на большой скорости докатились до противоположного берега реки и на последнем пролете моста, где были сняты рельсы, крепко осели на нижние балки, надежно перекрыв путь для вражеских эшелонов. Общее число защитников моста составляло около 500 бойцов: 100 человек рабочих-железнодорожников под командованием М.Н. Кудаева занимали окопы на высоком откосе, держа под огнем прилегающую местность; семипалатинский отряд во главе с М.Т. Трусовым — около 350 красногвардейцев — располагался вдоль берега Оби и на железнодорожной насыпи. На мосту находились железнодорожники и венгры. Их было не более 50 человек. Командовал ими Д.И. Николайчук. Участники строительства этого моста — опытные верхолазы Д.И. Николайчук, Н.Н. Степанов, а также венгры Ковач Вильгельм, Прокач Иосиф. Кольб Юлиус — проявили исключительную отвагу. Бесстрашно передвигаясь по верхним строениям моста, метким ружейным огнем и гранатами они уничтожали вражеских солдат, пытавшихся проникнуть на мост. С высокого берега, затаив дыхание, красногвардейцы следили за действиями смельчаков. Где-то далеко внизу поблескивала обская вода. Белогвардейцы открывали ураганный огонь. Пули со звоном стучали по железным фермам, рикошетили с воем и визгом. Но бесстрашные воины выходили победителями. Бой продолжался в течение всего дня. Красногвардейцы прочно удерживали мост. Оценивая обстановку, сложившуюся под Барнаулом, Гайда вынужден был признать: «Атаковать с фронта железнодорожный мост, длиною почти в один километр, в направлении к обрывистому берегу не имело смысла...» [ПАНО ф. 5, оп. 4, д. 1524, л. 52] Войска противника получили задачу форсировать реку одновременно в районе Бобровского затона (южнее Барнаула 7—8 км) и в районе деревни Гоньба (сев.-зап Барнаула 18—20 км) и отсюда нанести два удара. Первый удар наносился из района Бобровского затона силами Томского и Навониколаевского полков во главе с капитаном Степановым и поручиком Луниным и одной чехословацкой роты под командованием подпоручика Чесноховского. Другой — из района Гоньбы силами батальона капитана Николаева, остатков десанта полковника Будкевича и Барнаульского отряда штабс-капитана Ракина. Соединившись западнее Барнаула в районе деревни Власихи, они намеревались окружить основные силы Красной гвардии, оборонявшиеся в городе. Военно-революционный комитет разгадал замысел врага, но не имел возможности перебросить к местам форсирования Оби сколько-нибудь значительные силы. Для прикрытия города со стороны реки, на горе сплошного фронта не было. Небольшие отряды красногвардейцев и венгров были растянуты вдоль Оби. Мелкие группы бойцов связывались друг с другом дозорами и патрулями. 13 июня 1918 года командир красногвардейского отряда Н. Ерушев, находившийся на горе, видел, как на противоположном берегу реки большие группы белогвардейцев продвигались где пешком, где вплавь на лодках, от железнодорожной насыпи к Бобровскому затону по протокам и залитым водой лугам. В то же время вражеские пособники на этом берегу реки разводили большие костры, чтобы указать белым место переправы. Красногвардейцы погасили костры и арестовали вражеских сигнальщиков. Во второй половине дня от противоположного берета перед горой отплыли семь лодок с десантом противника. Всего переправлялось до 100 белогвардейцев. Когда лодки выплыли на середину реки, с горы по команде Ерушева красногвардейцы залповым огнем отогнали вражеских десантников. Белогвардейцы забрали в Бобровском затоне все катера, баржи, лодки, оставленные красногвардейцами в спешке отступления. В ночь на 14 июня они форсировали Обь и захватили плацдарм на левом берегу реки, у пригородной деревни Крестной. С наступлением утра с восточного берега Оби полетели снаряды. Они ложились вдоль Змеевского тракта на горе. Враг обрабатывал позиции красногвардейцев артиллерийским огнем. Бойцы отстреливались, лежа в окопах. И.В. Ерушев сразу же приступил к организации боя, развернув свою оборону поперек горы, от обрыва над Обью до пруда. От его глаз ничто не могло укрыться. Вскоре белогвардейцы поднялись и пошли в атаку. Тогда заговорил красногвардейский пулемет. Было видно, как падали враги. Цепь противника остановилась. — В атаку! За мной! — крикнул Ерушев и бросился на белых. Дружным штыковым ударом рабочие отбросили врага. Но слишком большое численное превосходство было у противника. Красногвардейцы, теснимые врагом, начали отходить к городу. Переправившись через Обь, войска противника развернули наступление в обход города с юго-запада. В первой половине дня они вышли на линию Алтайской железной дороги и сожгли небольшой деревянный мост у девятнадцатого разъезда, отрезав путь отхода на Семипалатинск. Продолжая наступление, они заняли деревню Власиху, где произошло соединение с частями белых, наступавших со стороны Гоньбы. Во второй половине дня белогвардейцы завязали упорные бои на южной и юго-западной окраинах Барнаула, сосредоточив основные усилия на захвате железнодорожной станции. Красногвардейцы отважно и мужественно отбивали атаки противника. Из-за бугра, со стороны Гоньбы, озираясь по сторонам, показалось десятка два разведчиков. Один из них долго шарил по местности глазком бинокля и, ничего не заметив, подал знак рукой о движении к кирпичным сараям. По цепи затаившихся красногвардейцев пополз шепот: — Стрелять только по команде... Короткими перебежками разведчики приближались к кирпичным сараям, а когда до них осталось метров двести, залегли, потом снова устремились вперед. — По белым огонь! Ни один из разведчиков не произвел выстрела. — В царство небесное отправились с донесением! Красногвардейцы промолчали в ответ на шутку рабочего Алексея Петровича Панина. За бугром тотчас показались белогвардейцы, развернувшиеся в цепь. Зазвенел на высоких нотах голос Оскара Гросса — командира интернациональной роты: — В штыки! Первым бросился в контратаку Панин. Шутник оказался большим мастером штыкового боя. Четыре белогвардейца с криками, руганью устремились на Панина. Он создал видимость, что отступает, преследующие растянулись цепочкой. Это и нужно было Панину. Один за другим от его сильного, неотразимого удара штыком упали на землю два белогвардейца, остальных срезал боевой товарищ Панина — Д.Н. Волков. Венгр Ингоф оказался в самой гуще белогвардейцев. У него сломался штык. Тогда он взял винтовку за ствол и действовал ею, как дубинкой. Враги с разбитыми черепами валились на землю. Но выстрел белогвардейца оборвал жизнь Ингофа. Красногвардейцы вышли победителями, станция оставалась в их руках. На направлении главного удара, в районе железнодорожного моста, противник с каждым часом усиливал огонь, демонстрируя подготовку к атаке. Город оказался окруженным со всех сторон. Тогда военно-революционный комитет железнодорожных мастерских решил вывести из строя мост через Обь, чтобы надолго прервать движение по Алтайской железной дороге. Группа кузнецов и котельщиков пробралась почти на середину моста. Взрывчатки не было. Требовалось расклепать фермы моста, чтобы один из пролетов обрушился в воду. Звон кувалд разносился далеко по воде. Белогвардейцы открыли сильный огонь. Только половина рабочих вернулась с моста, так и не выполнив задания. Под вечер 14 июня 1918 года к защитникам моста прибыл член военно-революционного комитета Казаков. Казаков говорил охрипшим, глухим голосом: — Вам, товарищи, военно-революционный комитет поручает защищать мост во что бы то ни стало. Задача трудная, но почетная... Это ключевая позиция. Будет мост в наших руках — удержим и город. На прощанье Казаков крепко пожал руку С.М. Лучанинову, который возглавил красногвардейский заслон. Вечером 14 июня 1918 года в кабинете начальника станции Барнаул собрался военно-революционный комитет Алтайской губернии. Здесь же были командиры Кольчугинского красногвардейского отряда П.Ф. Сухов, Семипалатинского отряда М.Т. Трусов и представители новониколаевских красногвардейцев. Кругом полыхало зарево пожаров. Железнодорожная станция обстреливалась. По крышам станционных построек и перрону рассыпалась шрапнель и осколки снарядов. Звенели стекла окон, Слышалась близкая ружейно-пулеметная стрельба. — Начнем, пока совсем не стемнело, — приглушенным голосом сказал Присягни. Все эти дни и ночи он много ездил, бывал на предприятиях, посещал красногвардейцев. Говорил, разъяснял, агитировал. К вечеру у него срывался голос. — Коммунистическая партия, Владимир Ильич Ленин,—отрывисто заговорил Присягни,—учат смотреть правде в лицо, правильно оценивать обстановку и принимать решения. Враг окружил город. Наши потери велики, нет пополнений, у нас мало патронов. Силы белогвардейцев увеличиваются. Продолжать бои при многократном превосходстве врага — безумие. Нужно разорвать кольцо окружения и организованно вывести отряды Красной гвардии из города, чтобы сохранить силы для будущих боев с контрреволюцией. Немного подумав, он продолжал: — Многие рабочие двадцать дней находятся в непрерывных боях. У некоторых подавленное настроение. Надо рассказать людям правду. Воодушевить, потребовать от них спокойствия и выдержки. После небольшой паузы спросил: — Есть ли другие предложения? Сидевший рядом Цаплин сказал: — Вопрос ясен. У нас нет времени на разговоры. Пусть товарищ Казаков доложит свои предложения об эвакуации города. Стало совсем темно. Стройный, подтянутый человек встал, молча зажег лампу, развернул на столе карту. Все склонились над ней. Взвешивая каждое слово, Казаков обстоятельно доложил обстановку. — Все попытки врага ворваться в город по железной дороге успешно отбиты. Мост через Обь прочно удерживается железнодорожниками. Противник форсировал реку в двух местах: против Бобровского затона и деревни Гоньбы. Он смял наши заслоны, занял нагорную часть Барнаула и ведет наступление на центр города. Его десант, высаженный с пароходов и барж возле Гоньбы, отбросил наши отряды и наступает на железнодорожную станцию. Казаков взглянул на окно и, прислушиваясь к шуму разгоревшейся перестрелки, продолжал: — Сейчас враг находится близко, возле кирпичных сараев. Стремится ворваться на станцию. Необходимы транспортные средства для эвакуации красногвардейцев, партийных и советских работников, а также вооружения боеприпасов, снаряжения и продовольствия для двух тысяч человек. У нас два пути отхода: водным путем — по Оби на Бийск и по железной дороге — в направлении Семипалатинска. Из доклада Казакова, всесторонне образованного военного специалиста, становилось ясно, что отступление по Оби в Бийск и далее в Горный Алтай — в самое логово контрреволюции, где уже поднят мятеж против Советской власти — имело бы самые пагубные последствия. Кроме того, с занятием Бобровского затона белогвардейцы контролируют водный путь по реке. Цаплин бросил реплику: — Мы не полезем в эту мышеловку! — Остается второй путь, — продолжал Казаков, — на Семипалатинск. Хотя Советская власть в Семипалатинске была свергнута еще 11 июня и прервано железнодорожное сообщение, путь отхода по Алтайской дороге имеет больше преимущества, чем отступление на Бийск. Представители дорожного Совета товарищи Лучанинов и Фомин заверили, что они обеспечат необходимым количествам паровозов и вагонов, чтобы вывезти живую силу из-под удара, пока не замкнуто кольцо окружения. Ревком не имеет связи с соседними городами. Есть лишь недостоверные сведения, что Омск еще не захвачен белыми. Но, по моему мнению, мятеж чехословацкого корпуса долго продолжаться не может и скоро будет подавлен регулярными советскими войсками, которые прибудут из Европейской России. Учитывая обстановку, предлагаю отступать до станции Алейской. Оттуда двигаться в пешем строю до Славгорода. Там погрузиться в эшелоны и по железной дороге выехать на главную сибирскую магистраль, где соединиться с частями Красной Армии. Вместе с ними разгромить противника в Новониколаевске, затем освободить Барнаул. После краткого обмена мнениями военно-революционный комитет утвердил план эвакуации города, предложенный Казаковым, чтобы спасти от физического истребления лучшую часть рабочего класса Алтая — Красную гвардию. Всю ночь в ревком прибывали командиры отрядов и подразделений, партийные и советские работники. Они получали указания и расходились по своим местам. Под огнем противника происходила спешная подготовка к эвакуации. Утром 15 июня 1918 года пять эшелонов отправились со станции Барнаул на станцию Алейскую. Отход прикрывали небольшой отряд венгров и группы красногвардейцев (командовал ими С.М. Лучанинов) у кирпичных сараев, на песчаных буграх у Пивоварки, на 9-й Алтайской улице и возле железнодорожного моста на Оби. Уцелели немногие...

Ответов - 124, стр: 1 2 3 4 5 6 7 All

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: Но почему Черепанов разве станция тогда не носила названия Черепаново? Не думаю, что здесь имеется в виду ст. Черепаново, потому как она была занята еще 5 июня. Хотя все может быть, конечно. Возможно, попутали с названием, или фамилмя многострадального товарища Черепанова "наложилась" на название станции - перепутали, в общем. Елисеенко Алексей пишет: Далее идет про ст.Алтайская А можно поподробнее, что там про Алтайскую? И откуда цитата?

Новоалтаец: Булыжник пишет: Если не трудно, то киньте в библиотеку форума Cказано - сделано... :-)

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: А можно поподробнее, что там про Алтайскую? И откуда цитата? Шелестов, Борьба за власть Советов на Алтае. Если у Вас ее нет, отсканю эти страницы.

Булыжник: Новоалтаец пишет: - сделано... :-) спаисбо

Новоалтаец: Отрывок из воспоминаний красногвардейца А.А. Конова, где он объективно критикует действия большевистского руководства при обороне Барнаула (в ходе чтения становится понятно, почему эти воспоминания в советский период так и не были опубликованы): Конов А.А. Воспоминания о борьбе красногвардейцев с белочехами на Черепановском фронте в 1918 году. ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 4, ед. хр. 40, л. 25-30. Ошибки т. Урманова и др. не ограничиваются только описаниями боевых действий на Черепановском фронте, они допущены и в описании боевых действий в Барнауле. К ним относятся неверные сведения: о силах, которые подавали белый мятеж в Барнауле, о подготовке города к обороне, о наличии и участии в боях бронепоезда и пр. Как известно белогвардейцы Барнаула уже давно были готовы к мятежу и ждали подходящего момента для выступления с целью: захватить город, открыть военные действия в тылу наших сил фронта, отрезать им отход на левый берег и двойным действием с фронта и тыла, - уничтожить их на правом берегу Оби. Воспользовавшись случаем - отправлением на фронт единственного резерва Военно-Революционного комитета коммунистического отряда в ночь на 11 июня, белые выступили и захватили город. Остались ими не занятыми: вокзал, железнодорожные мастерские и Совдеп. Белогвардейцы захватив почту, тюрьму и др. важные учреждения, сосредоточили все усилия на взятии здания Совдепа, где находилось руководство Советской властью Алтая. Но орех оказался не по их зубам. Совдеп оказал упорное сопротивление и выдержал осаду. Из описаний Урманова можно понять, что мятеж белых вызвал стихийно быструю самомобилизацию "рабочих отрядов" (каких?) в защиту Совдепа такой силы, которых хватило заставить противника перейти... к "обороне и затем "к бегству из города" при помощи отряда Сухова... Если исходить из версии Урманова, то требование ВРК о срочной посылке помощи с фронта, посланное в разгар мятежа и в самый тяжелый момент на фронте, было бы ничем не оправданным актом. Так как сил у ВРК было достаточно для подавления белого мятежа без помощи фронта... Но дело было не так. В действительности тех сил, который указывает писатель: "рабочих отрядов", и отряда Сухова в момент мятежа белых в Барнауле не было, за исключением десятка красногвардейцев удерживавших вокзал. Все вооруженные рабочие были на фронте. Отряд Сухова прибыл в Барнаул на следующий день после подавления белого мятежа. Да если бы он и прибыл в день мятежа, то его малочисленные силы решающего влияния на освобождение от осады Совдепа и тем более понудить к бегству врага в количестве до 600 чел. - навряд ли могли... Возможно, что при выступлении отряд Сухова составлял 200 человек, на фактически в Барнаул прибыло всего восемь человек [это подтверждает лично быв. Алтвоен. комиссар Ненашев И.К., его зам. Ерушев Н.В. и руководитель группы красногвардейцев-водников Кожевников И.Я.]. Единственно кто мог оказать существенную помощь осажденному Совдепу, то это – рота Долгих И.И., которая утром 11-го июня в разгар белого мятежа прибыла с фронта в Барнаул на "отдых". Но, как видимо, считая, что дело борьбы с белым мятежом безнадежное, Долгих роту распустил, а сам для безопасности убрался на Калманку [личное подтверждение Мавринского]. Достоверность версии, пущенной самим Долгих о том, что по прибытии на ст. Барнаул он распустил роту, не зная о наличии белого мятежа, - опровергается происходящим в это время боем в городе и действиями белых по захвату вокзала, о которых Долгих не мог не знать. Какими силами в действительности располагал Совдеп при осаде и какие силы подавили белый мятеж в Барнауле? Осаду Совдеп выдержал наличием своих работников в количестве 17-20 человек вооруженных винтовками и бомбометом и, пришедшим ему на помощь отрядом красногвардейцев-водников, в количестве 10-15 человек с одним пулеметом, под командой Кожевникова И.Я., только что прибывшим на пароходе из под г. Камня. Благодаря необыкновенному самообладанию и героической стойкости, эти небольшие силы сумели продержаться до подхода со ст. Алтайской остатков наших сил Черепановского фронта. Именно - не одним коммунистическим отрядом, а силами всех барнаульских частей оставшихся от Черепановского фронта (отряда железнодорожников, комм. отряда и мадьяр), прибывших одновременно во второй половине дня 11-го июня и к вечеру того же дня были разбиты и обращены в бегство силы белого мятежа в Барнауле, снята осада Совдепа и освобождены из под ареста многие коммунисты, которым от белых грозило полное истребление... Что касается подготовки Барнаула к обороне, то вопреки утверждению т. Урманова, выраженному в том, что командование "в ожидании подкреплений из Омска, деятельно готовилось к защите города" (стр.17) - фактически не приняло даже самых элементарных мер к обороне. В результате этого Барнаул продержался менее по времени, чем на Тальменском рубеже, где, сравнимо с Барнаулом, были на много худшие позиционные условия, людские и материальные ресурсы. ...Суть обороны Барнаула заключалась в том, чтобы не дать возможности противнику переправиться через р. Обь на левый берег и защитить город от случайно появившихся частей врага в тылу. Для этой цели в распоряжении командования были вооруженные силы (с учетом прибывших в город 12 июня из Семипалатинска и Камня) - 2000 штыков, т.е. - примерно в количественном отношении - равное с противником. Однако при желании обороняться наши силы за счет рабочего класса могли быть увеличены до трех тысяч человек и более. Характер нашего оборонительного рубежа в Барнауле - левый высокий берег, отделенный широкой рекой Обью от правого – низкого, изрезанного протоками, озерами и болотами, - представлял из себя почти непреступную крепость. На этом рубеже, при необходимом маневрировании на флангах, с задачей: не дать противнику переправиться через Обь ниже и выше Барнаула (для чего был широкий простор на левом берегу в противоположность правому), - возможно было продолжительное время обороняться с ограниченными огневыми средствами. Но наше руководство под влиянием неудач на фронте, овладения белыми г. Камня, мятежей белогвардейцев в Бийском уезде и Барнауле, - растерялось, не сумело правильно оценить сложившегося обстановку и понять необходимость и возможность более длительной обороны на Барнаульском рубеже. Именно, потеря уверенности удержать Барнаул своими силами и получить помощь из Омска привело руководство к решению отступить из Барнаула. Этим собственно и объясняется отсутствие заблаговременной подготовки Барнаульского рубежа к обороне. Ведь не является секретом, что вследствие растерянности командования не были даже переведены на левый берег или уничтожены переправочные средства с правого берега Оби и взяты под охрану места возможных переправ. Белые с подходом к Барнаулу без сопротивления овладели ими в Бобровском затоне и с. Гоньба и перебросили на левый берег часть своих сил. Единственное место, где белые встретили упорное сопротивление при переходе Оби, - это на железнодорожном мосту. Здесь небольшая часть красногвардейцев, состоявшая из рабочих-железнодорожников и мадьяр, сражалась в течение трех дней, отбивая многочисленные атаки врага с большим для него уроном, надежно удерживала мост (кстати: этот отряд, впоследствии прикрывая отход наших войск на юг, почти полностью погиб на ст. Барнаул). После того как белые переправились через реку и повели наступление на город, наши войска в неполную силу начали оборонительные бои в направлении с. Гоньбы и нагорной части города. В основном действовали силы Барн. Красной гвардии. Отряды Семипалатинской и Каменской Красной гвардии не были введены в боевые действия. Допуск беспрепятственной переправы белых - осложнил оборону. Но, учитывая численное превосходство наших сил над переправившимся противником, и их боевой дух, - была еще возможность поправить положение; вводом в бой всего наличия сил - уничтожить прорвавшиеся силы врага. Но руководство, поглощенное подготовкой к отступлению, об этом не подумало, не исчерпав всех возможностей обороны решило отступить, при этом не имея боевого плана дальнейшей борьбы. К чему же это привело? Во-первых - к преждевременной потере Барнаульского рубежа, неповторимого по превосходным оборонительным свойствам на основных путях Алтая, владея которым (при соответствующей подготовке и маневрировании), возможно было на продолжительное время задержать наступление противника на юг Сибири, отвлечь его большие силы от других советских фронтов. Это являлось в то время первостепенной задачей Красной гвардии, подтвержденной представителем ЦК РКП(б) Бадаевым словами: "Вам нужно мобилизовать все силы на отпор врагу и держаться до конца"... Оставление Барнаульского рубежа означало не что иное, как отклонение от выполнения этой задачи и директивы ЦК, <что привело к подрыву морально-политического состояния сил Красной гвардии и каким-либо активным действиям против наступающего врага. Отступление стало самоцелью>. Во-вторых - как раз противоположно тому, чего хотело наше барнаульское руководство. Не к "сохранению людей для дальнейшей борьбы", а к их малоэффективной гибели, одних - во время блуждания в степи и отрогах Алтайского хребта, в том числе и самого руководства, других - в Барнауле, от рук белогвардейских палачей сразу же по занятию города войсками врага... P.S. “Возможно, что при выступлении отряд Сухова составлял 200 человек, на фактически в Барнаул прибыло всего восемь человек…” - вот это место вызывает серьезные сомнения. Но, с другой стороны, откуда бы возникло такое мнение, да еще и подтвержденное высококомпетентными людьми? Видно, не все так просто...

Новоалтаец: Соловьев В.С. Воспоминания об обороне Барнаула от белочехов в 1918 г. ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 6, ед. 61 К 14 июня 1918 года фронт подошел непосредственно к городу Барнаулу. Белочехи обстреливали наши позиции артиллерийским огнем. Наш красногвардейский отряд по распоряжению штаба был направлен на Гоньбинское направление (дер. Гоньба в 18 км. от города). 15 июня 18 г. днем у нас произошла стычка (перестрелка) с Томским областническим белогвардейским отрядом. Белые вообразили, что тут какая-то путаница, выслали парламентера, который лично мной по приказанию командира отряда т. Шулепова, был захвачен и разоружен. Затем мне и было приказано захваченного белоофицера доставить на вокзал станции Барнаул в штаб командующего фронтом т. Сухова. Сопровождали мы этого беляка вдвоем с красногвардейцем т. Матюшкиным. По прибытии на ст. Барнаул мы обнаружили, что штаб и воинские отряды отступили со станции в сторону ст. Поспелиха-Алейская и к вокзалу подходит чехословацкая цепь. Белоофицер предложил нам с товарищем разоружиться, гарантируя нам жизнь. Я лично на это не пошел. Воспользовавшись поднявшейся на станции суматохой, оставив оружие на телеграфе, пошел прямо на белочехословацкую цепь. Это совпало с обеденным перерывом, рабочие шли на обед. Благодаря этому обстоятельству, прошел и я. Разными закоулками и переулками я пробрался до своей квартиры, проживали мы в то время на Большой Олонской улице, №1. Кто-то из соседей видел меня, как я вошел в квартиру, и тут же сообщил подвернувшемуся белочешскому патрулю обо мне. Таким образом, я оказался арестованным. Производя обыск в квартире, белочехи, не найдя ничего из оружия, доставили меня в Барнаульскую тюрьму. По дороге один из них, говоря сносно по-русски, сказал: «Если бы мы нашли у Вас оружие, то Вы бы были нами расстреляны на месте. Такой у нас приказ».

Елисеенко Алексей: БАРНАУЛ совдепом окапывается. Город объявлен на осадном положении. Большевики чуствуют себя скверно. Деньги из банков и казначейств совдеп взял. Оружия не хватает, защитников мало, несмотря на насильственную вербовку. Томская жизнь, №35, 13.06.1918.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: Шелестов, Борьба за власть Советов на Алтае. Если у Вас ее нет, отсканю эти страницы. Буду признателен! Особенно интересно, чего там про ст. Алтайскую понаписали. А нет ли у Вас чего-нибудь еще из "Томской жизни" по Алтайскому направлению (по всей ж/д линии от Новониколаевска до Барнаула, 26 мая - 15 июня)? Елисеенко Алексей пишет: Оружия не хватает, защитников мало, несмотря на насильственную вербовку. Оружия-то хватало (после взятия города чехи захватили тыщу винтовок), боеприпасов не было. И "защитников" в Барнауле насчитывалось более двух тысяч, но, опять же, "защищаться" было нечем, поэтому почти все они свалили и оружие с собой прихватили.

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: Буду признателен! Особенно интересно, чего там про ст. Алтайскую понаписали. Хорошо, отсканирую на днях. Новоалтаец пишет: А нет ли у Вас чего-нибудь еще из "Томской жизни" по Алтайскому направлению (по всей ж/д линии от Новониколаевска до Барнаула, 26 мая - 15 июня)? У меня несколько номеров за первую половину июня. Более поздних, увы в Томске не нашел. Впрочем и это повыписываю. А "Думы Алтая" с какой даты выходили? Новоалтаец пишет: Оружия-то хватало (после взятия города чехи захватили тыщу винтовок), боеприпасов не было. Ну, сами понимаете, что сводка в газете источник весьма специфический.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: А "Думы Алтая" с какой даты выходили? Про это не в курсе. :-(

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: ро это не в курсе. :-( У меня есть несколько номеров, но к сожалению только с ноября 1918 г.

Новоалтаец: У себя самое раннее упоминание нашел с октября: Об американской помощи с восторгом писала меньшевистско-эсеровская газета «Думы Алтая». В номере от 25 октября 1918 года в ней сообщалось, что «27-й пехотный полк Соединенных Штатов удостоился первым... высадиться в Сибири».

Новоалтаец: Пыталев И.Н. Воспоминания о борьбе с белогвардейцами в рядах алтайского красногвардейского отряда под командованием П.Ф. Сухова ГААК, Ф. 5876, оп. 6, ед. 300 Отрывок начинается с того момента, когда в Барнаул прибывает отряд Петра Сухова. Воспоминания в рукописном виде, поэтому встречаются непонятные места. …Эшелон шел так тихо, что пешком вполне можно его опередить. Чуть колеса поворачивались. Подходя к Барнаулу, стрельба в городе, нельзя понять – кто откуда. Эшелон выгрузился на станции. Люди принялись по-фронтовому: кто чай варит, а тут привезли и два короба яиц, получали которые, приняли, варят завтрак. Белогвардейцы скоро узнали, что Алтайская оставлена, и попытались последовать по железной дороге. Однако со стороны Барнаула около жд моста была поставлена оборона, которая отбила попытки белогвардейцев и чехов продвинуться в Барнаул. Тогда белогвардейцы ниже города сделали переправу на пароме, переправив 120 чел. пехоты, у чехов 2 легких орудия, и повели наступление на станцию. Наши красногвардейцы еще завтракали, а белогвардейцы, с двух орудий сделав 16 выстрелов, и почему-то делали все перелет: в цель ни одного снаряда не попало – просчитались. Цепью стали делать перебежки с возвышенности вниз. Здесь от станции метров пятьсот стояли в то время кирпичные сараи. Белогвардейцы, очевидно, намерены были захватить эти сараи. Наше командование подало команду: «В ружье!» Рассыпав цепь, стали делать перебежки против цепи белогвардейцев: как бы сблизиться и броситься в контр-штыки. Белочехи стали окапываться. Наша цепь, подбираясь ближе к сараям, на ходу как бы лобовой атакой начали обстреливать окапывающих на ходу. Левый фланг, который закрывал видимость противника *** цепи без перебежек подходили вплотную к сараям. Белогвардейцы струсили и бросились бежать. Красногвардейцы с криками «ура» бросились преследовать, стреляя по бегущим. В результате чехи оставили 11 человек убитыми, 17 раненых и 2 человека (пленных). Наши потери – 2 человека раненые, убитых не было. В городе стрельба не прекращалась. Положение неясное. Никто не знает, что делать. Я сажусь на Машку. Приближаясь к окраине города, я заметил в канаве людей, которые выглядывают из канавы, вырытой под фундамент. Подъезжаю: «Что за люди?» Они, не стесняясь в признании, видя на мне красный бантик отличия, которые носили красногвардейцы. «А что вы тут делаете?» «Мы были посланы на пост, что охранять надо вот жд линию по направлению ст. Топчиха. Ну и вот мы не знаем. Везде стрельба. Что делать?» Я им посоветовал забирать свое оружие и прийти на станцию. «Там наши. Вас командир определит». Поехал дальше. Смотрю: движется густо цепь. А что за люди, чья цепь, красные или белые? Вижу: разведка идет, два человека, за ними связные. Подъезжаю и вижу на штыках красные флажки. Это что за люди? Это семипалатинские красногвардейцы. Все обеты в новое военное обмундирование защитное, скатки, трехлинейки. Пока мы объяснялись, подходит сухощавый человек с полевой сумкой и пистолетом. Я сразу подумал: наверно, начальник. После я узнал, что это и был командир семипалатинского отряда т. Трусов. «Это что за стрельба в городе?» «Говорят, восстание мятежников-белогвардейцев». «А ты кто будешь?» «Я разведчик красногвардейского отряда». «Разведчик, а не знаешь, что за стрельба». «Я вчера из со** было спокойно». Командир не стал больше расспрашивать. Только спросил: «Как лучше нам пройти к месту, где ведется перестрелка?» Я указал направление. Командир подал команду: «Цепь вперед!» У семипалатинцев был пристроенный на двух колесах бомбомет, только повыше, как у пулемета. Зайдя в город, им ***. Местные жители помогли дойти до места расположения мятежников. Вскоре подошедший отряд *** со станции. Мятежники из здания бывшей гимназии сгруппировались в здании реального училища. Семипалатинцы близко подобрались к зданию реального и выстрелили один раз из бомбомета. Бомба попала в угол здания, в жестяную крышу чердака. Другой в угол здания. Особенную панику произвел заряд, попавший в крышу, где мятежники сделали по чердаку бойницы и оттуда и вели стрельбу. Мятежники и белогвардейцы *** просчитались. Они не ожидали семипалатинцев, которые, в основном разгромив восставших. Мятежников, которые в панике бежали, побросав все, что было. В их очаге во дворе реального училища ворох гражданской одежды, из которой много было одежды учащихся училищ - реального и гимназии. Это свидетельствовало об участии учащейся молодежи, происходящей из буржуев и мещан. Мятежники бежали по направлению в бор к бывшему женскому монастырю. Наше командование быстро организовало преследование, собрав всех конников и команду конных разведчиков под командованием одного мадьярского капитана, которые были брошены на бегущих мятежников. Дойдя до монастыря, мы обратились к обитателям: «Не скажите ли направление прошедших мятежников?» Обитатели-монашки неохотно отвечали на наши вопросы «да». Следов никаких по дороге не было, но все же мы, сделав в монастыре обыск, где ничего не обнаружено. Но однако мы знали, что противник где-то недалеко. Вдруг ружейный залп по нашей разведке. Наш командир, очевидно, не кавалерист, подал команду: «В атаку!» *** выхватили. Конники бросились в атаку. Больше километра бежали: ведь лес, противника не видно. Моя Машка по своей резвости уходит, оставляя шеренгу наполовину. Я оглянулся назад: товарищи далеко скачут, за мной держатся метрах в тридцати. Вдруг грянул по нам залп. Моя Машка, почувствовав опасность, прижала уши. Впереди оказался выворот громадной сосны, сваленной бурей. Машка не отворотила от этого препятствия, а дает прыжок через этот выворот. Что бы было, если бы я не поймался руками за головку седла. Ясно, что мог бы вылететь из седла, так как кавалерист из меня, как говорят, аховый. Я начал сдерживать разгорячившуюся Машку. Подъехал до меня товарищ на серой лошади, смотрю: у его лошади на шее сочится кровь, и белая шей лошади окровавлена, и у самого товарища окровавлена щека. Я предложил ему бинт, он мне ответил на мадьярском по-русски: «Мой ничего». Мы почувствовали, что противник остался позади и что его засада осталась с левой стороны. Мы поворотили правее, чтобы воротиться к своей шеренге. Проскакав с километр, воротились к своим, которые уже стояли без строя. Подъехал наш командир, очевидно, признал, что команда была подана «в атаку» неправильная, так как для пехоты кавалерия в лесу не страшна. Время уже темнело. Мы воротились в город. Который погрузился в немую тишину. Да еще бы: ведь за день белогвардейцы и белочехи были разгромлены. Но командование и руководители гор. Барнаула решили город оставить. Начали подвозить к приготовленным эшелонам продовольствие. Было подвезено овса неполных два вагона, отрубей один неполный вагон, колбасные изделия, несколько окороков и 42 бочонка сливочного масла. Продовольствие было нагружено, составы эшелонов были невелики по численности людей и лошадей, мы свободно могли разместиться в двух эшелонах. Но, чтобы увеличить свою численность, командование сформировало 3 эшелона. И рано утром оставили город. Сняли своих людей со всех постов. Эшелоны шли тихо. Конная разведка обследовала по сторонам, и только тогда продвигались. На ст. Алейскую мы пришли к вечеру. На Алейской было спокойно. Но со станции Шипунова пара сотен казаков. Пехоты на этот раз мы не видали. Зато у белогвардейцев был паровоз с одной платформой и один пульманский вагон, на которой стояло легкое орудие, и пульмановский вагон. Все было забронировано насыпанными песком мешками. Это орудие стреляло только впереди себя. И так мы двое суток: то мы их отодвинем, то они подадутся в нашу сторону. И только тогда, когда наши конные разведчики без всяких принуждений отходить в свою сторону, и если наши разведчики, делая малейшее преднамерение зайти с фланга, как эти горе-вояки сдают взад. Но нас поджимали из Барнаула. Командование наше и правительство сделало прощальный митинг. Правда, выступал на трибуне один т. Цаплин. Коротко говорил, минут 15. Он рисовал предстоящий тяжелый и тернистый путь. Пусть буржуи и кулаки поторжествуют, мы к ним скоро вернемся.

Новоалтаец: Викулин З. Воспоминания об охране железнодорожного моста через Обь у Барнаула во время белочешского мятежа. ГААК, Ф. 5876, оп. 3, ед. 17 События 1918 года 12 /XI – 1958 В момент, когда Красная гвардия вела тяжелые бои с чехами и отходила к Чесноковке, в это время в Барнауле контрреволюционное подполье готовило взрыв железнодорожного моста. Начальником охраны моста служил прапорщик царской армии Овчинников А., а заместителем его был Коженев, они оба были связаны с контрреволюционным подпольем Барнаула. Получив задание контрреволюционеров, прапорщик Овчинников стал готовиться к взрыву моста в тот момент, когда будет отступать Красная гвардия. Но благодаря бдительности красногвардейцев, об этом узнал командир взвода охраны моста Викулин И.М. Он арестовал начальника охраны Овчинникова и позвонил об этом в Совдеп т. Цаплину. Т. Цаплин приказал отправить Овчинникова и Коженева в тюрьму. Тогда Викулин послал конвоиром красногвардейца Глазырина, уроженца с. Баюново. Т. Цаплин и Казаков приехали к мосту для ознакомления с обстановкой. Ознакомившись, они приказали Викулину охранять мост до тех пор, пока Красная гвардия не переправится, и не сдавать моста как можно дольше. И направил для подкрепления охраны под команду Викулина роту мадьяр. Красная гвардия, отступив из Чесноковки, перед мостом разобрали рельсы и пустили паровоз без рельс. Охрана храбро защищала мост, ведя сильный пулеметный огонь и не подпуская близко белых. Но белые в обход зашли в город, и тогда охрана моста была распущена. Когда белые освободили из тюрьмы Овчинникова и Коженева, они принялись выискивать красногвардейцев. Случайно попал в их руки бывший красногвардеец Глазырин, который конвоировал их в тюрьму. Овчинников арестовал Глазырина и посадил в тюрьму. Там Глазырина подвергли избиению шомполами, требовали от него сказать, куда скрылся Викулин, но не добились ничего, оставили его в тюрьме без сознания. После Викулин встречал Глазырина, он остался жив, сказал Викулину: «Счастлив, что ты не попал в руки Овчинникову, он тебя сразу без допроса расстрелял бы». Так остался мост невредим.

Новоалтаец: Из воспоминаний о борьбе рабочих главных железнодорожных мастерских г. Барнаула за Советскую власть в 1917-1918 годах. ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 4, ед. 81. 6 VIII – 1967 г. Беседа с Василием Егоровичем Кананковым, ст. жд. с 1918 г. с 23 января на Барнаульских главных мастерских. Белогвардейцы наступали со стороны Новосибирска. Наши отступали в Барнаул. Помню, город заняли белые. Я был на дежурстве в конторе. Туда пришел начальник мастерских И.М. Бережецкий. К нему позвонили по телефону представители Временного Правительства колчаковского. Бережецкий спросил: «Что нам делать, чтобы не было обстрела главных мастерских?» А представитель белых ответил: «Выбросить белый флаг и покорность». Белые заняли. С моста идет отряд чехов вооруженных с бомбами. Подошли к мастерским. В это время Кузнецов Антон Прокопьевич – табельщик главных мастерских – и Бушуев, начальник вагонного цеха, стали собирать железнодорожных рабочих в казенных домах и служащих (а на заводе никто не работал). Собрали на собрание. Сошлось не много. Бушуев и Кузнецов объяснили собравшимся: «Давайте вывесим белый флаг, чтоб не было обстрела от белых». Бушуев и Кузнецов потребовали подписать постановление – вывесить белый флаг. Я был на собрании, т.к. собрание было у проходной. Никто из рабочих не подписал протокол, но Бушуев флаг белый вывесил. Бушуев, Пухов помогали белым. Пришел отряд чехов. Пришел их начальник – мне приказал никого не пропускать на завод. Я не пропущу без разрешения. <…> Обыскали все. Поставили везде охрану. Завод стал работать. У меня сделали на квартире обыск – взяли самовар, посуду и ушли.

Новоалтаец: Воспоминания о героической борьбе рабочих Главных железнодорожных мастерских за Советскую власть в 1918 году. ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 4, ед. 85. В это время белые подняли восстание в самом Барнауле. Но оно было подавлено вернувшимися с фронта красногвардейцами. Потом наши подорвали железнодорожный мост, дальний конец, и пустили туда паровоз, а рабочие под руководством Совдепа и ревкома защищали город на берегу около моста от наступающих чехов и белогвардейцев и в других частях города. Потом с берега отступили к станции и в районе кирпичных заводов произошел бой, длился целую ночь. А суховский отряд Красной гвардии сходился в штыковую. Мы, рота главных мастерских, около 100 чел, занимали линию (Фомин, Клюев, Кудаев, Казанцев Виктор, Лысяков молодой (вероятно, Петр), Тунгусов и др. На утро белые обошли наше расположение, два пулемета были подбиты, и по заданию Совдепа Цаплин, Устинович, Казаков, Присягин и другие стали отходить в сторону Рубцовки, вдоль линии. Недалеко по обе стороны линии белые и чехи стали стрелять в нас, и так дошли до станции Алейская, частью ехали, до ст. Алейская, пробыли там сутки - двое. Провели собрание всех красногвардейцев. Товарищ Сухов был выбран командующим Красной гвардией. Было сказано: кто желает – оставайтесь, кто не желает, могут вернуться обратно. Часть вернулась обходным путем через Чистюньку в Барнаул. Город был занят белыми и чехами. Начались аресты, казни. При подходе чехов и белых от моста, по указанию начальника Главных мастерских Бережецкого на резервуаре мастерских был вывешен белый флаг, и он говорил с начальством чехов и белых, чтобы не стреляли из пушек по главным мастерским. Чехи и белые в городе проводили расстрелы, особенно в Дунькиной роще и на сеновалах, расстреливали мужчин, женщин. Чехи и белые проводили обыски семей красногвардейцев, издевались над семьями.

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: У себя самое раннее упоминание нашел с октября: Я к тому, что там могут быть первые статьи о взятии Барнаула по горячим следам, еще слабо цензурируемые. К сожалению статья о взятии Барнаула в известиях чеховойск по непонятным причинам так и не была обпубликована (номер не вышел в срок, а затем материал сняли). Может быть Новый Алтайский луч глянуть, Алтайские ведомости за июнь 1919 года?

Новоалтаец: Так где ж их глянуть? В краевой библиотеке и то нет, я уже пытался.

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: Так где ж их глянуть? Архив весь пошерстили? Может быть в самых банальных делах начала 1920-х. Если нет в Барнауле, надо искать в Кемерово, Новосибирске.

Новоалтаец: В Барнауле я спрашивал, сказали, что нету у них. Хотя в виде отдельных вырезок действительно могут где-нибудь заваляться... Но это ж сколько шерстить надо! У меня на это пока никокой возможности нет. У них там, у архивистов, система преидиотская. Жил бы я у ихнего архива под боком, тогда еще можно было бы, но я вообще не в Барнауле проживаю, а по соседству лишь. :-(



полная версия страницы