Форум » Борьба на всех фронтах » Бои за Барнаул 13-15 июня 1918 г. » Ответить

Бои за Барнаул 13-15 июня 1918 г.

Новоалтаец: Решил выложить здесь наиболее подробный из имеющихся у меня материалов по этим боям. Источник, правда, советский. Если у кого есть что добавить, какие-нибудь дополнительные факты и т.п. – буду очень рад. ...И снова гудки железнодорожных мастерских созывали трудящихся Барнаула на защиту города. Перед рабочими и членами их семей выступали с немногословными, но проникновенными речами Присягни и Цаплин. Они призывали к обороне родного города. После митинга толпы стариков, женщин и подростков с лопатами и ломами двинулись к железнодорожному мосту на Оби. Здесь под руководством старых солдат и раненых красногвардейцев горожане рыли окопы, траншеи. С высокого обского крутояра отлично просматривалась прилегающая местность и хорошо простреливались подступы к мосту. Днем 12 июня 1918 года в Барнауле стало известно, что со стороны Камня приближаются два парохода с десантом белогвардейцев под командованием полковника Будкевича. Чтобы воспрепятствовать движению этих судов к Барнаулу, по приказу военно-революционного комитета был срочно отправлен вниз по Оби наскоро сформированный отряд в количестве 200 железнодорожников и 50 венгров во главе с рабочим депо П.Ф. Гореньковым. Красногвардейцы прибыли под Гляден (ниже железнодорожного моста через Обь), выбрали там удобную для обороны местность и окопались. На рассвете 13 июня 1918 года по Оби шли пароход и моторка под белым флагом. Суда приближались к берегу. — Без команды не стрелять! — передавалась по цепи команда Горенькова. Моторка, а за ней пароход причалили к обрывистому берегу. С судов начали выскакивать белогвардейцы. Выждав, когда солдаты высадились на берег, Гореньков подал команду. Заговорили красногвардейские винтовки и пулемет. Огонь был настолько неожиданным, что вражеские десантники бежали к своим судам. Многих из них пули настигли прежде, чем им удалось забраться на пароход. Белогвардейцы прыгали с высого берега в моторную лодку и настолько ее перегрузили, что она опрокинулась и затонула. Вражеский десант отплыл вниз по реке и высадился г. деревне Гоньба (20 км сев.-зап. Барнаула). Позже один из пленных сообщил, что из 300 десантников уцелели только 70. Тем временем наступающий по Алтайской железной дороге противник 12 июня занял станцию Алтайскую и выслал заградительный отряд на Бийскую ветку. Главные же силы врага продолжали продвигаться к Барнаулу. В тот же день противнику удалось исправить повреждения железнодорожного пути и его головной эшелон достиг Оби. Теперь белых отделяла от желанной цели только великая сибирская река. На противоположном крутом берегу хорошо виден был Барнаул. В ночь на 13 июня 1918 года конная разведка противника приближалась к железнодорожному мосту через Обь. На рассвете белогвардейцы пытались с ходу овладеть мостом, но, встреченные огнем красногвардейского бронепоезда, откатились назад. От станции Алтайской до Оби, на участке протяжением около 12 километров, стояло десять вражеских эшелонов. В них находились Томский и Новониколаевский добровольческие полки, а также отряды капитанов Буркина, Никитина, Степанова, Николаева, поручика Лукина и батальон чехословаков под командованием поручика Гусарека. Общая численность войск противника составляла свыше 3000 штыков и сабель. Кроме того, у белых была артиллерия. Головной эшелон стоял в двух километрах от Барнаула. Ключевой позицией, овладев которой, можно было порваться в город, был железнодорожный мост через Обь. Бой за мост развернулся с утра 13 июня. Противник предпринимал одну атаку за другой. Артиллерия врага вела сосредоточенный огонь по окопам красногвардейцев, защищавшим мост, и по железнодорожной станции. Временами артиллерийский огонь переносился на территорию железнодорожных мастерских, а также на Нагорное кладбище, где располагались красногвардейские заставы. Казалось, что белогвардейцы вот-вот ворвутся на мост. В этот критический момент по предложению С.М. Лучанинова машинист паровоза разогнал два вагона, груженные балластом. Вагоны на большой скорости докатились до противоположного берега реки и на последнем пролете моста, где были сняты рельсы, крепко осели на нижние балки, надежно перекрыв путь для вражеских эшелонов. Общее число защитников моста составляло около 500 бойцов: 100 человек рабочих-железнодорожников под командованием М.Н. Кудаева занимали окопы на высоком откосе, держа под огнем прилегающую местность; семипалатинский отряд во главе с М.Т. Трусовым — около 350 красногвардейцев — располагался вдоль берега Оби и на железнодорожной насыпи. На мосту находились железнодорожники и венгры. Их было не более 50 человек. Командовал ими Д.И. Николайчук. Участники строительства этого моста — опытные верхолазы Д.И. Николайчук, Н.Н. Степанов, а также венгры Ковач Вильгельм, Прокач Иосиф. Кольб Юлиус — проявили исключительную отвагу. Бесстрашно передвигаясь по верхним строениям моста, метким ружейным огнем и гранатами они уничтожали вражеских солдат, пытавшихся проникнуть на мост. С высокого берега, затаив дыхание, красногвардейцы следили за действиями смельчаков. Где-то далеко внизу поблескивала обская вода. Белогвардейцы открывали ураганный огонь. Пули со звоном стучали по железным фермам, рикошетили с воем и визгом. Но бесстрашные воины выходили победителями. Бой продолжался в течение всего дня. Красногвардейцы прочно удерживали мост. Оценивая обстановку, сложившуюся под Барнаулом, Гайда вынужден был признать: «Атаковать с фронта железнодорожный мост, длиною почти в один километр, в направлении к обрывистому берегу не имело смысла...» [ПАНО ф. 5, оп. 4, д. 1524, л. 52] Войска противника получили задачу форсировать реку одновременно в районе Бобровского затона (южнее Барнаула 7—8 км) и в районе деревни Гоньба (сев.-зап Барнаула 18—20 км) и отсюда нанести два удара. Первый удар наносился из района Бобровского затона силами Томского и Навониколаевского полков во главе с капитаном Степановым и поручиком Луниным и одной чехословацкой роты под командованием подпоручика Чесноховского. Другой — из района Гоньбы силами батальона капитана Николаева, остатков десанта полковника Будкевича и Барнаульского отряда штабс-капитана Ракина. Соединившись западнее Барнаула в районе деревни Власихи, они намеревались окружить основные силы Красной гвардии, оборонявшиеся в городе. Военно-революционный комитет разгадал замысел врага, но не имел возможности перебросить к местам форсирования Оби сколько-нибудь значительные силы. Для прикрытия города со стороны реки, на горе сплошного фронта не было. Небольшие отряды красногвардейцев и венгров были растянуты вдоль Оби. Мелкие группы бойцов связывались друг с другом дозорами и патрулями. 13 июня 1918 года командир красногвардейского отряда Н. Ерушев, находившийся на горе, видел, как на противоположном берегу реки большие группы белогвардейцев продвигались где пешком, где вплавь на лодках, от железнодорожной насыпи к Бобровскому затону по протокам и залитым водой лугам. В то же время вражеские пособники на этом берегу реки разводили большие костры, чтобы указать белым место переправы. Красногвардейцы погасили костры и арестовали вражеских сигнальщиков. Во второй половине дня от противоположного берета перед горой отплыли семь лодок с десантом противника. Всего переправлялось до 100 белогвардейцев. Когда лодки выплыли на середину реки, с горы по команде Ерушева красногвардейцы залповым огнем отогнали вражеских десантников. Белогвардейцы забрали в Бобровском затоне все катера, баржи, лодки, оставленные красногвардейцами в спешке отступления. В ночь на 14 июня они форсировали Обь и захватили плацдарм на левом берегу реки, у пригородной деревни Крестной. С наступлением утра с восточного берега Оби полетели снаряды. Они ложились вдоль Змеевского тракта на горе. Враг обрабатывал позиции красногвардейцев артиллерийским огнем. Бойцы отстреливались, лежа в окопах. И.В. Ерушев сразу же приступил к организации боя, развернув свою оборону поперек горы, от обрыва над Обью до пруда. От его глаз ничто не могло укрыться. Вскоре белогвардейцы поднялись и пошли в атаку. Тогда заговорил красногвардейский пулемет. Было видно, как падали враги. Цепь противника остановилась. — В атаку! За мной! — крикнул Ерушев и бросился на белых. Дружным штыковым ударом рабочие отбросили врага. Но слишком большое численное превосходство было у противника. Красногвардейцы, теснимые врагом, начали отходить к городу. Переправившись через Обь, войска противника развернули наступление в обход города с юго-запада. В первой половине дня они вышли на линию Алтайской железной дороги и сожгли небольшой деревянный мост у девятнадцатого разъезда, отрезав путь отхода на Семипалатинск. Продолжая наступление, они заняли деревню Власиху, где произошло соединение с частями белых, наступавших со стороны Гоньбы. Во второй половине дня белогвардейцы завязали упорные бои на южной и юго-западной окраинах Барнаула, сосредоточив основные усилия на захвате железнодорожной станции. Красногвардейцы отважно и мужественно отбивали атаки противника. Из-за бугра, со стороны Гоньбы, озираясь по сторонам, показалось десятка два разведчиков. Один из них долго шарил по местности глазком бинокля и, ничего не заметив, подал знак рукой о движении к кирпичным сараям. По цепи затаившихся красногвардейцев пополз шепот: — Стрелять только по команде... Короткими перебежками разведчики приближались к кирпичным сараям, а когда до них осталось метров двести, залегли, потом снова устремились вперед. — По белым огонь! Ни один из разведчиков не произвел выстрела. — В царство небесное отправились с донесением! Красногвардейцы промолчали в ответ на шутку рабочего Алексея Петровича Панина. За бугром тотчас показались белогвардейцы, развернувшиеся в цепь. Зазвенел на высоких нотах голос Оскара Гросса — командира интернациональной роты: — В штыки! Первым бросился в контратаку Панин. Шутник оказался большим мастером штыкового боя. Четыре белогвардейца с криками, руганью устремились на Панина. Он создал видимость, что отступает, преследующие растянулись цепочкой. Это и нужно было Панину. Один за другим от его сильного, неотразимого удара штыком упали на землю два белогвардейца, остальных срезал боевой товарищ Панина — Д.Н. Волков. Венгр Ингоф оказался в самой гуще белогвардейцев. У него сломался штык. Тогда он взял винтовку за ствол и действовал ею, как дубинкой. Враги с разбитыми черепами валились на землю. Но выстрел белогвардейца оборвал жизнь Ингофа. Красногвардейцы вышли победителями, станция оставалась в их руках. На направлении главного удара, в районе железнодорожного моста, противник с каждым часом усиливал огонь, демонстрируя подготовку к атаке. Город оказался окруженным со всех сторон. Тогда военно-революционный комитет железнодорожных мастерских решил вывести из строя мост через Обь, чтобы надолго прервать движение по Алтайской железной дороге. Группа кузнецов и котельщиков пробралась почти на середину моста. Взрывчатки не было. Требовалось расклепать фермы моста, чтобы один из пролетов обрушился в воду. Звон кувалд разносился далеко по воде. Белогвардейцы открыли сильный огонь. Только половина рабочих вернулась с моста, так и не выполнив задания. Под вечер 14 июня 1918 года к защитникам моста прибыл член военно-революционного комитета Казаков. Казаков говорил охрипшим, глухим голосом: — Вам, товарищи, военно-революционный комитет поручает защищать мост во что бы то ни стало. Задача трудная, но почетная... Это ключевая позиция. Будет мост в наших руках — удержим и город. На прощанье Казаков крепко пожал руку С.М. Лучанинову, который возглавил красногвардейский заслон. Вечером 14 июня 1918 года в кабинете начальника станции Барнаул собрался военно-революционный комитет Алтайской губернии. Здесь же были командиры Кольчугинского красногвардейского отряда П.Ф. Сухов, Семипалатинского отряда М.Т. Трусов и представители новониколаевских красногвардейцев. Кругом полыхало зарево пожаров. Железнодорожная станция обстреливалась. По крышам станционных построек и перрону рассыпалась шрапнель и осколки снарядов. Звенели стекла окон, Слышалась близкая ружейно-пулеметная стрельба. — Начнем, пока совсем не стемнело, — приглушенным голосом сказал Присягни. Все эти дни и ночи он много ездил, бывал на предприятиях, посещал красногвардейцев. Говорил, разъяснял, агитировал. К вечеру у него срывался голос. — Коммунистическая партия, Владимир Ильич Ленин,—отрывисто заговорил Присягни,—учат смотреть правде в лицо, правильно оценивать обстановку и принимать решения. Враг окружил город. Наши потери велики, нет пополнений, у нас мало патронов. Силы белогвардейцев увеличиваются. Продолжать бои при многократном превосходстве врага — безумие. Нужно разорвать кольцо окружения и организованно вывести отряды Красной гвардии из города, чтобы сохранить силы для будущих боев с контрреволюцией. Немного подумав, он продолжал: — Многие рабочие двадцать дней находятся в непрерывных боях. У некоторых подавленное настроение. Надо рассказать людям правду. Воодушевить, потребовать от них спокойствия и выдержки. После небольшой паузы спросил: — Есть ли другие предложения? Сидевший рядом Цаплин сказал: — Вопрос ясен. У нас нет времени на разговоры. Пусть товарищ Казаков доложит свои предложения об эвакуации города. Стало совсем темно. Стройный, подтянутый человек встал, молча зажег лампу, развернул на столе карту. Все склонились над ней. Взвешивая каждое слово, Казаков обстоятельно доложил обстановку. — Все попытки врага ворваться в город по железной дороге успешно отбиты. Мост через Обь прочно удерживается железнодорожниками. Противник форсировал реку в двух местах: против Бобровского затона и деревни Гоньбы. Он смял наши заслоны, занял нагорную часть Барнаула и ведет наступление на центр города. Его десант, высаженный с пароходов и барж возле Гоньбы, отбросил наши отряды и наступает на железнодорожную станцию. Казаков взглянул на окно и, прислушиваясь к шуму разгоревшейся перестрелки, продолжал: — Сейчас враг находится близко, возле кирпичных сараев. Стремится ворваться на станцию. Необходимы транспортные средства для эвакуации красногвардейцев, партийных и советских работников, а также вооружения боеприпасов, снаряжения и продовольствия для двух тысяч человек. У нас два пути отхода: водным путем — по Оби на Бийск и по железной дороге — в направлении Семипалатинска. Из доклада Казакова, всесторонне образованного военного специалиста, становилось ясно, что отступление по Оби в Бийск и далее в Горный Алтай — в самое логово контрреволюции, где уже поднят мятеж против Советской власти — имело бы самые пагубные последствия. Кроме того, с занятием Бобровского затона белогвардейцы контролируют водный путь по реке. Цаплин бросил реплику: — Мы не полезем в эту мышеловку! — Остается второй путь, — продолжал Казаков, — на Семипалатинск. Хотя Советская власть в Семипалатинске была свергнута еще 11 июня и прервано железнодорожное сообщение, путь отхода по Алтайской дороге имеет больше преимущества, чем отступление на Бийск. Представители дорожного Совета товарищи Лучанинов и Фомин заверили, что они обеспечат необходимым количествам паровозов и вагонов, чтобы вывезти живую силу из-под удара, пока не замкнуто кольцо окружения. Ревком не имеет связи с соседними городами. Есть лишь недостоверные сведения, что Омск еще не захвачен белыми. Но, по моему мнению, мятеж чехословацкого корпуса долго продолжаться не может и скоро будет подавлен регулярными советскими войсками, которые прибудут из Европейской России. Учитывая обстановку, предлагаю отступать до станции Алейской. Оттуда двигаться в пешем строю до Славгорода. Там погрузиться в эшелоны и по железной дороге выехать на главную сибирскую магистраль, где соединиться с частями Красной Армии. Вместе с ними разгромить противника в Новониколаевске, затем освободить Барнаул. После краткого обмена мнениями военно-революционный комитет утвердил план эвакуации города, предложенный Казаковым, чтобы спасти от физического истребления лучшую часть рабочего класса Алтая — Красную гвардию. Всю ночь в ревком прибывали командиры отрядов и подразделений, партийные и советские работники. Они получали указания и расходились по своим местам. Под огнем противника происходила спешная подготовка к эвакуации. Утром 15 июня 1918 года пять эшелонов отправились со станции Барнаул на станцию Алейскую. Отход прикрывали небольшой отряд венгров и группы красногвардейцев (командовал ими С.М. Лучанинов) у кирпичных сараев, на песчаных буграх у Пивоварки, на 9-й Алтайской улице и возле железнодорожного моста на Оби. Уцелели немногие...

Ответов - 124, стр: 1 2 3 4 5 6 7 All

Новоалтаец: А вот описание тех же боев глазами чехословаков (прошу прощения за местами корявый перевод): К вечеру 12 июня наша 8-я рота прибыла на станцию Алтайская, откуда отходит ветка на Бийск. По ветке было выслано охранное отделение, в то время как главные силы подступили к самой реке Обь. Барнаул, лежащий на левом обрывистом берегу реки Обь, был для большевиков обособленной позицией, на которую фронтальная атака с нашей стороны – по равнине протяжением в несколько верст, с многочисленным рукавами Оби, – была возможна только ценой больших потерь, поскольку не имелось иной дороги, кроме как жд. путь, где большевики, к счастью, не решились уничтожить большой семипролетный мост через реку. Просто разобрали с обоих концов моста путь, выкопали в тех местах ямы, а на них спустили вагоны с песком. Наш бронепоезд пришел к мосту и обстреливал с помощью двух тяжелых пушек, посланных нам на помощь, неприятельские позиции. Потом стало ясно, что захват Барнаула в лоб не осуществить. Поэтому поручик Гусарек, командир всего барнаульского рейда, прибегнул к уже проверенному средству – обходу, проведение которого было поручено командиру 8-й роты подпоручику Чесновскому. Тот тогда принял на себя командование всей обходной группой, а также отделения подполковника Будкевича, примкнувшего к нему 14 июня в селе Власиха. Оно было выслано в качестве подмоги из Новониколаевска по реке Обь в количестве примерно 160 человек, русских добровольцев. Весь обходной отряд в количестве примерно 300 человек имел целью затем соединиться с барнаульскими белогвардейцами (русскими добровольцами) и сохранить мост в целости. Наступление на город началось 14 июня. Обходная группа отошла через Повалиху к Оби, с приближением ночи переправилась около пристани Гоньба и отошла на повозках далее, до Власихи, на соединение с подполковником Будкевичем. Отделение капитана Ерохина было послано на пароходе по Оби для охраны левого фланга. После соединения с группой подполковника Будкевича особым отделением были даны диспозиции для развития операции. Барнаул нужно было охватить полукольцом. I. отделение – правое крыло – поручик Лукин – на отсечение территории от реки Обь до Змеиногорского тракта, 80 человек русских и 1 чехословацкий пулемет. II. отделение – капитан Степанов на отсечение территории от Змеиногорского тракта до жд. пути на Семипалатинск. Задача заключается в следующем: уничтожить деревянный железнодорожный мост через реку Барнаулку, 124 человек русских добровольцев. III. отделение – прапорщик 8-й роты Польницкий, 57 добровольцев 8-й роты, капитан Ракин с 67 чел., 1 пулемет «максим» и 1 пулемет Шоша, капитан Еремкин с двумя 120-мм. пушками на отсечение территории: от жд. пути на Семипалатинск до дороги из Власихи на Барнаул, все под началом прапорщика Польницкого. IV. отделение – капитан Николаев, 161 боец (русские) и один пулемет «кольт» на отсечение территории: от дороги на Власиху до дороги на Шахи. V. отделение – капитан Ерохин, 100 человек и 1 пулемет на отсечение территории до реки Обь. Наступление началось после 18 часов, 14 июня, по сигналу – выстрелу из пушки. Правое крыло обходной группы имело целью добраться до площади в Барнауле, левое крыло и центр – на вокзал. Все III. отделение, образуя центр, встретило сильный отпор неприятеля, сосредоточившего тут свои главные силы. Отделение капитана Николаева (IV.) дважды отразило отчаянную контратаку мадьяр при вокзале. К тому же, русские части уже были изнурены ночным походом, не имели ни зарядов, ни продуктов, средней группе было поручено отступление к Гоньбе, а оттуда – приказ плыть до Барнаула. В то время когда средняя группа начала отступать и отвлекла на себя все большевистские силы, правая группа вступила в город, и большевики были вынуждены к утру оставить город, а иначе могли потерять вокзал или мост. В ходе операции обходной группы уже пополудни 14 июня к Барнаульской пристани отошла нестроевая рота, которая была приготовлена для немедленной переправы в город. Переправа на лодках, которую предприняла 15 июня около 2 часов у моста группа примерно из 30 добровольцев, не удалась. Вся фронтальная группа вступила в Барнаул бегом еще до полудня. Добыча была значительной: несколько поездов с неповрежденными паровозами, примерно 200 пленных, около 1000 винтовок, непорушенный железнодорожный мост и много воинского снаряжения. 17 июня от нас отделились русские части и отошли дальше, преследуя большевиков на Семипалатинск. Нашим частям, к которым после сражения при Кабаклы присоединилась 5-я рота, была поставлена задача вычистить бийскую ветку и сам Бийск. На двух отдельных пароходиках и двух моторных лодках выехала 8-я рота, остальные чехословацкие части наступали по жд. пути на Бийск. Помех не было нигде, к тому же в Бийске местные жители сами сместили большевистскую власть, так что путь до Бийска, особенно для 8-й роты, на отдельных пароходах по широкой реке с красивым видом на Алтайские горы, был, в сущности, отдыхом.

Новоалтаец: У меня есть два фото, где чехословаки охраняют один и тот же мост. И меня не покидает стойкое ощущение, что мост этот как раз Барнаульский. Кто-нибудь может подтвердить или, наоборот, опровергнуть это предположение?

Белик Сай Хан: Источники у Вас какие обеих текстов?

Булыжник: Новоалтаец пишет: Красногвардейцы вышли победителями, станция оставалась в их руках. На направлении главного удара, в районе железнодорожного моста, противник с каждым часом усиливал огонь, демонстрируя подготовку к атаке. Все это очень напоминает рыбацкие байки. По данным Гайды в боях за Барнаул белые потеряли 4 человек убитыми (среди них 1 чех) и 11 ранеными. Так, что столь ожесточенные бои с пачками белых трупов, похоже существовали лишь в воображении наших. Наверно Найдой не учтены потери барнаульского подполья и боев за 12. Но вряд ли они были столь критическими. В то-же время Гайда, который всегда приводит сведения по потерям противника на этот раз молчит. Это свидетельствует, что Красные отряды отошли более-менее организовано. Отсюда вывод - бои за Барнаул вылились в несколько стычек. Советские части вынуждены были оставить город из-за успешных маневрнов противника, сумевшего вытеснить наших с ключевых позиций и восстания в тылу. После этого жестоко оборонять город не было смысла.

Новоалтаец: Белик Сай Хан пишет: Источники у Вас какие обеих текстов? Первый текст: Бородкин П., Ельков Ф., Усатых В., Фомин А. Первые испытания. Барнаул, 1966 Второй: www.pamatnik.valka.cz/novy/doc/Kronika_7_pluk.pdf

Новоалтаец: Булыжник пишет: Все это очень напоминает рыбацкие байки. По данным Гайды в боях за Барнаул белые потеряли 4 человек убитыми (среди них 1 чех) и 11 ранеными. Так, что столь ожесточенные бои с пачками белых трупов, похоже существовали лишь в воображении наших. Мне тоже кажется, что советская версия местами слишком приукрашена. Причем необязательно вследствие целенаправленной советской пропаганды – возможно, и сами участники стычек в свое время присовокупили некоторые особо колоритные подробности для красного словца (прежде всего это касается места с “разбитыми черепами” и т.п.). А данные Гайды можно где-нибудь почитать? Может, выложите, если будет такая возможность?

Булыжник: Новоалтаец пишет: Причем необязательно вследствие целенаправленной советской пропаганды – возможно, и сами участники стычек в свое время присовокупили некоторые особо колоритные подробности для красного словца Скорее всего так оно и есть. Такова особенность мемуаристов Новоалтаец пишет: А данные Гайды можно где-нибудь почитать? Может, выложите, если будет такая возможность? Поробую выложить в библиотеку форума Новоалтаец пишет: Бородкин П., Ельков Ф., Усатых В., Фомин А. Первые испытания. Барнаул, 1966 Читал, но к сожалению не имею. А у вас не получится выложить?

Новоалтаец: Булыжник пишет: Поробую выложить в библиотеку форума Было бы здорово! Булыжник пишет: Читал, но к сожалению не имею. А у вас не получится выложить? Надо будет всю книгу как-нибудь отсканировать. Тогда и выложу. Давно уже собираюсь, но все времени не хватает.

Новоалтаец: Еще несколько отрывков из разных советских источников, освещающих некоторые дополнительные эпизоды боев за Барнаул: В обороне моста через Обь главную роль сыграли железнодорожники, возглавляемые Лучаниновым и Фоминым. Бронепоезд Главных мастерских более суток громил белочехов на подступах к железнодорожному мосту через Обь. Все попытки врага ворваться в город по железной дороге успешно отбивались красногвардейскими отрядами. Тогда противник переправил через Обь свои части в двух пунктах, в 15—20 километрах от моста, поэтому Барнаул оказался окруженным с трех сторон и на его окраинах завязались уличные бои. Когда стало очевидным, что мятежники займут город, военно-революционный комитет Главных мастерских решил вывести из строя железнодорожный мост через Обь, чтобы прервать движение поездов по Алтайской дороге. Это задача была возложена на группу котельщиков и кузнецов. Взрывчатых веществ у красногвардейцев не было. Рабочие должны были расклепать фермы моста, чтобы один из пролетов обрушился в воду. Но выполнить это задание оказалось невозможным. Удары кувалды громко раздавались по воде, и белые сразу же открывали ураганный огонь по работающим. Понеся потери, рабочие так и не смогли вывести из строя железнодорожный мост. Вечером 14 июня к мосту прибыли М.К. Казаков и командующий фронтом Иванов. М.К. Казаков сообщил, что военно-революционный комитет решил оставить город и двигаться в сторону Семипалатинска. Он поставил перед С.М. Лучаниновым и М.Н. Кудаевым задачу — с уцелевшими красногвардейцами прикрывать эвакуацию. Поздно вечером 14 июня в кабинете начальника станции Барнаул собрался военно-революционный комитет. Кругом полыхало зарево пожаров. Город и железнодорожную станцию белочехи обстреливали. По крышам и перрону рассыпалась шрапнель, осколки снарядов. Дребезжали стекла окон. Слышалась отдаленная ружейно-пулеметная стрельба. Исходя из создавшейся обстановки, было решено отступать в сторону Семипалатинска до станции Алейской. Под огнем наседавшего противника происходила спешная подготовка к эвакуации. Она продолжалась всю ночь. М.А. Фомин, В.И. Тунгусов, П.М. Копейко, К.И. Березин и другие железнодорожники всю ночь не смыкали глаз. Они готовили локомотивы и вагоны, лично принимали участие в формировании эшелонов. Много времени потребовалось на то, чтобы укомплектовать паровозные и поездные бригады. Когда стало известно, что белогвардейцы разобрали путь и сожгли деревянный мост за нынешним 18-м разъездом, они организовали рабочих-путейцев, которые за считанные часы на месте выведенного из строя моста соорудили две большие клети из шпал, «пришили» к ним рельсы и пропустили по этому наспех сделанному мосту эшелоны. Утром 15 июня эшелоны с партийными и советскими работниками, красногвардейцами и интернациональным отрядом отошли от Барнаула. Отход прикрывал небольшой отряд мадьяр и группа красногвардейцев. Командовал ими С.М. Лучанинов. (А. Фомин, Алтайская магистраль) После отхода суховцев с Алтайской белые банды стали активизироваться и предприняли наступление. Крупное сражение произошло у железнодорожного моста. Но как белогвардейцы и белочехи ни старались овладеть мостом, наши части отбили все их атаки и не позволили прорваться в город. Было это уже тринадцатого июня. Я со своей командой конных разведчиков продолжал выполнять свои прямые обязанности — нес разведывательную и патрульную службу. В этот день я объезжал участок леса в бору вдоль железнодорожного полотна. Неожиданно на переезде мне повстречался подозрительный тип в костюме городского мещанина. Сложив на подводу кое-какие пожитки и усадив на них женщину с ребенком и старуху, шпион пытался этим единственным путем, контролируемым красногвардейцами, пробраться за пределы города для связи с белочехами, рвавшимися к Барнаулу с севера. Моя встреча с лазутчиком была столь неожиданной, что мне нельзя было применить оружие, которое было сбоку в кобуре, а у врага, я заметил, миниатюрный браунинг был зажат прямо в руке. Но я сделал вид, что не заметил его, и прибег к хитрости. — Далеко ли путь держите, люди добрые? — добродушно спросил я. — Да вот решили выехать к родственникам в деревню,— тоже хитрил человек, — в городе неспокойно, а у меня жена больная, ребенок да и мать преклонных лет, лучше уж переждать смуту в сельской глуши. — Это правильно, — участливо поддакнул я, — в деревне спокойнее будет. Ну, что ж, счастливого пути! — и повернул Машку в противоположную сторону. Лазутчик тоже тронул лошадь и зашагал сзади подводы. Мне же нужно было время, чтобы достать из кобуры наган, и я это сделал как только отвернулся от подводы. В следующую минуту я уже снова был около нее: — Руки вверх!.. Бросай оружие! — скомандовал я «мещанину». Он только зубами скрипнул: «Эх, зря я тебя сразу не смазал!..» Пойманный оказался переодетым белым офицером... А буквально на другой день, четырнадцатого июня, мы прочесывали нагорный бор. Я вместе с бойцом из разбитого под станцией Тальменка отряда мадьяр находился в середине цепи. Справа и слева от нас действовали другие бойцы, у них как будто ничего серьезного не было. Мы же с мадьяром наткнулись на группу вооруженных белогвардейцев, которые дали нам настоящий бой. Моя Машка в пылу схватки с бандитами так разгорячилась, что с быстротой молнии понесла меня вслед за кинувшимися наутек белыми. А за Машкой увязалась и лошадь мадьяра, и мы с ним не заметили, как оторвались от своих и оказались вдвоем против целой своры. Зато это поняли белогвардейцы. Они круто повернули лошадей и ринулись на нас. Теперь нам пришлось искать спасения. Куда ни кинемся — стрельба. Машка ловко лавирует между сосен, а за ней, осатаневшая от страха, скачет лошадь мадьяра. Но вот пули реже стали свистеть над головами, зато на нашем пути вдруг выросло препятствие — огромная вывороченная бурей старая сосна угрожающе подняла засохшие корни. Другой тропинки нет, Машка вот-вот налетит на сучья—и тогда... Но не успел я додумать, что будет тогда, как вместе с Машкой взлетел над сосной и благополучно опустился по другую ее сторону. Прыжок был таким неожиданным и столь невероятным, что я чуть не вылетел из седла. Лошадь моего товарища такой прыти проявить не могла и за это поплатилась кровью: выстрелом из винтовки какой-то ловкий белогвардеец легко ранил ее в шею. Такое же легкое ранение в левую щеку получил и мадьяр. Я помог ему перевязать рану. Вскоре мы соединились со своими. Был более тщательно продуман план прочесывания леса, и мы снова бросились на поиски белых. На этот раз ни один бандит не ушел от нас. Задача была выполнена! И все-таки оборонять Барнаул становилось все труднее. Белые предпринимали все новые, более настойчивые попытки прорваться к городу и даже форсировали Обь сразу ниже и выше его. Продолжали яростно наседать чешский батальон и части некоего капитана Николаева со стороны железнодорожного моста. Барнаул, по существу, был окружен, оставалась свободной для выхода гарнизона лишь западная часть города. И когда противник стал то тут, то там просачиваться на окраины, снова подняла голову городская контрреволюция. По красногвардейцам стали стрелять из-за угла, в спину. Можно было, конечно, дать контрреволюционерам отпор, но уличные бои повлекли бы за собой жертвы среди гражданского населения. Поэтому военно-революционный комитет признал, что дальнейшая оборона города бессмысленна, и принял решение оставить Барнаул. (И.И. Пыталев, Под красным знаменем) По возвращении мы узнали, что вся правобережная сторона Оби уже в руках белых, что они подступают к городу с верховьев реки и по левому берегу. Ночью они заняли кладбище на горе, господствующей над городом, и вступили в перестрелку с нами. Наши отряды начали оставлять город. Было объявлено, что все красногвардейцы будут посажены на поезд и отправлены в сторону Семипалатинска. На вокзале командование отобрало человек 70 для прикрытия эшелона со стороны города. Отряд занял позиции на песках, примерно в километре от вокзала. Это было часа за 2—3 до рассвета. Утром, часов в 9—10, Барнаул оказался полностью в руках контрреволюционеров. Это было в воскресенье 15 июня 1918 года. Заградительный отряд по команде стал отходить к вокзалу. Там мы увидели, что железнодорожники поднимают на крышу вокзального здания белый флаг. Ни одного паровоза, ни одного вагона на станции не было. Нас осталось всего несколько человек. Об организованном отступлении нечего было и думать. Решили поодиночке пробраться в город и там скрыться. Но этого сделать не удалось. Когда мы с одним чехом подошли к Московскому проспекту, из-за забора вышли белогвардейцы с винтовками, задержали нас и отвели на почту. (А.Г. Бабий, 1918 год в Барнауле) Учитывая сложившуюся обстановку, Ревком принял решение оставить Барнаул и отвести все красногвардейские отряды на станцию Алейская. 15 июня в 7 часов утра из города отправился первый эшелон красногвардейцев. В эти последние дни перед оставлением Барнаула Военно-Революционный Комитет (Цаплин, Присягни и Казаков) перебазировался из города на железнодорожную станцию. Именно здесь решалась судьба двухтысячной массы красногвардейцев Алтая, покрывших себя неувядаемой славой в героической обороне Барнаула. Надо было их вывести из готовых замкнуться клещей, ведя в то же время самые ожесточенные арьергардные бои, чтобы не дать возможности противнику на плечах отступающих отрядов ворваться в город и на станцию и тем самым сорвать эвакуацию основных красногвардейских сил. В исключительно трудных условиях Алтайский Военно-Революционный Комитет блестяще справился с этой сложнейшей военно-оперативной задачей. Дни и ночи на станции концентрировались красногвардейские отряды, формировались эшелоны, укомплектовывались продовольствием и подготавливались к отправке на станцию Алейская. Арьергардные отряды прикрывали отступление. Здесь покрыли себя неувядаемой славой группы красногвардейцев с усиленным составом коммунистов и часть интернациональной роты, отбивавшие ожесточенные натиски белых в момент отправки со станции Барнаул красногвардейских эшелонов. В последние дни перед падением Барнаула я по поручению Военно-Революционного Комитета бессменно дежурил в Совете. В мою задачу входило, используя переговоры по прямому проводу, организовать быстрейшее подтягивание красногвардейских формирований и периферийных красногвардейских отрядов, несших охранную службу в различных пунктах губернии, к станции Барнаул для своевременной их эвакуации. Я покинул здание Совета в тот момент, когда в нагорной части города показались наступающие белогвардейские цепи. По совершенно безлюдному, притихшему городу я пошел па заранее подготовленную мною конспиративную квартиру на Сузунской [теперь ул. Интернациональная] улице, где я мог скрываться в первые, самые опасные дни после занятия города белыми. Дело в том, что Военно-Революционным Комитетом я был оставлен в городе для выполнения специального задания. На следующее утро хозяин квартиры сообщил мне о массовых расправах с попавшими в плен красногвардейцами, о систематической охоте на коммунистов и советских работников по всему городу и героической смерти Николая Малюкова, расстрелянного на нагорном кладбище. (Я.Р. Елькович, Оборона Барнаула)

Белик Сай Хан: Тут важен аспект - когда это печаталось. В 1920-1970-е годы воспоминания красных претерпевали ряд изменений. Временами выкидывались интернационалисты, либо их роль существенно занижалась. Так что важна дата публикации этих отрывков.

Новоалтаец: Белик Сай Хан пишет: Тут важен аспект - когда это печаталось. Последние 4 отрывка печатались в 60-е года.

Булыжник: Новоалтаец пишет: Бронепоезд Главных мастерских Его дальнейшую судьбу не знаете?

Новоалтаец: Булыжник пишет: Его дальнейшую судьбу не знаете? Не знаю, честно говоря. Да это и не был бронепоезд в прямом смысле - так, наспех забронированные углярки с платформами. Он либо был оставлен при отступлении красных из Барнаула, либо они его взяли с собой и тогда он был одним из 5 эшелонов, на которых они отступали. Но и в этом случае они его бросили вместе с остальными эшелонами где-то у Алейской, а сами двинулись на прорыв к Омску. Так что в любом случае он должен был достаться белым.

Булыжник: Новоалтаец пишет: Он либо был оставлен Это так. Просто вдруг у вас конкретика какая есть. Насколько я помню наши ничего не взрывали, так, что белым должен в чистом виде был достаться

Новоалтаец: Булыжник пишет: Просто вдруг у вас конкретика какая есть. Насколько я помню наши ничего не взрывали, так, что белым должен в чистом виде был достаться Нет, ничего конкретного, к сожалению, не имею. Я все же склоняюсь к мысли, что бронепоезд был оставлен в Барнауле. Правда, в чешских материалах конкретно он не упоминается, но все же говорится, что они захватили "несколько поездов с неповрежденными паровозами", так что, может быть, он среди них и был. Красные и в самом деле ничего не взрывали (у них взрывчатки не было). Они и из Барнаула отступили в основном потому, что у них уже не оставалось боеприпасов. Людей было достаточно (так, на Алейскую прибыли аж 2000 человек), но что толку, когда стрелять нечем. "По распоряжению штаба у красногвардейцев собрали все патроны от трехлинейной винтовки и набили ими пулеметные ленты. К винтовкам устаревших систем—«Гра» и «Бердана» — у бойцов имелось всего лишь по 1—2 патрона". (Бородкин П., Ельков Ф., Усатых В., Фомин А. Первые испытания. Барнаул, 1966) Кстати, красные не просто так вырвались, они с собой заложников взяли. Думаю, это сыграло определенную роль, а то неизвестно еще, выпустили бы их из окружения. Всего заложников было 68 человек, в основном из местной буржуазии. Справедливости ради следует сказать, что на Алейской они все были отпущены, никто не пострадал. Вот что об этом пишет Дмитрий Сулим в письме к Леонилле Гук: “Мы отпустили всех подозреваемых, задержанных в Барнауле и по дороге. Ни одной казни не было, и пока я буду в силах сдерживать наших людей, — не будет. Сегодня озлоблены отступлением и недалеко было до самосуда, но удалось убедить, я заставил массу почувствовать получше, за что они борются, и то, что белогвардейцы стреляют, вешают наших, им только противно и они, красные массы, гордились своим нравственным превосходством”.

Новоалтаец: На чехословацком ресурсе (www.pamatnik.valka.cz/novy/cz/fotogalerie-dobova.php?odkere=168&podmisto...) надыбал фотку, под которой написано: Odpočinek 8. roty 7. pluku při vypravě na Barnaul (Отдых 8-й роты 7-го полка во время похода на Барнаул). Это единственное фото, которое мне удалось найти по данной теме. Правда, на нем не видать ни фига, но больше все равно ничего нет... И все же непонятно: то ли это они уже непосредственно на подступах к Барнаулу отдыхают, то ли еще на пути по Алтайской ж.д.

Скальд: А в музейных хранилищах искать не пробовали?

Новоалтаец: Скальд пишет: А в музейных хранилищах искать не пробовали? Пока нет, но намереваюсь как-нибудь заняться.

Скальд: Я кстати, нигде не встречал данные по потерям красным в боях за Барнаул. Речь идет о собственных оценках

Новоалтаец: Скальд пишет: Я кстати, нигде не встречал данные по потерям красным в боях за Барнаул. Что-то я тоже не встречал. А они были. Взять хотя бы Аркадия Третьякова, который погиб в ночь, когда белогвардейское подполье подняло мятеж (11 июня). А что касается боев за 13-15 июня, то там при отступлении красных из Барнаула полег практически весь отряд прикрытия (состоявший, по большей части, из венгров). А кого взяли в плен, все равно потом расстреляли, уже на следующий день. Есть также данные, что некоторых взятых в плен красногвардейцев расстреливали прямо на месте. Всего же в первые дни после взятия Барнаула было расстреляно около 200 красных (по советским источникам). Но вот сколько их погибло непосредственно в ходе боев – таких цифр нет (у меня, по крайней мере).

Новоалтаец: Откопал еще одно “свидетельство очевидца” о боях в Барнауле – из книжки: Р.Н. Дрокина, Незабываемые годы. Барнаул, 1958. Автор – жена большевика-водника Елисея Дрокина, жившая в Затоне, что по другую сторону Оби. Так что данный отрывок – как бы взгляд из Затона. Начало относится к ночи, когда в городе восстало белогвардейское подполье (11 июня). Правда, в тексте встречаются какие-то странные нестыковки, природа которых лично мне не вполне ясна. Может, кто-нибудь выдвинет какие-либо соображения на этот счет. Итак, отрывок: “Уже полночь. Засыпает и Елисей, а я долго не могу заснуть, наконец, сон смежил и мои веки. Но ненадолго. Чья-то рука у меня на плече. Открываю глаза. Мама молча указывает мне на окно. Светает. Вижу алую полоску неба. Кажется, за окном ничего нет. Но мама тихо шепчет: — Слушай... Спросонья не могу понять, почему так тонко дребезжат стекла. Сознание проясняется: — Стреляют! Давно? — Минут пятнадцать! Торопливо бужу мужа. Он мгновенно вскакивает, привычные руки быстро находят одежду. Я держу наготове винтовку. Елисей целует спящих детей. Прощается с отцом. Мать плача прижимается к его груди. — Куда ты, убьют... — и ко мне: — Не пускай его! Я молчу, стиснув зубы. — Ну, не горюй, мать! Дело такое. Надо. А дети? О них найдется кому позаботиться... — Не плачь! — просит он, целуя меня. — Не буду... — сдерживаясь, говорю я и подаю винтовку. Выстрел… Второй... Третий... — Сигнал сбора, — говорит он, выбегая из комнаты. День спокойный, солнечный. Обь величаво катит свои волны, отливая на солнце серебряные гребешки. На противоположном берегу раскинулся Барнаул-Трескотня выстрелов доносится оттуда. Каждый выстрел болью отдается в сердце. Как томительно это выжидание... Уже первый час. Вдруг раздается гудок парохода. За ним — второй, третий... Бегу на берег. Целая эскадра пароходов. Некоторые направляются в затон, остальные идут мимо, вверх по реке. Отступают... Красные отступают. Навстречу идет Телешев, его поддерживает жена. — Раиса Николаевна! Собирай ребят, айда на пароход! Белые подходят к городу. На мост вон орудие ставят. Действительно, на мосту копошатся какие-то фигуры... [Поскольку восстание белогвардейского подполья произошло в ночь на 11 июня, никакого “орудия на мосту быть не могло”, поскольку чехословаки с артиллерией подошли к мосту только 13 июня.] Но зачем он кричит так громко? Разве не видит он, что здесь не только товарищи, но и торжествующие, злорадные обыватели? — Где мой муж? — спрашиваю я. — Где остальные? Там в городе... Там идет бой. — Зачем же ты уходишь? — Надо спасать флот. Могут потопить снарядами. Едем! — Не поеду я! — Не сходи с ума. Тебя убьют белые, как только возьмут город. — Не поеду, — упрямо твержу. — Я там для них оставил пароход «Рабочий», — сообщает напоследок Телешев. Почти весь день без умолку тарахтел пулемет. В городе шел бой. К вечеру стрельба стала затихать. Вскоре раздался снова гудок парохода. Я догадалась, что это подходит «Рабочий». Бот я на берегу, но пароход не пристает. Я жадно вглядываюсь в фигуры, стоящие на палубе, и невольный крик радости вырывается из груди: — Живой, вернулся! Вернулся, вон рядом с ним я узнаю могучую фигуру Николая Андреевича и маленькую — Кеши, — все налицо. Через рупор муж спрашивает: — Никого в затоне нет? Пристать можно? — Можно, можно, — отвечаю я. Первым сходит Елисей, за ним Тихонов, Кеша. Окружают меня. — Не знаешь, что случилось? Почему ушли пароходы? Не говорила с Телешевым? Передаю наш разговор. — Вот сволочь! Кто он — трус или предатель? Ведь когда белые вкатывали орудие на мост, ему приказали увести все суда под прикрытие горы, километра на три выше города, у него же все запасы оружия. Да и работники ревкома хотели уехать в Бийск на пароходах... Впоследствии выяснилось, что, настроенные против Советской власти, капитаны уговорили Телешева увести пароходы подальше, уверяя, что есть приказ в случае подхода чехов все пароходы взорвать, и Телешев поддался на эту уловку. Муж уговаривает ехать с ним. — Тебя знают здесь. Ты выступала на собрании, участвовала в просветительной работе, наконец, ты — моя жена. За тебя в первую очередь возьмутся. Я убеждаю его: — Ты же знаешь, что я еще не оправилась от болезни. Тебе, быть может, придется идти пешком, а я не могу следовать за тобой. И этим я погублю тебя. Наконец, мы условились, что я с семьей уеду в Тюмень при первой возможности; он вместе с Тихоновым временно остановится у сестры Марии Константиновны, которая живет в Бийске, а оттуда они, если им будет грозить опасность, уйдут в тайгу, где на одном из маслозаводов работал наш знакомый. На рассвете все красногвардейцы собрались у нас. Их было немного, только восемнадцать человек. Здесь мне передали список членов партийной организации Бобровского затона и печать, а также показали кусты, против паромной пристани, в которых спрятано оружие. Прошел день. На реке было тихо. Ни один пароход не бороздил речную гладь, не раздавалось привычных гудков. Население затона поредело: большинство семей уехало на пароходах. Оставшиеся притихли, затаились. В наступившей тишине чудилось что-то зловещее. [Непонятно, почему описывается тишина, в то время как должна быть слышна стрельба артиллерии: 13-го июня чехословаки обстреливали город с правого берега Оби, 14 июня артиллерия белых была уже и на левом – в районе Змеиногорского тракта. И это по свидетельствам самих чехословаков.] Еще один день прошел в неизвестности. На третий день, часов около двенадцати, женщины удивились: в полдень коровы почему-то вернулись, хотя обычно они паслись до вечера. Мне не до коров. Надо съездить в город посмотреть, что там делается. Иду к Марии Константиновне. Та тоже истомилась. Хорошо, что у них своя лодка. Володя умеет управлять лодкой. И вот она легко скользит по воде. До города надо идти по берегу километра полтора. Под горой кое-где еще грязно. Вода недавно начала сбывать. Поднимаемся в гору, — здесь прилепился маленький поселок, — и вдруг замечаем, что жители вышли из избушек и напряженно глядят в сторону затона, иногда; указывая на что-то. — Не пожар ли у нас? — мелькнула мысль. Мы поспешили подняться выше и оглянулись: в затон с двух: сторон входили цепи вооруженных людей. — Что это? — вырвалось у Марии Константиновны. — Белые пришли, — ответил ей стоявший рядом с нами человек, по-видимому, рабочий. Не прошло и минуты, как с верху горы раздались, выстрелы. Это был последний отряд красногвардейцев: Он залег на кладбище. Белые не ожидали сопротивления и растерялись, но вскоре стали обстреливать кладбище через реку. Пули завизжали над головами. Улица опустела. Около домов шла глубокая канава. — Ложись в канаву! — скомандовал кто-то из мужчин. Лежали примерно час. Стрельба из-за реки вдруг прекратились. Люди начали выходить из-за укрытий. К кладбищу приближался отряд с красными флажками на штыках, солдаты были одеты в шинели. Внезапно выстрелы забухали над нашими головами, на горе. Это подошедший отряд, который красные подпустили близко к себе, считая его своим, начал обстрел кладбища. Красные были взяты «в вилку»: мало кому удалось спастись... В город нам ехать было незачем. Надо было возвращаться домой. Беспокоила мысль о том, все ли там благополучно. — Надо подождать, с того берега могут обстрелять, — запретил переправу офицер. Через некоторое время он разрешил переправу, и мы бросились к лодке. Кроме нас троих, в лодку село еще двое, она глубоко погрузилась в воду. Нам приказали поднять вверх белые платки. Хотя мы отчалили от берега первыми, нас обогнала большая лодка. Наша лодка была перегружена, и Володя еле справлялся с ней. Не успели мы доехать до середины реки, как со стороны затаи а треснуло несколько выстрелов. В передней лодке закричала женщина, и ее поднятая с платком рука вдруг опустилась, а белый платок, как чайка, коснулся воды. Вот мы и в затоне, здесь нас уже ждут. — Мама, мама! — закричали ребята, бросаясь ко мне. Марью Константиновну встречали две дочки. Дома мама рассказала мне все, что произошло без, меня. О прибытии белых в затоне уже знали заранее. Многие затонские барышни встретили «доблестных воинов» с цветами в руках, с заранее заготовленными бело-зелеными жетонами. Для такого торжества они нарядились в белые платья, прикололи на грудь цветы. Уже кое-кого арестовали. Ко мне могли прийти каждую минуту, а у меня на дне сундука лежали дела парторганизации, список ее членов и печать! От одной мысли, сколько человек может пострадать, если эти списки попадут в руки врага, меня бросало в жар. Посоветоваться не с кем. Все товарищи мужа скрылись. И я сожгла списки, а печать бросила в воду. Теперь у меня не было ничего компрометирующего. В этот день на улице было немноголюдно, лишь щеголеватые прапорщики прогуливались с нарядными барышнями. Утро настало ослепительно яркое, торжественное. Природе не было дела до наших переживаний. Пожилые женщины нарядились и поехали в город, в церковь. День был воскресный. — Сегодня в церкви пасхальная служба, — сообщила мне одна из богомолок. — Почему пасхальная? Пасха давно прошла. — По случаю победы над большевиками. Советская власть везде пала. Я не поверила, а настоящую правду узнать было не от кого. Праздничное, мирное великолепие нарушили залпы. — Что это? — Пленных расстреливают, — услужливо сообщил кто-то. Да, несомненно, расстреливали пленных. В церкви священники в белых ризах пели пасхальные гимны о мире во всем мире, о любви, а под окнами церкви слышались вопли и стоны расстреливаемых мужественных защитников свободы. Я бросилась домой. Залпы раздавались с большими промежутками. Видимо, пленных подводили пачками. Я зарылась в подушку, чтобы ничего не слышать. Сердце готово было разорваться от боли и муки. Ведь каждый залп обрывал несколько молодых жизней, уносил товарищей, хотя и незнакомых, но близких, родных. И. кто знает, среди павших мог быть и он, самый близкий, самый родной, отец, моих детей, тот, без которого жизнь казалась немыслимой... В первый раз лицо белогвардейщины глянуло мне в глаза своим звериным оскалом. Я отчетливо поняла, что пощады здесь ждать нельзя. Залпы стихли. На сегодня палачи прекратили свою кровавую работу. Вернувшиеся из города очевидцы рассказывали, что расстрелы действительно происходили на кладбище, около церкви. Здесь толпились любители сильных ощущений. Кладбище раскинулось на горе. Гора высоким, крутым обрывом возвышалась над рекой. В половодье вода доходила до самого подножья горы, но в то время, когда происходили эти события, вода начинала сбывать, и на берегу обнажилась неширокая полоса песку. Когда на расстрел вели очередную партию пленных, один из красногвардейцев бросился в толпу, видимо, надеясь скрыться в ней, а может быть, ожидая и помощи. Но все шарахнулись от него, и он метался, как загнанный зверь. Солдаты начали стрелять, толпа отбежала еще дальше. Тогда он бросился с обрыва вниз. Толпа замерла. Высота была головокружительной, очевидно, человек предпочитал разбиться, чем стоять под дулом вражеской винтовки. Но он не разбился: пропитанный водой песок был мягок. Вскоре он достиг реки, но у берега было мелко. Пули шлепались вокруг него а он уходил все дальше и дальше. Вот он уже поплыл, а когда пули близко вспенивали воду — нырял. Тогда офицер приказал всем отойти и начал стрелять лежа. Через минуту золотопогонник совершил свое грязное дело. [Сомнительно, что белогвардеец мог быть “золотопогонником”, поскольку в тот период былые офицеры погон еще не носили. Хотя в данном случае, возможно, это всего лишь презрительный эпитет, который не следует понимать буквально.] Так погиб в борьбе за счастье трудящихся мадьяр Оскар Гросс...” [По другим сведениям, Оскар Гросс был повешен белогвардейцами в Иркутске (правда, непонятно, как он туда попал). Может, кто-нибудь в курсе по этому вопросу? Как и где все-таки погиб Оскар Гросс, командовавший венгерским отрядом прикрытия при отступлении красных из Барнаула?]

Булыжник: Новоалтаец пишет: Так погиб в борьбе за счастье трудящихся мадьяр Оскар Гросс Вечная память Я встречал данные. что был расстрелян при падении Барнаула. Это в принципе совпадает с рассказом.

Булыжник: Новоалтаец пишет: В наступившей тишине чудилось что-то зловещее. [Непонятно, почему описывается тишина, в то время как должна быть слышна стрельба артиллерии: 13-го июня чехословаки обстреливали город с правого берега Оби, 14 июня артиллерия белых была уже и на левом – в районе Змеиногорского тракта. И это по свидетельствам самих чехословаков.] Вариативность человеческой памяти? Восприятия? Вы кстати не пробовали составить Ордер офф батле боев за Барнаул?

Новоалтаец: Булыжник пишет: Я встречал данные. что был расстрелян при падении Барнаула. Это в принципе совпадает с рассказом. Про Иркутск я взял вот отсюда: Очень многие из интернационалистов-мадьяр стали большевиками. У нас были и такие коммунисты, как Оскар Гросс, который был повешен белогвардейцами в Иркутске, как Побожий. А.И. Шемелев. Как это было. // Этих дней не смолкнет слава: Сборник воспоминаний. Барнаул, 1967. А.И. Шемелев был редактором газеты “Голос труда” и сам участвовал в обороне Барнаула. Как-то сомнительно, чтоб он так лопухнулся с данными по Оскару Гроссу.

Новоалтаец: Булыжник пишет: Вы кстати не пробовали составить Ордер офф батле боев за Барнаул? "Ордер офф батле" - это схема боев, что ли? Пробовал, только очень схематично. Не так-то это просто. Для подробной схемы (кто куда двигался и кто с кем бился) у меня не хватает данных. Информации боле-менее достаточно только по общему расположению сил белых на левобережье Оби, когда они взяли Барнаул в полукольцо к вечеру 14 июня.

Белик Сай Хан: Новоалтаец пишет: "Ордер офф батле" Боевое расписание, таки да.

Новоалтаец: Вот еще нашел про Оскара Гросса: З августа 1918 года первый иркутский чекист без суда был казнен чехами в роще Царь-Девица на левом берегу Ангары. Вместе с ним повешены: чекист А.О.Патушинский (это имя на памятнике не значится), бывший командир 1-й роты Забайкальского дивизиона подпрапорщик М.Н.Яньков, организатор добровольных красноармейских дружин в Тункинском крае Карнуков, военнопленный австриец Оскар Гросс (организатор коммунистических отрядов в Барнауле), участник расстрела чешского прапорщика Богданов и бывший унтер-офицер чехословацкого полка Карел Петраи (дезертировал в командиры красноармейской роты в Красноярске). http://pressa.irk.ru/sm/2008/27/021001.html И вот: Австриец Оскар Гросс, командовавший отрядом красных австрийцев, был повешен в начале августа 1918г. вместе с чекистом Постоловским в Иркутске. Место захоронения имеется. http://www.srn.su/vdoc.asp/2008/08/20/10/ Выходит, Оскар Гросс и впрямь не был расстрелян в Барнауле, а был казнен в Иркутске. Возможно, Р.Н. Дрокина передала в своих воспоминаниях всего лишь “народную легенду”. Но возникает вопрос: как Оскар Гросс попал в Иркутск? Лично я чисто теоретически склоняюсь к мысли, что его отвезли туда чехословаки, после того, как он попал к ним в плен в Барнауле. Но почему они его сразу не расстреляли? Что им от него было нужно? Зачем повезли с собой? Или он сам туда каким-то образом добрался, а там был схвачен? Может, у кого-нибудь найдется информация по этому вопросу? Особые надежды возлагаю на коллег из Иркутска. Впрочем, думаю, тему по Оскару Гроссу стоит дать разместить отдельно в “Персоналиях”.

Белик Сай Хан: Есть у меня более подробные воспоминания Ельковича и Громова. Есть смысл выкладывать?

Новоалтаец: Белик Сай Хан пишет: Есть у меня более подробные воспоминания Ельковича и Громова. Есть смысл выкладывать? Если у Вас есть такая возможность, буду очень рад. А Громов разве в Барнауле был в то время?

Белик Сай Хан: Новоалтаец пишет: А Громов разве в Барнауле был в то время? В Камне, да. Поэтому сведений по Барнаулу почти нет. Новоалтаец пишет: Если у Вас есть такая возможность, буду очень рад. На новой неделе попробую. А может быть у Вас будет возможность в архиве посмотреть? Я сноски Вам дам. У меня отрывочно все.

Новоалтаец: Если дадите сноски, и за это спасибо скажу! :=)

Белик Сай Хан: Новоалтаец пишет: Если дадите сноски, и за это спасибо скажу! :=) ЦХАФ АК. Ф.П.5876, оп.1, д.99. Если получится глянуть, сообщите результаты.

Новоалтаец: Спасибо! Получится или нет - еще не знаю. Но если таки получится - непременно дам знать.

Новоалтаец: Добыл-таки более подробные воспоминания Ельковича. Правда, не архивные, а из его же книги: Я.Р. Елькович, Рассказы о незабываемых годах. Барнаул, 1964. Характерно, что в своих воспоминаниях Елькович уделяет внимание не столько собственно боевым событиям, сколько людям, и в частности - Петру Сухову, отряд которого прибыл в Барнаул со станции Алтайской 12 июня, т.е. перед самым подступлением белогвардейцев и чехословаков к городу. Вот отрывок: За сутки до падения Барнаула Ревком вызвал меня на станцию, куда он перебазировался на следующее утро после подавления белогвардейского мятежа. Этот вызов явился полной неожиданностью, так как Ревком обязал меня бессменно дежурить в Совете и, используя имеющуюся только в городе возможность переговоров по прямому проводу с уездами, ускорить подтягивание периферийных красногвардейских отрядов к станции Барнаул для своевременной их эвакуации. Безлюдны улицы города, нигде ни одного красногвардейского патруля. Город накануне сдачи. По мере приближения к станции все отчетливее слышится ожесточенная пулеметная и ружейная стрельба. Неужели бои идут уже на самой станции? Но вот раздался орудийный залп трехдюймовок. Это стреляют белые — у наших нет ни одной пушки. Стреляют из-за моста. Значит, железнодорожный мост еще в наших руках. Немного отлегло от сердца. Когда я добрался до станции, уже смеркалось. На перроне вокзала стояли Присягни, Цаплин, Казаков и незнакомый мне товарищ. Незнакомец что-то горячо доказывает Цаплину. Судя по замедленным, подчеркнуто спокойным ответам, Цаплин тоже горячится, только вида не подает: — Это очень отрадно, что ваш отряд рвется в бой, но пускать его в прикрытие мы не имеем права. Вы были в боях, пока пробивались к нам; вы сражались и здесь, под городом, а теперь готовьтесь к отправке. Ваши шахтеры понадобятся нам, как испытанный пролетарский костяк, когда будем сколачивать из всех отрядов одну воинскую часть под единым командованием. — В нашем отряде опытные подрывники. Кому же, как не им, удерживать и в случае необходимости взорвать мост? — Нет никакой нужды взрывать мост... — И к тому же учтите, товарищ Сухов, — включается в разговор Присягни, — что взорвать мост можно в считанные минуты, а восстанавливать придется месяцами. Белякам недолго царствовать, а нам мост еще как понадобится! — А если на мост прорвется белогвардейский бронепоезд? Без артиллерии его не собьешь. Надо или его подрывать, или путь разрушать! — Железнодорожники заверили нас, что бронепоезд к мосту не пропустят, — заключает уже потухающий спор Цаплин. — Они приготовили несколько платформ с балластом и пустят их по уклону навстречу -бронепоезду. Если не собьют его с катушек, то путь во всяком случае повредят. — Тогда поставьте наш отряд на прикрытие станции, — уже не спорит, а просит Сухов. — Мы вас прикроем, и с последним эшелоном сами отправимся. —- На эвакуацию отрядов прикрытия, особенно при отправке последнего эшелона, почти невозможно рассчитывать. Им ведь придется держаться до тех пор, пока последний эшелон не отправится со станции. А вот если белякам все же удастся прорваться к эшелонам, то мы все до одного будем сражаться, а вас, как опытного в военном деле товарища, назначим командовать. Согласны? Сухов молча кивнул головой, молодцевато козырнул и попросил у Цаплина разрешения вернуться к своему отряду. — Конечно, конечно, идите, — добродушно и совсем по-штатски ответил Цаплин, провожая его теплым взглядом. — Да, кремень .человек, настоящий шахтерский орел! — присоединился к молчаливой оценке Цаплина Присягин. Только один раз, тогда на вокзале, мне довелось увидать командира кольчугинского шахтерского отряда Петра Федоровича Сухова. Но на всю жизнь мне запомнилось его волевое лицо — настолько смуглое, что кажется почти обугленным — то ли от внутреннего жара, то ли от знойного солнца и щедрых ветров военной страды. Мне запомнились также его большие чуть запавшие и горящие неукротимым огнем глаза, его скупые жесты и отрывистая речь. На станции Алейской, куда благополучно удалось отступить всем трем красногвардейским эшелонам, отряды были переформированы в один сводный, командиром которого был избран Петр Сухов. Этот отряд провел героический рейд, продолжавшийся около двух месяцев. Давно уже Зауралье, вся Западная Сибирь и значительная часть Восточной под властью белых. А отряд Сухова, как неугасимый советский маяк, все еще продолжает свой стремительный бесстрашный рейд.. О героическом, бессмертной славы рейде сводного красногвардейского отряда под командой Сухова я, конечно, узнал много позднее, когда подавляющего большинства участников этого легендарного похода уже не было в живых. Но и в тот сумеречный, предвечерний час на станции Барнаул, когда я в первый и в последний раз увидел шахтерского командира, он произвел на меня впечатление человека большой, собранной силы и высоких волевых качеств. Мимо нас стремительно промчался начальник штаба Алтайского фронта Дмитрий Григорьевич Сулим — бывший подпоручик царской армии, талантливый советский военный работник и большой душевной чистоты человек. На нем, как на начальнике штаба, лежит основная нагрузка по подготовке и формированию красногвардейских эшелонов. Когда на станции Алейской организовался сводный рейдовый отряд, он назначается начальником штаба отряда и становится основным помощником Сухова. Вместе с отрядом Сухова он прошел весь его героический путь и погиб в последней разведке. Цаплин никак не может урвать свободную минуту, чтобы поговорить со мной. Я решил подойти к расположившейся поблизости группе красногвардейцев. Это оказалась шахтерская группа из отряда Сухова. Несколько красногвардейцев алтайских отрядов расспрашивают шахтеров о проделанном ими походе. Отвечает на вопросы коренастый старик-шахтер, по всему видать, общепризнанный отрядный оратор, дядя Кеша. — Дядя Кеша, — обращается к рассказчику пожилой шахтер. — Ребятам охота про Сухова услышать, а ты им про нашу шахтерскую долю обсказываешь. — Без шахтерской выучки, шахтерскую военную науку никак не понять, — возразил дядя Кеша, — а ведь по ней наш Петр беляков бить научился. Взять, к примеру, наш обушок. Нехитрая орудия, а военного ума да сноровки требовает. Будешь без толку в лоб рубать породу, весь потом изойдешь, а на-гора уголька дашь ровно столько, что весь твой добыч недорослая девка подолом юбки прикроет. А с умом будешь рубать соответственно породе или стык нащупаешь — столько уголька выдашь на-гора, что отвозчики поспевать за тобой не будут. Так и беляков наш Сухов научился бить по-шахтерски: кого в стык, по самой слабине, кого по залеганию. Однако, паря, сказал нам Сухов на походе, что беляк — это тот же плывун. Как плывун без опоры в породе, так и беляк без опоры в народе. Вот так и воюет Петя Сухов по нашим шахтерским военным законам. Неплохо воюет. А вы, ребята, допрежь всего запомните горняцкую наипервейшую правилу: ежели на шахте беда стряслась, о своей головушке позабудь, а товарищу подмогни! Шибко вам эта шахтерская и солдатская заповедь на войне сгодится... Не пришлось мне дослушать рассказ дяди Кеши: отозвал меня Цаплин. У него был вид крайне утомленного человека: землистый цвет лица и набрякшие подглазницы. — С Камнем говорил по прямому проводу? — Дважды разговаривал. В первый раз мне ответили, что Громова не могут разыскать. Видимо, готовится партизанить. А второй раз, сегодня утром, я нарвался на белогвардейский мат... Цаплин и Присягин горестно переглянулись. — Видно, уж не подоспеет Громов со своим отрядом к нашей эвакуации, — со сдержанным волнением сказал Цаплин, — а до чего он нам здесь нужен! Отрядов больше не ждем. Направляй сюда одиночек красногвардейцев, если кто еще застрял в городе. И обязательно с оружием! Квартиру, где будешь скрываться, подготовил? — Саша Шемелев уступил мне одну из своих конспиративных: квартир. — Молодец Саша, настоящий друг! Город защищать больше не можем. Иначе попадем в петлю, в мышеловку. Зря людей сгубим. Только бы станцию удержать, чтобы закончить эвакуацию. Учти, что город займут раньше. Не зарывайся. Завтра утром уходи из Совета. Ленты с записью переговоров по прямому проводу все уничтожил? — Да, все. — Ну, шагай! Иди осторожно — могут подстрелить из-за угла. Цаплин крепко пожал мне руку. На какой-то миг глаза его потеплели, и мне показалось, что он еще что-то хочет сказать мне на прощанье. Но он лишь махнул рукой и, не оборачиваясь, быстро зашагал к вокзалу. Присягни прошел со мной несколько шагов по перрону. Остановились, чтобы распрощаться: — С Сашей Шемелевым связь держи. От него получишь указания, как дальше действовать. — И совсем тихо добавил: — Будет трудно. Будут провалы. Иной раз какое-то время в одиночку приходится действовать, самому принимать решения, пока связь не восстановится. В таких случаях вспоминай, как слушал Ильича на Съезде, мысленно с ним советуйся... И тоже ушел, не оборачиваясь. Подчиняясь этому суровому ритму прощания, я спустился со скудно освещенного перрона в густую темноту уже наступившей ночи, так ни разу и не оглянувшись. Если бы я знал, что никогда больше не увижу Ивана Вонифатьевича Присягина и Матвея Константиновича Цаплина, то наверняка бы оглянулся...

Новоалтаец: Хочется подробнее остановиться на прибытии в Барнаул отряда Петра Сухова. Об этом рассказывает в своих воспоминаниях И.И. Пыталев: Обстановка на фронтах тем временем осложнялась все больше и больше. Особенно тяжелые бои красногвардейцам - пришлось выдержать на станциях Черепанове и Тальменка. Барнаульский ревком вынужден был в первой декаде июня направить на фронт резервную коммунистическую роту. В городе оставалась небольшая группа красногвардейцев, в том числе отряд конной разведки. Силы наши были хоть не столь велики, но мы были достаточно крепки духом. Однако находившиеся в это время в городе в подполье белогвардейцы почувствовали слабость защитников Барнаула, 10 июня подняли мятеж и захватили почти весь город. В руках красногвардейцев оставались лишь районы вокзала, пристани да здание ревкома. Связь со штабом фронта нарушилась, силы оказались еще больше разобщены. Нужно было спасать положение. С этой целью в город срочно была отозвана не успевшая еще вступить в бои коммунистическая рота. Выполнение этой задачи было поручено большевикам Михаилу Яркову, Лолию Решетникову, Федору Ильиных, Макару Соколову и Аркадию Третьякову. Они должны были добраться до станции Алтайской и восстановить связь с фронтом. Но по дороге на вокзал они были обстреляны мятежниками, причем Третьяков был убит, а остальные чудом избежали участи своего товарища. Я в это время со своим отрядом нес разведывательную и патрульную службу. В мои обязанности входило охранять подходы к позициям красногвардейцев, поскольку мы находились почти на осадном положении. Ожидавшейся помощи с фронта все не было. Командиры Красной гвардии и руководители губернии почти неотлучно находились среди нас. Д.Г. Сулим и Н. Д. Малюков иногда даже спали вместе с бойцами. Но не столько был страшен враг, сколько нас донимали «мелочи быта» — продовольственный вопрос. И вдруг однажды Дмитрий Григорьевич Сулим говорит мне: — Зайдите к товарищу Цаплину... Стараясь выглядеть аккуратней, бодрее, я вошел в кабинет председателя военно-революционного комитета. Передо мной за скромным столом сидел усатый, с тонкими чертами лица, ясными, чуточку уставшими глазами человек в штатском костюме. Тут же находились председатель губкома И. В. Присягни и заместитель М.К. Цаплина М.К. Казаков. Матвей Константинович спросил о жизни, о самочувствии и настроении бойцов. Я по порядку ответил на все его вопросы, а потом попросил разрешения обратиться самому. — Меня вот назначили начальником команды конных разведчиков. Людей много, лошадей тоже, всех надо накормить, а разведчиков еще и одеть. — И воспитывать, и военному искусству обучать — все надо делать, — мягко добавил Цаплин. — А пока сформируйте команду из нескольких надежных товарищей и проверьте склады и кладовые бежавших из города буржуев — там, надеюсь, кое-что найдется. Адреса получите в отделе продовольствия... — Только излишне не рискуйте, если близко окажутся белогвардейцы. Помните, что врагов в городе больше, чем нас, — вставил свое напутствие и И.В. Присягин... В дни, когда в Барнаул вернулась коммунистическая рота и мятеж в основном был уже подавлен, М.К. Цаплин вновь вызвал меня к себе. — Людей сколько-нибудь от нарядов осталось? — спросил он без всяких предисловий. — Девять человек! — Возьмите с собой двоих и любой ценой прорвитесь на станцию Алтайскую. В случае какой заминки на нашем вокзале обратитесь от моего имени к товарищу Казакову, он у нас там находится постоянно. Вот вам пакет. На Алтайской найдете подошедший туда красногвардейский отряд кольчугинских шахтеров и вручите пакет лично командиру отряда товарищу Сухову. Будьте осторожны, берегите себя, товарищей и, конечно пакет... __ Ясно! — ответил я. — Только, Матвей Константинович, не лучше ли будет, если это ответственное задание вы поручите выполнять мне одному? Один я, как мышь, хоть где проскочу незаметно, тем более у меня необыкновенная лошадь — Машка, а группой... — Ну, что ж, — подумав немного, сказал Цаплин, — тогда действуйте один. Желаю успеха!.. Вернулся я к себе в команду, отдал необходимые распоряжения, оставил за себя старшего и — на конюшню. — Ну, Машка, — говорю, — нам с тобой особое поручение дано. Не подкачаем?.. Самую большую трудность составляло то, как проскочить на вокзал, потому что мятеж хоть и был ликвидирован, но стрельба в городе то там, то тут продолжалась. Вполне можно было нарваться на засаду, как это случилось с Ярковым, Решетниковым, Ильиных и Третьяковым. Но я на то и был разведчиком, чтобы держать ухо востро. Путь между песчаными гривами, что возвышались по дороге к вокзалу, пришлось по метру прощупать с помощью бинокля. И в назначенный час — галопом к вокзалу. Машка оказалась на высоте: с такой скоростью промчала меня, что вряд ли кто мог что-нибудь понять... На вокзале я нашел начальника станции, поставил его в известность, что выполняю специальное задание ревкома, что нужен вагон, чтобы добраться до станции Алтайской. Но начальник, может быть, для порядка, может быть, в самом деле не имел вагона, наотрез отказался помочь. — Нет у меня вагонов, да и как это я буду грузить кобылу? — Дайте вагон, а о погрузке лошади вам заботиться не придется, — настаивал я. — Моя Машка хоть на колокольню залезет, лишь бы меня там увидала... Мне не хотелось вступать в ссору, но начальник вынудил, и я припугнул его: — Не предоставите вагона, сейчас же доложу об этом товарищу Казакову, он вам поможет найти даже плацкартный... Это подействовало: вагон сразу же был найден. Когда я стал грузиться, пришел полюбопытствовать начальник. Я приспособил с земли к площадке небольшую доску, чтобы лошадь могла опереться передними ногами и заскочить в дверь вагона. И когда все было готово, скомандовал: — Машка, за мной — марш! Лошадь легко вскочила в вагон. Начальник станции покачал головой, улыбнулся: — Вот это кобылка, вот это стать!.. Ну, что ж, служивый, счастливого тебе пути!.. Была уже ночь, когда вагон вздрогнул, качнулся и медленно покатился вперед, отстукивая колесами на стыках рельс. Вагон насквозь продувался встречными потоками воздуха, и хоть на дворе был июнь, холод так и пронизывал, и мне пришлось греться возле Машки, прижимаясь к ней то одним, то другим боком. За железнодорожным мостом паровоз вдруг резко замедлил ход, будто совсем обессилел. Я нервничал: пешком быстрее бы дошел!.. Лишь к утру прибыли на станцию Алтайскую. Начинало светать. Я, не теряя ни минуты, вывел из вагона Машку, узнал, где стоит отряд Сухова и — карьером в штаб. Было раннее утро, но Петр Федорович уже не спал. Он сам встретил меня. Я, конечно, не знал его прежде, поэтому с нескрываемым интересом и почтением рассматривал его, пока тот, отойдя чуть в сторону, ближе к свету уличного фонаря, читал пакет. — Что ж, добро, товарищ Пыталев, начнем действовать, — пряча в нагрудный карман полувоенной гимнастерки доставленную мной бумагу, сказал Сухов и приказал позвать кого-то. Вскоре задвигались, загомонили люди, послышались шутки, раскатистый смех. Это были красногвардейцы-суховцы. Спокойно, без суеты и сутолоки они направлялись на станцию и так же деловито занимали места в товарных вагонах. Грузились и мы с Машкой. Суховцы с восхищением восклицали: — Не лошадь — орлица!.. — У нее, случайно, нет ли крыльев на ногах?.. И баловали Машку кто чем мог — сухариком, завалявшимся кусочком сахара — или просто гладили по шее, по крутому крупу. На Барнаул поезд двигался с той же скоростью улитки, что и из Барнаула. Отход отряда Сухова у железнодорожного моста через Обь прикрывала группа красногвардейцев. Рвавшиеся к Барнаулу белогвардейцы лишь видели Барнаул, а взять не могли. К этому времени в столицу Алтайской губернии с юга прибыл крупный отряд семипалатинских красногвардейцев под командованием М.Т. Урусова, а сутками позже с севера подоспел отряд кольчугинских шахтеров, которым командовал П.Ф. Сухов. Теперь Барнаульский гарнизон представлял силу, и Барнаул для белых оказывался орешком, о который можно было поломать зубы. Этого хотели и об этом мечтали М.К. Цаплин и ревком, когда посылали маня к Сухову, и желаемое стало действительным! Однако после отхода суховцев с Алтайской белые банды стали активизироваться и предприняли наступление. Крупное сражение произошло у железнодорожного моста. Но как белогвардейцы и белочехи ни старались овладеть мостом, наши части отбили все их атаки и не позволили прорваться в город. И.И. Пыталев, Под красным знаменем //Этих дней не смолкнет слава: Сборник воспоминаний. - Барнаул, 1967. Кстати, по другим данным, отряд Сухова прибыл в Барнаул не 12-го, а 11-го июня и поэтому успел поучаствовать в подавлении восстания белогвардейского подполья.

Новоалтаец: А вот еще кусочек воспоминаний Ельковича (из той же книги - Я.Р. Елькович, Рассказы о незабываемых годах): Через два дня после подавления белогвардейского мятежа в Барнауле передовые части белых чехословаков, наступавшие с правобережья Оби, показались в виду города. Дни и ночи шла лихорадочная работа по стягиванию на станцию Барнаул красногвардейских отрядов и по формированию эшелонов для отправки их на станцию Алейскую. Уже развернулись ожесточенные бои в районе самой станции, когда 15-го июня был отправлен последний, третий по счету, красногвардейский эшелон. Вместе с двумя тысячами красногвардейцев на Алтайскую отступило руководство Военно-революционного комитета в составе товарищей Цаплина, Присягина и Казакова. Цаплин не ошибся, предупреждая меня накануне, во время нашей короткой беседы на станции, что, вероятно, белые на следующий день займут город. В начале второй половины дня я из окна Барнаульского Совета увидел спускающиеся с Нагорного района цепи наступающих белогвардейцев. Продвигаются они осторожно, короткими перебежками, опасливо поглядывая в сто решу Совета: а вдруг он снова окажется тем же твердым орешком, который им так и не удалось разгрызть в день мятежа. Пора уходить. Еще раз проверяю все ящики стола: не осталось ли где-нибудь какого-либо документа или неуничтоженной ленты переговоров по прямому проводу. Задами дворов пробираюсь к Сузунской улице [ныне - ул. Интернациональная], где находится моя конспиративная квартира. Уходя, в последний раз оглядываюсь на здание Совета. Над ним все еще гордо рдеет знамя великого Октября... Как и следовало ожидать, белогвардейцы ознаменовали начало своего владычества массовыми расстрелами, свирепым террором. Захваченные в плен во время боев в районе станции Барнаул несколько десятков красногвардейцев были тут же на месте расстреляны. По всему городу шла усиленная охота на коммунистов и советских работников. На следующее утро после падения Барнаула по городу провели Николая Малюкова и расстреляли его на Нагорном кладбище. Мне передавали, что на него было страшно смотреть, настолько он был избит и окровавлен. Он с трудом передвигал ноги, но ни на минуту не опускал гордо поднятой головы. А когда ему перед расстрелом хотели завязать глаза, он сказал: — Я давно скинул с глаз повязку и потому стал большевиком. И умру я, как большевик, с открытыми глазами. Перед самым расстрелом Николай Малюков попросил у конвойного офицера карандаш и на сером гранитном надгробном памятнике, у которого его затем расстреляли, написал следующие слова: «Здесь 16-го июня 1918 года погиб за коммунизм (расстрелян) большевик Николай Малюков». Вполне вероятно, что в эти рассказы о смерти Малюкова могли быть внесены и элементы творимой народом легенды. Но уже это одно говорит о многом. Легендарными в народе становятся имена лишь самых лучших и самых мужественных борцов за народное счастье. Николай Малюков принадлежал к их числу. Он умер, как и жил, героем-большевиком, с гордо поднятой перед лицом врага головою.

Новоалтаец: Булыжник пишет: Читал, но к сожалению не имею. А у вас не получится выложить? Вот, сподобился-таки отсканировать всю книгу. Правда, текст не слишком хорошо вычитан - опечатки встречаются, так что не обессудьте. :-) http://slil.ru/26271072

Белик Сай Хан: От нашего стола - вашему. Выдержки из Ельковича, книги, увы у меня нет. http://slil.ru/26271531 Так, что решать чем они отличаются от книжного варианта - Вам. P.S. За "Первые испытания" особое спасибо!

Новоалтаец: Белик Сай Хан пишет: От нашего стола - вашему. Выдержки из Ельковича, книги, увы у меня нет. И Вам спасибо!

Новоалтаец: Еще один неплохой материал по боям: Утром 11 июня белые заняли станцию Повалиха, 12 июля - станцию Алтайскую и вышли к железнодорожному мосту через р. Обь. Одновременно с наступлением основных сил белых вдоль железнодорожной магистрали в направлении Барнаула на пароходе по р. Обь продвигался отряд (83 бойца, один пулемет), возглавляемый поручиком В.Л. Лукиным. Вечером 9 июня он без боя занял уездный город Камень. Утром 11 июня к нему присоединился отряд подполковника А.А. Будкевича (209 бойцов, 2 пулемета, 2 орудия), прибывший на пароходах из Новониколаевска. Вечером того же дня оба отряда под общим руководством подполковника Будкевича двинулись в сторону Барнаула. В ночь на 12 июня белые заняли село Шелаболиха, к полудню достигли села Павловское. Утром 13 июня белые попытались высадиться на берег в районе железнодорожного моста через Обь, но встретили отпор со стороны красногвардейцев. Отряд Будкевича с потерями вынужден был отступить на пароходах вниз по реке и высадился в деревне Гоньба, в 20 верстах северо-западнее Барнаула. Утром 13 июня белые попытались высадиться на берег в районе железнодорожного моста через Обь, но встретили отпор со стороны красногвардейцев. Отряд Будкевича с потерями вынужден был отступить на пароходах вниз по реке и высадился в деревне Гоньба, в 20 верстах северо-западнее Барнаула. Здесь к нему присоединился отряд барнаульской подпольной военной организации штабс-капитана А.С. Ракина (120 бойцов), который покинул город после неудачного восстания. В тот же день отряд подполковника Будкевича вошел в связь с чехословацким отрядом поручика К. Гусарека. 13 июня под Барнаул прибыл командир 3-го Томского полка полковник. А.Г. Укке-Уговец, который принял на себя командование всеми русскими отрядами фронта, насчитывавшими 866 штыков и сабель при 9 пулеметах и 5 орудиях. В тесном контакте с ними действовали чехословаки, официально русскому командованию не подчинявшиеся. Взять железнодорожный мост через Обь лобовой атакой чехо-белым не представлялось возможным. Поэтому решено было осуществить обходной маневр. Войска получили задачу форсировать Обь одновременно в районе Бобровского затона (7 верст южнее Барнаула) и в районе деревни Гоньба, после чего нанести концентрированный удар в направлении на деревню Власиха с целью окружения барнаульской группировки советских войск. К вечеру 14 июня, чехо-белые окружили Барнаул. В этих условиях руководители Алтайского губревкома приняли решение оставить город и пробиваться по Семипалатинской железнодорожной ветке на станцию Алейская, откуда предполагалось пешим порядком добраться до Славгорода, а затем до Омска. Утром 15 июня захватили Барнаул. Д.Г. Симонов, Свержение советской власти в Сибири летом 1918 года //Проблемы истории гражданской войны на востоке России. Бахрушинские чтения 2003 г. Новосибирск, 2003. P.S. Кстати, про участие в боях за Барнаул полковника А.Г. Укке-Уговца я раньше ничего не встречал, так что лично для меня это новость.

Сибиряк: Новоалтаец пишет: как Оскар Гросс попал в Иркутск? Лично я чисто теоретически склоняюсь к мысли, что его отвезли туда чехословаки, после того, как он попал к ним в плен в Барнауле. Но почему они его сразу не расстреляли? Что им от него было нужно? Зачем повезли с собой? Или он сам туда каким-то образом добрался, а там был схвачен? Вероятно оскар гросс был отправлен на Дальний Восток в так нызаваемом "эшелоне смерти". Там тогда размещалось несколько лагерей военнопленных организованых чехословаками и белыми, один по источникам находился на острове Русском. А в Иркутске Гросса чехи могли просто снять с поезда и казнить, тогда это было делом обычным. Тем более что чехи и мадьяры были непремиримыми врвнами, и как известно чехи рядовых мадьря в плен не брали.

Сибиряк: Новоалтаец пишет: И меня не покидает стойкое ощущение, что мост этот как раз Барнаульский точно сказать нельзя но по рельефу местности на противоположном берегу. Это точно не Барнаульский мост, ведь если снимали с левого берега, то на правом как известно заливные луга, а здесь возвышеность. Ну а если снимали с правого берега, то здесь точно не Баранульский мост, нет прибрежного яра.

Сибиряк: Белик Сай Хан пишет: В Камне, да. Поэтому сведений по Барнаулу почти нет. есть некоторый материал по Громову относящийся к 1918 году Камень и его район. Камень пал вечером 9 июня 1918 года после небольшой перестрелки. Этому предшествовал ряд событий. Днём 9 июня отряд красногвардейцев дежуривших на буксирном пароходе «Крестьянин» в русле Оби ниже Камня вступил в бой с флагманским пароходом противника «Добрыня Никитич», но, понеся ощутимые потери, отошёл к городу. В городе дела обстояли, таким образом, первыми бой приняли заставы красногвардейцев на северной окраине Камня, они сообщили, что на город наступают части белочехов и белогвардейцев со стороны Новониколаевска численностью в батальон пехоты и эскадрон кавалерии, так же к городу приближается отряд противника из Славгорода. Вскоре в Ревком приходят вооруженные в последние часы рабочие, и сдают оружие, не желая сражаться. Когда белые подходят в плотную к городу и занимают северную часть, члены Каменского Совета по приказу Барнаульского ВРК отходят из города. Причём часть их отходит по реке на пароходе «Крестьянин» со сводным барнаульско-каменским красногвардейским десантом на борту в 30 человек при пулемёте и пароходе «Лейтенант Шмидт», при отступлении последний пароход из-за предательства капитана и рулевого был захвачен белогвардейцами и белочехами и подошедшими их пароходами. Большая часть работников Совета попала в плен к противнику и была расстреляна, в живых остались К. Линник и И. П. Маздрин. Красногвардейцы и несколько работников Совета отошедшие на «Крестьянине» благополучно прибыли в Барнаул и участвовали в подавлении там мятежа. Другая часть работников Совета во главе с председателем И. Громовым направились в Барнаул пешком. Покинув город, члены Совета оставили в Камне восемь своих товарищей для дальнейшей подпольной работы. В селе Плотниково (в 25 км. от Камня) их группа соединилась с отрядом каменской Красной гвардии в 36 человек под командованием И. Шебалина, так же в селе к отряду красногвардейцев присоединились 13 крестьян - фронтовиков и отряд взял несколько крестьянских подвод. Доехав до села Батурово, красногвардейцы отпустили плотниковские подводы, но батуровские крестьяне подвод давать не хотели, такое же положение было и в соседнем селе Юдихе, только силой мобилизовав батуровские подводы, красногвардейцы продолжили свой путь. Из Батурово в разведку в село Шелаболиха отправляется командир отряда И. Шебалин, он подвидом учителя приходит в село и выясняет, что недавно мимо села проходил пароход красногвардейцев в сторону Барнаула и даже сделал в селе остановку, но не на долго, опасаясь подхода пароходов белых. Так же Шебалин находит отставшего от парохода красногвардейца и узнает, что проходил пароход «Крестьянин» с каменскими и барнаульскими красногвардейцами, а пароход «Лейтенант Шмидт» захвачен белыми и чехами ещё в Камне. В Шелаболихе красногвардейцам не удаётся добыть не провизии не транспорта, село торговое и к красногвардейцам настроено враждебно могло выступить, по этой причине здесь они не задержались. Но в селе удалось связаться с Барнаулом и сообщить о своём положении, комиссар связи Онучин обещал выслать на встречу красногвардейцам подводы. Но, не став дожидаться подвод в селе, из-за сложившихся обстоятельств, красногвардейцы продолжили свой путь, взяв тайно несколько лошадей с шелаболихинской поскотины. В 30 километрах от Барнаула, в селе Шахи, красногвардейцы встретили высланные Онучиным подводы с провиантом. Не доходя до города 15 километров, красногвардейцы встретили партию пленных турок расходившихся по деревням, те сообщили им, что город занят белогвардейцами. Решили послать разведку из пяти человек во главе с рабочим Барнаульского затона Петровым. Когда разведчики вернулись, выяснилось что, в городе ночью был мятеж белогвардейской организации, но он был погашен красногвардейскими отрядами. Таким образом, 11 июня 1918 года каменский красногвардейский отряд численностью в 50 человек вступил в город Барнаул. Впоследствии Каменские красногвардейцы участвовали в обороне Барнаула и рейде по Алтаю в составе отряда Сухова - Сулима, многие каменцы погибли в боях с противником, Иван Шебалин был взят в плен и расстрелян белогвардейцами.

Новоалтаец: Сибиряк пишет: Это точно не Барнаульский мост Да, я уже и сам все больше склоняюсь к мысли, что это мост через Обь в Новониколаевске. Но они были похожи, эти два моста.

Новоалтаец: Сибиряк пишет: Вероятно оскар гросс был отправлен на Дальний Восток в так нызаваемом "эшелоне смерти". Про Оскара Гросса есть уже отдельная тема в персоналиях: http://siberia.forum24.ru/?1-9-0-00000012-000-0-0#003 Там и про "эшелоны смерти" тоже упоминается.

Новоалтаец:

Сибиряк: Новоалтаец пишет: Про Оскара Гросса есть уже отдельная тема в персоналиях дико извиняюсь увидел в последний момент

Новоалтаец: Статья Ю. Циркунова «Отряд Петра Сухова» (журнал «Сибирские Огни», № 7-8, 1931 г.): http://slil.ru/26290740 Там же описываются бои на Барнаульском направлении и оборона Барнаула. И дается еще одна, очередная версия об Оскаре Гроссе :-)

Сибиряк: Новоалтаец пишет: Там же описываются бои на Барнаульском направлении и оборона Барнаула. И дается еще одна, очередная версия об Оскаре Гроссе :-) спасибо обращайя если что

Новоалтаец: Сибиряк пишет: спасибо обращайя если что Меня интересует любая дополнительная информация по обороне Барнаула, любые подробности. Если у тебя найдется что-нибудь помимо того, что я тут уже наразмещал, то буду очень благодарен. Кроме того, в скором времени я намерен открыть отдельную тему "Черепановский фронт", поскольку она меня тоже очень сильно интересует. Тоже буду признателен за любую помощь.

Белик Сай Хан: Пологаю, что в рассмотрении столь серьезной темы без карт и схем не обойтись. У меня имеется только карта 1925 г. Не уверен, что она сильно отличается расположением жилых кварталов и известных мест города от варианта 1918 г.

Сибиряк: я тут на досуге почитал по некоторым ссылкам материал вообщем всё одно за исключением некоторых деталей могу разместить материал по мятежу 10-11 июня так же работа была сделана на основе анализа большого объёма различных источников.

Сибиряк: Новоалтаец пишет: Кроме того, в скором времени я намерен открыть отдельную тему "Черепановский фронт" у меня вопрос к тебе ты распологаешь сведениями о бое на станции алтайской 26-27 мая 1918 между отрядом чехов и красной гвардии барнаула? если нет то у меня кое что есть но вот вопрос в одних источниках есть упоминания в других нет. непонятно.

Новоалтаец: Белик Сай Хан пишет: У меня имеется только карта 1925 г. Не уверен, что она сильно отличается расположением жилых кварталов и известных мест города от варианта 1918 г. За карту спасибо. Конечно, 7 лет – период небольшой, но все-таки облик Барнаула менялся довольно стремительно, особенно после постройки железнодорожного моста через Обь (1915 г.). Но меня гораздо больше интересует не столько план самого города, сколько его предместий, и в частности – русла Оби, которое в 1918 имело совсем иной вид (даже на карте 1935 года, которая висит в барнаульском краеведческом музее, Обь течет совсем по-другому). Я и сам пытаюсь отыскать какую-нибудь карту-схему тех годов, где были бы видны все окрестности Барнаула, вплоть до ст. Алтайской, но пока безуспешно.

Новоалтаец: Сибиряк пишет: могу разместить материал по мятежу 10-11 июня так же работа была сделана на основе анализа большого объёма различных источников Да, по белогвардейскому мятежу у меня тоже довольно много информации есть. Я тоже хотел сначала кое-что разместить, но сомневаюсь: может, лучше отдельной темой этот материал дать? Как считаете, уважаемые коллеги?

Новоалтаец: Сибиряк пишет: ты распологаешь сведениями о бое на станции алтайской 26-27 мая 1918 между отрядом чехов и красной гвардии барнаула? Я сильно сомневаюсь в том, что этот бой вообще был. О нем говорится только в советских источниках. Мол, Гайда сразу же по взятии Новониколаевска выслал на Барнаул бронепоезд чехословаков, а красногвардейцы его встретили у Алтайской и отогнали назад к Новониколаевску. В чешских источниках ничего подобного нет. Там говорится, что вечером 26 мая в сторону Барнаула был выслан эшелон поручика Вацлавека, состоявший из 1-й роты 7-го полка, 100 русских добровольцев, полкового оркестра, нескольких кавалеристов и писарей, с 2 пулеметами. Эшелон продвинулся до станции Усть-Тальменка, откуда и был вызван назад в Новониколаевск на подмогу Мариинскому фронту, поскольку там положение было гораздо тяжелее. А красногвардейцы тем временем, пока чехословаков не было, успели подтянуть к Новониколаевску значительные силы. Так что, пожалуй, бой у ст Алтайской фигурирует только в советской версии. А у тебя что-то конкретное есть по этому вопросу?

Сибиряк: Новоалтаец пишет: Так что, пожалуй, бой у ст Алтайской фигурирует только в советской версии. А у тебя что-то конкретное есть по этому вопросу? слушай а ты не задумывался для чего это нужно было советской историографии, я вот сейчас задался этим вопросом.

Сибиряк: Новоалтаец пишет: Я и сам пытаюсь отыскать какую-нибудь карту-схему тех годов, где были бы видны все окрестности Барнаула, вплоть до ст. Алтайской, но пока безуспешно. в этом нет большого труда, местности, ну за исключением русла ОБИ мало изменились что тебя конкретно интересует? есть большой материал на основе воспоминаний местных жителей и даже представь себе очевидцев я же ведь тоже местный думаю ты уже понял. и местной проблематикой давно занимаюсь

Новоалтаец: Сибиряк пишет: слушай а ты не задумывался для чего это нужно было советской историографии, я вот сейчас задался этим вопросом. Ну, как зачем? Чтобы как можно больше выставить красногвардейцев героями.

Новоалтаец: Сибиряк пишет: есть большой материал на основе воспоминаний местных жителей и даже представь себе очевидцев я же ведь тоже местный думаю ты уже понял. Ты имеешь в виду по Барнаулу материал?

Сибиряк: Новоалтаец пишет: Ты имеешь в виду по Барнаулу материал? да по барнаулу и его окрестностям в частности район фирсово, санниково, бобровка и т.п.

Новоалтаец: Сибиряк пишет: ты распологаешь сведениями о бое на станции алтайской 26-27 мая 1918 между отрядом чехов и красной гвардии барнаула? Думаю, нужно порыться в архивах и поискать изначальные воспоминания участников. Они, скорее всего, подтвердят, что никакого боя не было. Вот, например, что пишет бийчанин В.Г. Курьянов: Нужно сказать, что бийский отряд прибыл на станцию Алтайская первым; барнаульский отряд под командованием Иванова часа на три позже. Главные свои силы чехи бросили в направление Омска, Томска, Красноярска, на Барнаул и Бийск чехи послали небольшой разведывательный отряд - человек 150. Этот отряд был на станции Алтайской незадолго до нашего прихода, но солдаты из вагонов не выходили, только офицеры повертелись возле станции и быстро уехали обратно, по направлению Новониколаевска. На станции Алтайской мы в количестве 6 человек - Бачурин, Павлов, Наговицын, Нечаев, Подзолкин и я - взяли дрезину, на которую установили пулемет, и направились догонять чехов, за которыми мы гнались до станции Бердск (последняя станция перед Новониколаевском), но чехи, оказывается, нигде не задерживались. Из Бердска мы телеграфировали нашему отряду спешно двигаться на станцию Бердск, а сами решили двигаться дальше к Новониколаевску. Курьянов В.Г., Воспоминания о революционных преобразованиях в Бийске в 1917-1918 гг. и борьбе с белочехами и колчаковщиной бийчан в 1918-1919 гг. Т.е. даже если белогвардейско-чехословацкий эшелон и дошел до Алтайской (что само по себе вполне возможно), столкновения с красногвардейцами там не произошло. Это уже позже было надумано. То же самое, кстати, и со взятием ст. Алтайской 12 июня, перед боями за Барнаул. В советских источниках пишется, что там был тяжелый бой и "станция несколько раз переходила из рук в руки", а на самом деле чехословаки взяли ее без боя, потому что красногвардейцы, хоть и успели подготовить оборонительные позиции, были отозваны в Барнаул раньше, чем чехословаки подошли к станции.

Новоалтаец: Сибиряк пишет: да по барнаулу и его окрестностям в частности район фирсово, санниково, бобровка и т.п. У тебя схемы или просто данные (описательные)?

Новоалтаец: Немного о ВЕНГРАХ, погибших в Барнауле: № 490. Справка венгерского отдела агитпропаганды при Алтайском губкоме РКП (б) о венгерских интернационалистах, казненных белогвардейцами за их революционную работу (1) г. Барнаул 12 сентября 1921 г. 7 июня Ференц Кереш, приказчик из Коложвара, в Барнауле с бомбометом взобрался на крышу дома и оттуда метнул бомбу в здание, находившееся на расстоянии 80 шагов и уже захваченное контрреволюционерами. Он был ранен тремя выстрелами, товарищи отправили его в госпиталь Красного Креста, откуда 10 июня, после захвата белыми всего города, был выброшен на мостовую, где и умер в муках спустя два часа. Других подробностей о нем нет. 10 июня красноармеец Дьердь Н. из бывшего 23-го гонведского пехотного полка был расстрелян рядом со зданием казармы Красной Армии в Барнауле. 12 июня та же участь постигла Йожефа Ковача, музыканта. На другой день были казнены 60 венгров на городском кладбище, что на горе. 16 июня расстрелян в с. Рубчка Йожеф Мадьяри, каменщик из Кетфалу близ Брашо. А 17 июня — Йожеф Морван, столяр. Он был одним из агитаторов в Барнауле. В июне 16 венгров были расстреляны белочехами. Их вывели из кирпичного завода близ железнодорожной линии, ведущей на Семипалатинск. Их было всего 18 человек, но двое из них: Михай Крушка, монтер, и Лайош Балинтфи, токарь по металлу (оба уже вернулись в Венгрию),— были отпущены на свободу одним из чешских солдат, так как они были знакомы ему. Все 16 погибших, которые были расстреляны на Барнаульской железнодорожной станции у чешского салон-вагона, после расстрела были сброшены в открытый ров, где их и похоронили только через неделю. В июне Ференц Хегедюш, из бывшего 29-го пехотного полка, из Шомоди, был тоже расстрелян. В июне было расстреляно еще 6 венгров и 3 словака, которые отказались вступить в белогвардейскую армию. PI. Arch F. 966/5. 76. o. e. 164. l. Машинописная копия. Перевод с венгерского яз. (1) Венгерские интернационалисты приняли активное участие в защите Барнаула от белочехов летом 1918 г. Стойко, например, сражалась вместе с другими подразделениями красноармейцев рота венгров численностью 100 человек по линии железной дороги Барнаул — Новониколаевск, в боях на ст. Черепаново и Тальменка. Однако под натиском превосходящих сил противника алтайские отряды Красной гвардии вынуждены были отступить. В городе в это время был поднят белогвардейский мятеж. Отход советских частей прикрывал отряд интернационалистов-венгров (см. Л. Матвеев. Участие венгерских интернационалистов в борьбе за установление и укрепление Советской власти в Сибири. «Труды Новосибирского электротехнического института связи» вып. I. Новосибирск, 1958, стр. 32). (Венгерские интернационалисты в Октябрьской революции и гражданской войне в СССР. М., 1968 г. Т. II. Стр. 240-241) P.S. С датами у венгерских товарищей что-то явно напутано, ну да ладно.

Корнет: Новоалтаец пишет: В советских источниках пишется, что там был тяжелый бой и "станция несколько раз переходила из рук в руки", а на самом деле чехословаки взяли ее без боя, потому что красногвардейцы, хоть и успели подготовить оборонительные позиции, были отозваны в Барнаул раньше, чем чехословаки подошли к станции. Разве так? Бийский отряд вроде ушел на Лосиху, не ведя никаких боев непосредственно в районе Алтайской.

Новоалтаец: Все правильно, бийский отряд еще 10 июня ушел на Бийскую ветку, потому что в Бийске зашевелилось белое подполье, но барнаульский отряд остался на ст. Алтайской и готовился с обороне. Вырыли окопы в районе моста через р. Чесноковку, ждали чехословаков. Но утром 11 июня оставшиеся красногвардейцы были спешно вызваны в Барнаул, потому что и там тоже началось восстание белогвардейского подполья. Так что чехословаки 12 июня спокойно пришли на ст. Алтайскую и взяли ее без боя.

Новоалтаец: ВОССТАНИЕ В БАРНАУЛЕ 11 ИЮНЯ 1918 г. Андрей КРАСНОЩЕКОВ Одной из трагических страниц истории Барнаула, почти обойденной вниманием историков и краеведов, является вооруженное восстание 11 июня 1918 г., поднятое местной подпольной белогвардейской организацией. Последняя была создана в декабре 1917 г. Судя по всему, ее ядро образовали офицеры местного гарнизона, основу которого составлял 24-й запасной Сибирский стрелковый полк (переведенный в Барнаул в 1916 г. из Томска). По мере демобилизации армии к ним присоединялись возвращавшиеся домой офицеры других частей Русской армии, а также учащиеся и служащие различных гражданских учреждений Барнаула. Руководителем Барнаульской военной организации стал бывший штабс-капитан 24-го запасного Сибирского полка, житель Барнаула Авенир Сергеевич Ракин. К сожалению, сведений о его прежней службе мне найти не удалось. Известно лишь, что его отец, учитель по образованию, с 1897 г. служил письмоводителем, бухгалтером и учителем пения в Барнаульском реальном училище, имел шесть детей. До мая 1918 г. организация находилась в стадии формирования и накопления сил. По имеющимся данным, ко времени выступления ее численность вместе с ячейками в других населенных пунктах Барнаульского района составляла 400 человек (по другим данным - лишь 250). В самом Барнауле имелся отряд в 120 человек. Как известно, толчком к выступлению антибольшевистских сил в Сибири стало восстание Чехословацкого корпуса. 26 мая 1918 г. чехи совместно с белогвардейским подпольем свергли советскую власть в Новониколаевске. По словам А.С. Ракина, для штаба Барнаульской организации события в Новониколаевске стали полной неожиданностью. Как указывал ом в своем отчете, «при каких обстоятельствах он [переворот] произошел, кто был его инициатором и вдохновителем. Барнаульскому штабу было неизвестно, т.к. телеграфная связь с Новониколаевском была порвана, а всякие другие сведения поступали очень скудно и были очень противоречивы, говорили, что выступила «монархическая организация» и военнопленные германцы и, наконец, чехословаки; ни их цели и задания, ни занятое ими положение по отношению к организациям Временного Сибирского Правительства (самое главное) были неизвестны. Кроме того, положение Барнаульской организации ухудшилось еще тем обстоятельством, что в Барнауле сейчас же по выступлении чехословаков в Новониколаевске было введено военное, усиленно-военное, а затем и осадное положение, связавшее Барнаульскую организацию по рукам и ногам». В этих условиях штаб организации занял выжидательную позицию. «Позже, благодаря самоотверженной и бесстрашной работе двух телеграфистов Стерлина и Жаркова, Барнаульский штаб был введен в курс происходящих в Новониколаевске событий, причем ими было поручено шифрованное приказание за подписью «Алмазов» (псевдоним начальника Центрального штаба сибирского белого подполья подполковника А.Н. Гришина - прим. авт.) о выступлении, переданное для исполнения с 30 на 31 мая в Бийск, Семипалатинск и Камень. Однако вследствие отступления чехословацких отрядов выступление в Барнауле не состоялось и было отложено до нового наступления чехословаков на Барнаул. При вторичном наступлении на Барнаул выступление Барнаульской организации было назначаемо 3 раза (в зависимости от движений чехословаков между Барнаулом и Новониколаевском) и состоялось только в ночь с 10 на 11 июня, после разгрома красногвардейцев у ст[анции] Тальменка». Выступление барнаульской подпольной организации должно было сыграть вспомогательную роль, облегчив чехословацким и белогвардейским отрядам, наступавшим на Барнаул со стороны Новониколаевска, овладение городом. При этом на нее возлагались следующие задачи (сформулированные еще 3 мая 1918 г. руководителем штаба подполья Гришиным-Алмазовым на секретном совещании руководителей местных организаций в Новониколаевске): «1) арестовать видных руководителей большевиков; 2) сохранить ценности Госбанка; 3) вооружить Организацию (напав на склады); 4) освободить тюрьму, 5) захватить и сохранить необходимые средства передвижения (паровозы, пароходы, туннели, мосты); 6) создать в тылу [красных] панику, угрозу фронту и, тем самым, оттянуть на себя с фронта силы противника». Восстанию в Барнауле благоприятствовало то, что почти все силы барнаульской Красной гвардии были брошены на Черепановский фронт, против наступающих чехословаков. Как раз 10 июня Барнаул отправил на фронт последний резерв - добровольческую Коммунистическую дружину. Восстание началось в ночь с 10 на 11 июня. С 4 часов утра начали раздаваться первые выстрелы. Как писала одна из местных газет, «они не обращали на себя особенного внимания горожан, привыкших уже к стрельбе». Лишь когда к 6 часам утра выстрелы участились, толпы горожан начали встревоженно высовываться из окон, дверей, выбегать на улицу, чтобы узнать причину стрельбы. «Думали, что это чехословаки уже занимают город». Центром восстания была почтово-телеграфная контора, занятая еще ночью вместе с мирно дремавшими красногвардейцами и комиссаром. К 4 часам утра в конторе был уже отряд в 30 человек. К 6-7 часам утра набралось около 80 человек, а днем было уже около 150. Большинство состояло из почтово-телеграфных служащих, гимназистов, реалистов, офицеров было до 25 человек. Сюда доставляли пленных красногвардейцев и граждан, задержанных на улицах. Из числа видных большевиков удалось задержать лишь члена военно-революционного комитета, также бывшего офицера 24-го запасного полка Н.Д. Малюкова, к которому многие из его бывших сослуживцев имели особый счет. Арестованные были помещены белыми в камеру для хранения ценностей - герметически закрывающийся «громадный железный ящик с узким квадратным отверстием в двери». «Постепенно в контору стали привозиться револьверы, винтовки, патроны, бомбы. Прибыло два воза, нагруженные хлебом, маслом, молоком и т. д.». Оружие было получено в результате разоружения команды красногвардейцев, охранявших лагерь военнопленных (около 50 человек), а также захвачено из цейхгауза охраны Алтайской железной дороги. По некоторым данным, военный руководитель последней бывший прапорщик 24-го запасного Сибирского полка С.П. Тарасевич и другие офицеры, служившие в охране, присоединились к восставшим. По словам А.С. Ракина, в общей сложности было захвачено около 250 винтовок, две с половиной тысячи патронов и несколько ручных гранат. Повстанцы освободили из тюрьмы арестованных офицеров - членов организации (около 20 человек) и других политических заключенных. В числе последних был видный член эсеровской партии (с 1901 г.), депутат Сибирской Областной Думы В.А. Строкан-Обской, меньшевик А.Т. Миськов и др. Кроме почты и телеграфа ими также были захвачены Государственный банк со всеми его ценностями (около 8,5 миллионов рублей), а также расположенные на центральной Демидовской площади (вокруг здания Совдепа) здания гимназии, реального училища и детского приюта, откуда они повели наступление на Совдеп, защищаемый, по словам Ракина, 80 мадьярами с двумя пулеметами. По другим данным, в здании Совдепа держали оборону лишь члены большевистского горкома и губсовета с 30 красногвардейцами (участник обороны Совдепа, видный барнаульский большевик А.И. Шемелев упоминает о 40 защитниках, в т. ч. нескольких мадьярах). Не занятым белыми также оставался железнодорожный вокзал, расположенный за чертой города. «Наша атака [на здание Совета], встреченная жестоким ружейным и пулеметным огнем, не удалась, и, потеряв 5 человек ранеными, мы вынуждены были отступить под прикрытие зданий реального училища и гимназии. - Указывал в своем отчете Ракин. - Сейчас же на эти здания, создав угрозу нашему тылу (со стороны нашего тыла шло подкрепление с окр[аины] города, «Булыгинской заимки»), и мадьяры повели контрнаступление, но несмотря на огневую поддержку 2 пулеметов, наступление было отбито, причем они потеряли около 15 человек ранеными и убитыми». Нескольким защитникам Совдепа удалось прорваться на вокзал (один из них - студент Аркадий Третьяков был убит), откуда они связались по телефону с добровольческим коммунистическим отрядом, отправленным накануне из Барнаула. Прибыв на железнодорожный вокзал, этот отряд с боем пробился к осажденному Совдепу, по пути очистив от белых Московский проспект, с прилегающими к нему кварталами. Получив подкрепление, засевшие в здании Совдепа красные почувствовали себя более уверенно, усилив обстрел противника, занимавшего позиции на противоположной стороне площади. Одновременно с обстрелом занятых белыми зданий на Демидовской площади, во фланг и тыл к ним по берегу речки Барнаулки зашел отряд красногвардейцев - речников (около 100 человек). Обстановка складывалась явно не в пользу восставших, испытывавших к тому же недостаток патронов. Ясно было, что при сложившихся условиях город не удержать, наступавшие же со стороны Новониколаевска отряды чехословаков и войска Временного Сибирского правительства, по сведениям, полученным штабс-капитаном Ракиным, должны были прибыть не ранее следующего утра. Окончательный перелом в настроениях участников восстания произошел после обстрела здания гимназии из миномета, обнаруженного красными во дворе Совдепа. Как вспоминал один из участников боя, находившийся в здании Совета, «один из красногвардейцев быстро установил его и выпустил две мины. Одна разорвалась у здания гимназии, другая влетела в окно. Громкие взрывы навели панику на белогвардейцев, очевидно, решивших, что у нас есть артиллерия, и они стали в панике отступать. Наши отряды преследовали их до городских окраин и остановились только с наступлением темноты». Одновременно с наступлением на гимназию и реальное училище председатель ревкома М.К. Цаплин дал задание группе коммунистов занять телефонную станцию, которая размещалась в двухэтажном здании, расположенном на площади между гимназией и Совдепом, и прекратить обслуживание всех абонентов, кроме телефонов Совдепа, что и было выполнено. Станция находилась на виду у обеих воюющих групп, однако ни одной из них не удалось во время перестрелки занять ее, и она почти сутки обслуживала обе стороны, причем две телефонистки были ранены шальными пулями. После изгнания белых из гимназии и реального училища большой отряд красногвардейцев двинулся в сторону вокзала, чтобы прочесать эту часть города и занять почту. При отступлении из почтово-телеграфной конторы, оказавшейся под перекрестным огнем двух пулеметов - с Московского проспекта и с чердака «Кафе-де-Пари», было убито три белогвардейца (в т. ч. один офицер - прапорщик Л.М. Каликин) и один контужен. Заняв вместе с мадьярами здание почты, красногвардейцы освободили находившихся там под арестом большевиков. Как вспоминал впоследствии один из арестованных, Я.Р. Елькович, они все время находились в ожидании расправы со стороны охранявших их белых офицеров, угрожавших бросить к ним в камеру гранату. Растянув на руках снятые пиджаки, арестанты поочередно дежурили у оконца, чтобы в случае реализации этой угрозы успеть поймать гранату и выбросить ее наружу. Однако обошлось. Не имея возможности забрать с собой содержимое Государственного Банка, белые изъяли у контролера последнего Орфенова под расписку ключи от банковских хранилищ и зарыли в земле. Благодаря этому большевики так и не смогли завладеть ценностями Госбанка, и те достались белым при повторном занятии ими Барнаула. Примерно в 12 часов ночи весь город был в руках большевиков. Белогвардейцы, численность которых Ракин определяет в 120 человек, отступили в прилегающий к городу лес. Не всем участникам восстания удалось скрыться из города. Есть сведения, что раненых белогвардейцев красные добивали штыками. В частности, так погиб бывший заведующий лесоинженерным отделом Алтайского округа Иван Эдуардович Эзет (сын известного архитектора Э.И. Эзета, городского головы г. Омска в 1880-1891 гг.). Как писала после свержения советской власти одна из местных газет, «Эзет был ранен, и его хотели увести - по-видимому, была еще возможность спастись. Тем не менее И.Э. Эзет решил остаться. Он сказал: «Идите, я останусь здесь... Теперь все равно... Я буду бороться с ними и хоть от нескольких негодяев избавлю город...». Труп Эзета и других убитых белогвардейцев не давали убирать более суток. После возвращения белых убитые участники восстания были с почестями похоронены на барнаульских кладбищах. Вот их имена, восстановленные по метрическим книгам барнаульских церквей и другим источникам (возможно список является неполным, т. к. по метрическим книгам не всегда можно достоверно установить принадлежность убитых из числа гражданских лиц к тому или иному лагерю, а также отделить активных участников событий от случайных жертв): - Башлыков Семен Дмитриевич - прапорщик, 26 лет; Голяков Федор Никитович -прапорщик, уроженец Тамбовской губернии, Шацкого уезда, Самодуровской волости и села, 28 лет; Калинин Леонид Матвеевич - прапорщик, 22 года; Нолле Михаил Александрович - подпоручик, 24 года; Шитиков Сергей Дмитриевич - прапорщик 24-го Сибирского стрелкового полка, 33 года; Андреевский Степан Ефимович - 47 лет; Бессонов Валентин Михайлович - народный учитель, 19 лет; Леухин Илья Иванович -19 лет (род. 19 июля 1898 г.), из мещан г. Барнаула, почтово-телеграфный чиновник V разряда Барнаульской почтово-телеграфной конторы, убит вечером 11 июня при отступлении из конторы; Спасский Павел Вениаминович - учащийся 6-го класса Барнаульского реального училища, убит на посту красногвардейцами; Чудбин Павел Николаевич - лесничий, 28 лет; Эзет Иван Эдуардович (см. выше) - инженер, дворянин, 45 лет. Случайными жертвами событий 11 июня стали также некоторые мирные обыватели, заподозренные в причастности к восстанию. Так, у себя на квартире во время обыска был убит красногвардейцами не принимавший участия в восстании студент Томского технологического института Вячеслав Дмитриевич Овчинников, 20 лет. При столь же трагических обстоятельствах погиб отставной военный чиновник Станислав (или Степан) Петрович Махлаевский. Его гибель была подробно описана в газете «Алтайский Луч». «Часов около 9 утра 11 июня к дому Махлаевского подошли красногвардейцы, которые, сделав обыск в квартире и ничего не найдя, арестовали С.П. Махлаевского, его трех сыновей, сноху и трех квартирантов - телеграфистов. Арестованных повели в Совет. Когда арестованные дошли до угла 1-го Пруд[ского] пер. и Бийской ул., то попавшийся навстречу патруль спросил конвойных, кого они ведут. Получив ответ, что ведут «главаря», патруль посоветовал арестованных расстрелять, после чего они были выстроены в шеренгу, и на них наведены дула винтовок. Раздумав очевидно расстреливать всех, гвардейцы приказали арестованным выйти вперед, а старика Махлаевского оставили на месте. Был сделан залп, и Махлаевский упал. Ограбив убитого, красногвардейцы увели остальных в Совдеп. После расстрела Махлаевского красногвардейцы несколько раз приходили с обыском в его квартиру. После их ухода квартира оказалась разгромленной, имущество разграбленным. Нужно добавить, что С.П. Махлаевский никогда «главарем» не был. С самого приезда с фронта болел и в этот день, как простой гражданин, выходил посмотреть, что делается на улице». Был подвергнут жестокому обстрелу дом прокурора А.В. Яблонского-Шавровского. «Семья прокурора и он сам, находясь в это время в квартире, спаслись только чудом, все стекла квартиры были перебиты, и многое из имущества и платья повреждено пулями. Таких расстрелянных домов была масса». Всего после подавления восстания большевиками было арестовано около 150 человек (большинство из них, по-видимому, составляли простые обыватели из числа городской интеллигенции и буржуазии, не принимавшие непосредственного участия в восстании). Арестованные содержались в здании Совдепа. При отступлении красных из Барнаула несколько красногвардейцев хотели бросить в них бомбу. Но, благодаря одному из руководителей барнаульской красной гвардии Л. Решетникову, который встал у двери с браунингом в руке, пленные были спасены. Часть из них (40 человек) красные забрали с собой в качестве заложников. Однако, по слухам, лишь один из них, когда-то служивший жандармом, был расстрелян, остальные же, видимо, из-за опасений ответных репрессий по отношению к родственникам красногвардейцев со станции Алейской были отпущены обратно в Барнаул. Отступивший из Барнаула отряд штабс-капитана Ракина отошел к Туриной горе, а затем в д. Гоньбу, где утром 13 июня соединился с белыми отрядами полковника Буткевича. В то же время на помощь к красным подошел отступивший из Кузбасса крупный отряд под командованием П. Сухова. Вечером того же дня Барнаульский белый отряд под командой Ракина и остальные отряды под общей командой полковника Буткевича повели наступление на Барнаул, обстреляв из орудий железнодорожный вокзал. «Встреченные огнем разведоч[ной] партии красногвардейцев в расстоянии 1,5-2 верст от Барнаула, - указывал в своем докладе штабс-капитан Ракин, - отряды, по приказанию полковника Буткевича, отступили. 14 июня днем наступление отрядов, усиленных чехословаками, под общей командой пор[учика] Чесноховского, было возобновлено, причем отряды: Барнаульский, чехословацкий и капитана Николаева были встречены сильными партиями мадьяр с импровизированными бронированными, вооруженными пулеметами поездами, совершенно не пробиваемыми пулями. Бой продолжался часа два с половиной, после чего по приказанию поручика Чесноховского Барнаульский и чехословацкий отряды отступили обратно в дер. Гоньбу, куда прибыл отряд капитана Николаева. Отряды же пор[учика] Лукина и капитана Степанова, потерявшие связь с остальными отрядами, отделенными от них речкой, двигались по горе на Барнаул и взяли его со стороны наименьшего сопротивления утром 15 июня. Днем 15 июня в дер. Гоньбе, где стояли отряды, были получены сведения о взятии Барнаула, а в 1 час ночи на пароходах все отряды, за исключением Барнаульского, которому полковник Буткевич приказал идти пешком, были отправлены в Барнаул. Барнаульский отряд прибыл в Барнаул утром 16 июня». Партийное и советское руководство города и губернии, а также часть красногвардейцев спаслись, в двух эшелонах отступив до ст. Алейской. Там они объединились в отряд под руководством П.Ф. Сухова и двинулись к Омску на соединение с Красной армией. Судьба этого отряда хорошо известна. Пройдя несколько сот верст по территории Алтая, он был уничтожен превосходящими силами белых и местных дружинников при попытке прорваться из Горного Алтая в Монголию. Часть коммунистов и красногвардейцев не смогли вырваться из Барнаула и были захвачены белыми. В городе были созданы органы власти Временного Сибирского правительства, восстановлены городская дума и земская управа. Начались обыски, аресты и расстрелы - теперь уже красных, не успевших бежать из города. На основе кадров Барнаульской белогвардейской организации из мобилизованных по приказу Временного Сибирского правительства офицеров и добровольцев был сформирован 1-й Барнаульский стрелковый (с августа - 3-й Барнаульский Сибирский стрелковый) полк, вскоре отправившийся на фронт против красных в Восточную Сибирь. В дальнейшем полк участвовал в боях против регулярных частей Красной армии на Уральском фронте, где завоевал репутацию одной из самых стойких частей Сибирской армии. В конце 1919 г. он был отведен на отдых в Барнаул. После оставления города в декабре того же года, Барнаульский полк отступал с белой армией на восток. Отделившись под Красноярском от основных сил, вместе с 11-м Оренбургским казачьим полком он совершил беспрецедентный поход по северным районам Восточной Сибири, завершившийся в марте 1920 г. в Чите, где произошло соединение полка с остатками белых армий Восточного фронта под командованием атамана Семенова. До 1921 г. полк воевал с красными в Забайкалье. Затем уже в Приморье он был свернут в батальон в составе 4-го Омского полка. В его составе барнаульцы принимали участие в последних боях гражданской войны на Дальнем Востоке, после поражения в которых они ушли за границу, в Китай. Что касается бывшего руководителя организации А.С. Ракина, то он после свержения советской власти был назначен комендантом города, а затем и начальником Барнаульского гарнизона. В начале 1919 г. за «нетактичность и некорректность по службе» (выразившейся в систематическом пьянстве и многочисленных злоупотреблениях) он был снят с этих должностей. Однако вместо отправки в одну из действующих частей вскоре вновь всплыл в Барнауле в должности начальника военного контроля. В июне 1919 г., судя по приветствиям в его адрес по случаю годовщины освобождения города от большевиков, опубликованных в местных газетах, он еще оставался в Барнауле. Брат Авенира Сергеевича - Леонид Сергеевич Ракин, видимо, также принимавший участие в свержении советской власти, при белом режиме возглавлял Барнаульскую уездную милицию. Дальнейшую их судьбу мне проследить не удалось. Из других руководителей организации, сведения о ком удалось найти в местных архивах, можно назвать бывшего военного коменданта Барнаула прапорщика Мерзлякова. Судьба его сложилась трагически. Василий Семенович Мерзляков родился в 1896 г. Происходил из крестьян Вятской губернии, Сарапульского уезда. Получил образование во 2-м Барнаульском городском 4-классном училище. Служил в Загайновском лесничестве Алтайского округа, затем помощником письмоводителя в Барнаульском реальном училище. В августе 1915 г. был призван на военную службу. В 1916 г. окончил 1-ю Омскую школу прапорщиков. В августе 1916 г. назначен заведующим обучением гренадеров 4-го батальона 210-го пехотного Бронницкого полка. 19 сентября того же года получил тяжелое ранение и был эвакуирован для лечения в Москву. Представлен к ордену Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». С января 1917 г. - младший офицер 24-го запасного Сибирского стрелкового полка, комендант лагеря того же полка, заведующий сборным пунктом Управления Барнаульского уездного воинского начальника, заведующий Барнаульскими местной и конвойной командами, комендантский адъютант с оставлением в должности заведующего командами. В октябре 1917 г. временно исполняющий должность уездного воинского начальника. С 4 октября 1917 г. по 1 апреля 1918 г. - временно исполняющий должность коменданта города. Одновременно до 16 января 1918 г. продолжал заведовать местной и конвойной командами. За противодействие большевикам был отстранен сначала от заведования командами, а затем и от должности коменданта. Некоторое время находился под арестом. В подпольной организации он состоял с 6 декабря 1917 г., т. е. со времени ее создания, в качестве командира 2-й роты. После свержения советской власти служил офицером для поручений при Управлении Барнаульского уездного воинского начальника, затем с августа 1919 г. - командиром роты и помощником адъютанта в 52-м Сибирском стрелковом полку в г. Бийске. Был произведен в подпоручики. В декабре 1919 г. с частью Бийского гарнизона Мерзляков отступил в Горный Алтай, где вместе с другими офицерами влился в отряд капитана Сатунина. После его разгрома в апреле 1920 г. он был взят в плен одной из частей Красной армии. 9 октября 1920 г. Коллегией Алтайской ГубЧК за контрреволюционную деятельность приговорен к высшей мере наказания. Расстрелян 24 октября 1920 г. в Барнауле. Большинство офицеров, принимавших участие в свержении советской власти в Барнауле, впоследствии служили на командных должностях в белой армии, главным образом в 3-м Барнаульском и 51-м Сибирских стрелковых полках, а также печально знаменитом Барнаульском полку «голубых улан». Некоторые из них, как, например, капитаны (впоследствии - полковники) А.И. Камбалин и А.Ю. Шиковский, командовали полками. Командир 3-го Барнаульского Сибирского стрелкового полка Александр Иннокентьевич Камбалин, под руководством которого вышеназванный полк зимой 1919-1920 гг. совершил Сибирский Ледяной поход, был кадровым офицером Русской армии. Окончив в 1909 г. Иркутское военное училище, он начинал службу в 11-м Семипалатинском резервном пехотном и 44-м Сибирском стрелковом полку в г. Омске. В Первую мировую войну служил в 50-м Сибирском стрелковом полку. После демобилизации проживал в Барнауле. Сразу после переворота был назначен начальником штаба Барнаульского белого гарнизона, а затем помощником командира Барнаульского стрелкового полка. В конце 1918 г. или начале 1919 г. вступил в командование полком. Во время стоянки полка в Барнауле в ноябре - декабре 1919 г. исполнял должность командующего войсками Барнаульского и Бийского районов. Его жена - Евдокия Андреевна Камбалина возглавляла дамский кружок, занимавшийся сбором средств на подарки для солдат и офицеров 3-го Барнаульского полка, оказанием помощи раненым, семьям убитых офицеров и т.п. После окончания Гражданской войны полковник Камбалин эмигрировал в Китай, а затем в США, где и умер (в г. Сан-Франциско) в 1972 г. В журнале «Вестник общества русских ветеранов Великой войны», выходившем в Сан-Франциско, в 1938- 1940 гг. были опубликованы его воспоминания, посвященные участию Барнаульского полка в Гражданской войне. Часть этих воспоминаний, посвященных участию барнаульцев в Сибирском Ледяном походе, была перепечатана в 1997-2000 гг. в альманахе «Белая гвардия» (№ 1-3). Выдержки из них печатались также в газете «Свободный курс» в 1998 г. Информация о судьбе другого участника барнаульского восстания Августа Юльевича Шиковского взята из статьи екатеринбургского историка С.В. Смирнова, опубликованной в альманахе «Белая армия. Белое дело», № 7 (Екатеринбург, 2000 г.). А.Ю Шиковский родился в 1891 г. на хуторе Гоноровка Волынской губернии в семье польского дворянина. Окончил Житомирскую гимназию, после чего поступил на службу вольноопределяющимся в 20-й пехотный Галицкий полк. В 1914 г. окончил Чугуевское военное, училище и был выпущен подпоручиком в 1 -и лейб-гренадерский Екатеринославский полк. Принимал участие в Первой мировой войне, был ранен. С июля 1917 г. командовал «батальоном смерти» 1-й гренадерской дивизии. В начале 1918 г., после демобилизации из армии он приехал в Барнаул. Принял активное участие в свержении советской власти, после чего был назначен комендантом станции Барнаул, а затем помощником командира Барнаульского запасного полка. С октября 1918 г. уже в чине подполковника командовал 7-м Сибирским кадровым полком. В декабре того же года был направлен на курсы Генерального штаба в г. Томск, по окончании которых в апреле 1919 г. назначен командиром 43-го Верхнеуральского стрелкового полка. Был ранен. За боевое отличие в июне 1919 г, произведен в полковники. С августа 1919 г. командовал 41-м Уральским стрелковым полком. Получив тяжелое ранение, в сентябре того же года был эвакуирован на восток. С 1920 г. -в эмиграции в Китае. В 1920 - 1921 гг. он числился штабным офицером управления снабжения Дальневосточной армии в Харбине. В конце 1921 г. там же получил должность заведующего приютом инвалидов и предприятиями Дальневосточного общества помощи инвалидам. С 1925 г. служил в управлении КВЖД, откуда был уволен в 1931 г. в связи с сокращением русских штатов. Затем работал представителем чайной фирмы «Коровин». С 1935 г. состоял на службе в 3-м (административном) отделе Бюро по делам русских эмигрантов в Манчжурии. В 1945 г., после вступления в Манчжурию частей Красной армии, Август Юльевич Шиковский был арестован контрразведкой «Смерш» и этапирован в СССР, в Востураллаг, где по приговору Особого совещания при МГБ СССР получил 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Дальнейшая судьба его неизвестна. По всей видимости, он умер в лагере (после 1947 г.), не дожив до конца срока. В Барнауле остались его родственники. В частности, по материалам одного из архивно-следственных дел Отдела специальной документации Управления архивного дела Алтайского края (бывший фонд органов государственной безопасности Алтайского края), удалось установить, что в 50-е гг. был жив младший брат Августа Юльевича. Он благополучно избежал репрессий, проработав всю жизнь токарем на предприятиях Барнаула. Судьбы других участников восстания еще ждут своего исследования. Алтай, №5 (сентябрь-октябрь), 2003, стр. 163-169

Новоалтаец: Скальд пишет: А в музейных хранилищах искать не пробовали? В Алтайском краеведческом нет ни фига ни по чехам, ни по белым. Абыдна!..

Новоалтаец: В книге Г.Х. Эйхе "Опрокинутый тыл" (М., 1966) читаем: "14 июня чехи захватили Бобровский затон (южнее Барнаула), где им достались большие трофеи". О каких трофеях, интересно, тут идет речь? Может, о пароходах? Но их, если не ошибаюсь, увели вверх по Оби, чтоб они белым не достались. Или это всего лишь очередной ляп автора, коих у него немало? Так, например, книга утверждает, что белогвардейский мятеж в Барнауле произошел 13 июня (а не 11-го), а отряд Петра Сухова встретился с барнаульцами еще под Тальменкой, в то время как на самом деле отступавшие из Кольчугино суховцы вышли на Алтайскую ж/д где-то между Повалихой и Чесноковкой).

Елисеенко Алексей: В нашу общую копилку: "...Взят в плен командующий красноармейскими частями Черепанов, взято 200 человек красноармейцев, 4 орудия, 1 броневик, много пулеметов. Войска приближаются к Барнаулу местное население восстало против советской власти.." информсводка информационного отдела Западно-Сибирского комиссариата за 12.06.1918 г.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: взято 200 человек красноармейцев, 4 орудия, 1 броневик, много пулеметов Это, видимо, не по Барнаульскому направлению, а вообще по общему положению дел на тот момент? По крайней мере, на Барнаульском направлении (Черепановский фронт) у красных не было ни "много пулеметов", ни тем более орудий (если, конечно, не считать екатерининских мортир).

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: Это, видимо, не по Барнаульскому направлению, а вообще по общему положению дел на тот момент? Нет, именно Барнаульское. В сводке четко разделены фронты, да. Есть Мариинский, есть Семипалатинское направление и отдельно Барнаульское.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: Нет, именно Барнаульское. В сводке четко разделены фронты, да. Хм… Тогда остается только развести руками, потому как это идет вразрез со всеми имеющимися у меня материалами... А больше там никакой информации нет?

Булыжник: Новоалтаец пишет: книге Г.Х. Эйхе "Опрокинутый тыл" (М., 1966) читаем: В электронном виде она у Вас есть? Елисеенко Алексей пишет: 4 орудия, 1 броневик, много пулеметов трещетки и орудия начала 19 века

Новоалтаец: Булыжник пишет: В электронном виде она у Вас есть? К сожалению, нет - только некоторые отксерокопированные страницы. Если точнее – страницы 14-25. Вот их могу выслать в электронном виде, а остальной части книги у меня нет.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: Нет, именно Барнаульское. Да, но ведь Черепанов не имел отношения к Барнаульскому направлению - он командовал Барабинским фронтом. Когда чехи стали наступать на Омск со стороны Новониколаевска, в Татарск был брошен из Омска отряд в 300 человек, к которому присоединились также рабочие города. Затем туда же прибыл отряд уральских рабочих. Командовал барабинским фронтом новосибирский коммунист ЧЕРЕПАНОВ. Энергично наступая, красногвардейцы выбили чехов из Барабинска и стали наступать дальше, на Новониколаевск. Но в это время было получено сообщение о падении Омска. По железной дороге с Востока и с Запада стали продвигаться чешские войска. Отряд ЧЕРЕПАНОВА вынужден был отступить и углубиться в лес. Когда красногвардейцы шли по сёлам, там уже были развешены приказы командующего военным округом Временного правительства о ловле большевиков. В Советах сидели кулаки и эсеры. По мере углубления отряда в лес, часть красногвардейцев рассосалась по сёлам, часть попала в плен к чехам, и отряд, распался. Советская власть была свергнута, таким образом, на всей территории Омской губернии. (В. Молотов, Большевики Сибири в период гражданской войны. Омск, 1949) В это же время Западно-Сибирский военно-оперативный штаб Красной Армии, получив сведения о новониколаевских событиях, направил из Омска на помощь новониколаевцам несколько отрядов — Пермский отряд Красной гвардии, Омский отряд интернационалистов мадьяра Кароя Лигети, отряд красногвардейцев г. Татарска — общей численностью свыше 1 тыс. бойцов под командованием С.Н. ЧЕРЕПАНОВА. Из оперативных сводок той и другой стороны видно, что начиная с 30 мая 1918 г. шли местные и притом успешные для красных бои в районе станций Кошкуль, Тебисская, Барабинск (220 км западнее Новониколаевска). Развить успех ЧЕРЕПАНОВУ не удалось ввиду занятия 7 июня частями полковника Войцеховского Омска и наступления их от Омска на восток. Чтобы не попасть под сосредоточенные с двух сторон удары превосходящих сил врага, ядро войск ЧЕРЕПАНОВА отошло на север с целью присоединиться к своим севернее Омска. В полдень 9 июня 1918 г. между станциями Барабинск и Тебисская произошла встреча частей Гришина-Алмазова с подошедшими от Омска частями Войцеховского. (Г.Х. Эйхе, Опрокинутый тыл. Москва, 1966) Так что, сдается мне, эти данные относятся к Омской губернии. По данным чехословаков, 10 июня у разъезда Кабаклы близ ст. Татарской (к западу от Барабинска) было захвачено ок. 200 пленных и 4 орудия – может, об этом и идет речь?

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: Да, но ведь Черепанов не имел отношения к Барнаульскому направлению - он командовал Барабинским фронтом. У меня некоторое убеждение, что для Томского правительства это был один фронт. Вы правы в том, что возможно все было смешано в кучу. Новоалтаец пишет: (В. Молотов, Большевики Сибири в период гражданской войны. Омск, 1949) (Г.Х. Эйхе, Опрокинутый тыл. Москва, 1966) Я бы не стал всерьез пологаться на эти источники. А на Познанского лишь как на ориентир. И все же давайте еще раз взглянем на источник и оценим все возможные варианты. И просьба, если есть возможность посмотрите Симонова, Средне-Сибирский корпус в 1918 году. Он смотрел теже документы что и я, но в нескольких архивах (в ГАНО они могут быть в печатном виде). Я не исключаю, что в рукописном тексте сводки может иметь место путаница.

Елисеенко Алексей: И вот еще. Один замечательный исследователь прислал мне намедни выдержку из статьи белой газеты, посвященной перевороту в Ново-Николаевске. Там есть замечательные строки..."Отрядом, выступившим из Томска, были взяты Черепанов, Барнаул, Бийск. Чехи двинулись по сибирской магистрали".

Елисеенко Алексей: Все, я понял. Читать надо так: Взят в плен командующий красноармейскими частями [, захвачен или взят] Черепанов, взято 200 человек красноармейцев, 4 орудия, 1 броневик, много пулеметов. Войска приближаются к Барнаулу местное население восстало против советской власти.." Особенности телеграфных сообщений, да. Но почему Черепанов разве станция тогда не носила названия Черепаново? "По распоряжению Военно-революционного комитета барнаульский отряд КГ и рота мадбьяр были направлены на освобождение Н-Николаевска.....Во главе барнаульского фронта стояли ненадежные люди... Красногвардейцы продолжали упорные бои у ст. Евсино, Черепаново, Тальменки, постепенно отступая под напором численно превосходивших сил белых". Далее идет про ст.Алтайская, Барнаул и кузбасского шахтера Сухова.

Булыжник: Новоалтаец пишет: сожалению, нет - только некоторые отксерокопированные страницы. Если точнее – страницы 14-25. Вот их могу выслать в электронном виде, а остальной части книги у меня нет. Если не трудно, то киньте в библиотеку форума

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: Но почему Черепанов разве станция тогда не носила названия Черепаново? Не думаю, что здесь имеется в виду ст. Черепаново, потому как она была занята еще 5 июня. Хотя все может быть, конечно. Возможно, попутали с названием, или фамилмя многострадального товарища Черепанова "наложилась" на название станции - перепутали, в общем. Елисеенко Алексей пишет: Далее идет про ст.Алтайская А можно поподробнее, что там про Алтайскую? И откуда цитата?

Новоалтаец: Булыжник пишет: Если не трудно, то киньте в библиотеку форума Cказано - сделано... :-)

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: А можно поподробнее, что там про Алтайскую? И откуда цитата? Шелестов, Борьба за власть Советов на Алтае. Если у Вас ее нет, отсканю эти страницы.

Булыжник: Новоалтаец пишет: - сделано... :-) спаисбо

Новоалтаец: Отрывок из воспоминаний красногвардейца А.А. Конова, где он объективно критикует действия большевистского руководства при обороне Барнаула (в ходе чтения становится понятно, почему эти воспоминания в советский период так и не были опубликованы): Конов А.А. Воспоминания о борьбе красногвардейцев с белочехами на Черепановском фронте в 1918 году. ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 4, ед. хр. 40, л. 25-30. Ошибки т. Урманова и др. не ограничиваются только описаниями боевых действий на Черепановском фронте, они допущены и в описании боевых действий в Барнауле. К ним относятся неверные сведения: о силах, которые подавали белый мятеж в Барнауле, о подготовке города к обороне, о наличии и участии в боях бронепоезда и пр. Как известно белогвардейцы Барнаула уже давно были готовы к мятежу и ждали подходящего момента для выступления с целью: захватить город, открыть военные действия в тылу наших сил фронта, отрезать им отход на левый берег и двойным действием с фронта и тыла, - уничтожить их на правом берегу Оби. Воспользовавшись случаем - отправлением на фронт единственного резерва Военно-Революционного комитета коммунистического отряда в ночь на 11 июня, белые выступили и захватили город. Остались ими не занятыми: вокзал, железнодорожные мастерские и Совдеп. Белогвардейцы захватив почту, тюрьму и др. важные учреждения, сосредоточили все усилия на взятии здания Совдепа, где находилось руководство Советской властью Алтая. Но орех оказался не по их зубам. Совдеп оказал упорное сопротивление и выдержал осаду. Из описаний Урманова можно понять, что мятеж белых вызвал стихийно быструю самомобилизацию "рабочих отрядов" (каких?) в защиту Совдепа такой силы, которых хватило заставить противника перейти... к "обороне и затем "к бегству из города" при помощи отряда Сухова... Если исходить из версии Урманова, то требование ВРК о срочной посылке помощи с фронта, посланное в разгар мятежа и в самый тяжелый момент на фронте, было бы ничем не оправданным актом. Так как сил у ВРК было достаточно для подавления белого мятежа без помощи фронта... Но дело было не так. В действительности тех сил, который указывает писатель: "рабочих отрядов", и отряда Сухова в момент мятежа белых в Барнауле не было, за исключением десятка красногвардейцев удерживавших вокзал. Все вооруженные рабочие были на фронте. Отряд Сухова прибыл в Барнаул на следующий день после подавления белого мятежа. Да если бы он и прибыл в день мятежа, то его малочисленные силы решающего влияния на освобождение от осады Совдепа и тем более понудить к бегству врага в количестве до 600 чел. - навряд ли могли... Возможно, что при выступлении отряд Сухова составлял 200 человек, на фактически в Барнаул прибыло всего восемь человек [это подтверждает лично быв. Алтвоен. комиссар Ненашев И.К., его зам. Ерушев Н.В. и руководитель группы красногвардейцев-водников Кожевников И.Я.]. Единственно кто мог оказать существенную помощь осажденному Совдепу, то это – рота Долгих И.И., которая утром 11-го июня в разгар белого мятежа прибыла с фронта в Барнаул на "отдых". Но, как видимо, считая, что дело борьбы с белым мятежом безнадежное, Долгих роту распустил, а сам для безопасности убрался на Калманку [личное подтверждение Мавринского]. Достоверность версии, пущенной самим Долгих о том, что по прибытии на ст. Барнаул он распустил роту, не зная о наличии белого мятежа, - опровергается происходящим в это время боем в городе и действиями белых по захвату вокзала, о которых Долгих не мог не знать. Какими силами в действительности располагал Совдеп при осаде и какие силы подавили белый мятеж в Барнауле? Осаду Совдеп выдержал наличием своих работников в количестве 17-20 человек вооруженных винтовками и бомбометом и, пришедшим ему на помощь отрядом красногвардейцев-водников, в количестве 10-15 человек с одним пулеметом, под командой Кожевникова И.Я., только что прибывшим на пароходе из под г. Камня. Благодаря необыкновенному самообладанию и героической стойкости, эти небольшие силы сумели продержаться до подхода со ст. Алтайской остатков наших сил Черепановского фронта. Именно - не одним коммунистическим отрядом, а силами всех барнаульских частей оставшихся от Черепановского фронта (отряда железнодорожников, комм. отряда и мадьяр), прибывших одновременно во второй половине дня 11-го июня и к вечеру того же дня были разбиты и обращены в бегство силы белого мятежа в Барнауле, снята осада Совдепа и освобождены из под ареста многие коммунисты, которым от белых грозило полное истребление... Что касается подготовки Барнаула к обороне, то вопреки утверждению т. Урманова, выраженному в том, что командование "в ожидании подкреплений из Омска, деятельно готовилось к защите города" (стр.17) - фактически не приняло даже самых элементарных мер к обороне. В результате этого Барнаул продержался менее по времени, чем на Тальменском рубеже, где, сравнимо с Барнаулом, были на много худшие позиционные условия, людские и материальные ресурсы. ...Суть обороны Барнаула заключалась в том, чтобы не дать возможности противнику переправиться через р. Обь на левый берег и защитить город от случайно появившихся частей врага в тылу. Для этой цели в распоряжении командования были вооруженные силы (с учетом прибывших в город 12 июня из Семипалатинска и Камня) - 2000 штыков, т.е. - примерно в количественном отношении - равное с противником. Однако при желании обороняться наши силы за счет рабочего класса могли быть увеличены до трех тысяч человек и более. Характер нашего оборонительного рубежа в Барнауле - левый высокий берег, отделенный широкой рекой Обью от правого – низкого, изрезанного протоками, озерами и болотами, - представлял из себя почти непреступную крепость. На этом рубеже, при необходимом маневрировании на флангах, с задачей: не дать противнику переправиться через Обь ниже и выше Барнаула (для чего был широкий простор на левом берегу в противоположность правому), - возможно было продолжительное время обороняться с ограниченными огневыми средствами. Но наше руководство под влиянием неудач на фронте, овладения белыми г. Камня, мятежей белогвардейцев в Бийском уезде и Барнауле, - растерялось, не сумело правильно оценить сложившегося обстановку и понять необходимость и возможность более длительной обороны на Барнаульском рубеже. Именно, потеря уверенности удержать Барнаул своими силами и получить помощь из Омска привело руководство к решению отступить из Барнаула. Этим собственно и объясняется отсутствие заблаговременной подготовки Барнаульского рубежа к обороне. Ведь не является секретом, что вследствие растерянности командования не были даже переведены на левый берег или уничтожены переправочные средства с правого берега Оби и взяты под охрану места возможных переправ. Белые с подходом к Барнаулу без сопротивления овладели ими в Бобровском затоне и с. Гоньба и перебросили на левый берег часть своих сил. Единственное место, где белые встретили упорное сопротивление при переходе Оби, - это на железнодорожном мосту. Здесь небольшая часть красногвардейцев, состоявшая из рабочих-железнодорожников и мадьяр, сражалась в течение трех дней, отбивая многочисленные атаки врага с большим для него уроном, надежно удерживала мост (кстати: этот отряд, впоследствии прикрывая отход наших войск на юг, почти полностью погиб на ст. Барнаул). После того как белые переправились через реку и повели наступление на город, наши войска в неполную силу начали оборонительные бои в направлении с. Гоньбы и нагорной части города. В основном действовали силы Барн. Красной гвардии. Отряды Семипалатинской и Каменской Красной гвардии не были введены в боевые действия. Допуск беспрепятственной переправы белых - осложнил оборону. Но, учитывая численное превосходство наших сил над переправившимся противником, и их боевой дух, - была еще возможность поправить положение; вводом в бой всего наличия сил - уничтожить прорвавшиеся силы врага. Но руководство, поглощенное подготовкой к отступлению, об этом не подумало, не исчерпав всех возможностей обороны решило отступить, при этом не имея боевого плана дальнейшей борьбы. К чему же это привело? Во-первых - к преждевременной потере Барнаульского рубежа, неповторимого по превосходным оборонительным свойствам на основных путях Алтая, владея которым (при соответствующей подготовке и маневрировании), возможно было на продолжительное время задержать наступление противника на юг Сибири, отвлечь его большие силы от других советских фронтов. Это являлось в то время первостепенной задачей Красной гвардии, подтвержденной представителем ЦК РКП(б) Бадаевым словами: "Вам нужно мобилизовать все силы на отпор врагу и держаться до конца"... Оставление Барнаульского рубежа означало не что иное, как отклонение от выполнения этой задачи и директивы ЦК, <что привело к подрыву морально-политического состояния сил Красной гвардии и каким-либо активным действиям против наступающего врага. Отступление стало самоцелью>. Во-вторых - как раз противоположно тому, чего хотело наше барнаульское руководство. Не к "сохранению людей для дальнейшей борьбы", а к их малоэффективной гибели, одних - во время блуждания в степи и отрогах Алтайского хребта, в том числе и самого руководства, других - в Барнауле, от рук белогвардейских палачей сразу же по занятию города войсками врага... P.S. “Возможно, что при выступлении отряд Сухова составлял 200 человек, на фактически в Барнаул прибыло всего восемь человек…” - вот это место вызывает серьезные сомнения. Но, с другой стороны, откуда бы возникло такое мнение, да еще и подтвержденное высококомпетентными людьми? Видно, не все так просто...

Новоалтаец: Соловьев В.С. Воспоминания об обороне Барнаула от белочехов в 1918 г. ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 6, ед. 61 К 14 июня 1918 года фронт подошел непосредственно к городу Барнаулу. Белочехи обстреливали наши позиции артиллерийским огнем. Наш красногвардейский отряд по распоряжению штаба был направлен на Гоньбинское направление (дер. Гоньба в 18 км. от города). 15 июня 18 г. днем у нас произошла стычка (перестрелка) с Томским областническим белогвардейским отрядом. Белые вообразили, что тут какая-то путаница, выслали парламентера, который лично мной по приказанию командира отряда т. Шулепова, был захвачен и разоружен. Затем мне и было приказано захваченного белоофицера доставить на вокзал станции Барнаул в штаб командующего фронтом т. Сухова. Сопровождали мы этого беляка вдвоем с красногвардейцем т. Матюшкиным. По прибытии на ст. Барнаул мы обнаружили, что штаб и воинские отряды отступили со станции в сторону ст. Поспелиха-Алейская и к вокзалу подходит чехословацкая цепь. Белоофицер предложил нам с товарищем разоружиться, гарантируя нам жизнь. Я лично на это не пошел. Воспользовавшись поднявшейся на станции суматохой, оставив оружие на телеграфе, пошел прямо на белочехословацкую цепь. Это совпало с обеденным перерывом, рабочие шли на обед. Благодаря этому обстоятельству, прошел и я. Разными закоулками и переулками я пробрался до своей квартиры, проживали мы в то время на Большой Олонской улице, №1. Кто-то из соседей видел меня, как я вошел в квартиру, и тут же сообщил подвернувшемуся белочешскому патрулю обо мне. Таким образом, я оказался арестованным. Производя обыск в квартире, белочехи, не найдя ничего из оружия, доставили меня в Барнаульскую тюрьму. По дороге один из них, говоря сносно по-русски, сказал: «Если бы мы нашли у Вас оружие, то Вы бы были нами расстреляны на месте. Такой у нас приказ».

Елисеенко Алексей: БАРНАУЛ совдепом окапывается. Город объявлен на осадном положении. Большевики чуствуют себя скверно. Деньги из банков и казначейств совдеп взял. Оружия не хватает, защитников мало, несмотря на насильственную вербовку. Томская жизнь, №35, 13.06.1918.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: Шелестов, Борьба за власть Советов на Алтае. Если у Вас ее нет, отсканю эти страницы. Буду признателен! Особенно интересно, чего там про ст. Алтайскую понаписали. А нет ли у Вас чего-нибудь еще из "Томской жизни" по Алтайскому направлению (по всей ж/д линии от Новониколаевска до Барнаула, 26 мая - 15 июня)? Елисеенко Алексей пишет: Оружия не хватает, защитников мало, несмотря на насильственную вербовку. Оружия-то хватало (после взятия города чехи захватили тыщу винтовок), боеприпасов не было. И "защитников" в Барнауле насчитывалось более двух тысяч, но, опять же, "защищаться" было нечем, поэтому почти все они свалили и оружие с собой прихватили.

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: Буду признателен! Особенно интересно, чего там про ст. Алтайскую понаписали. Хорошо, отсканирую на днях. Новоалтаец пишет: А нет ли у Вас чего-нибудь еще из "Томской жизни" по Алтайскому направлению (по всей ж/д линии от Новониколаевска до Барнаула, 26 мая - 15 июня)? У меня несколько номеров за первую половину июня. Более поздних, увы в Томске не нашел. Впрочем и это повыписываю. А "Думы Алтая" с какой даты выходили? Новоалтаец пишет: Оружия-то хватало (после взятия города чехи захватили тыщу винтовок), боеприпасов не было. Ну, сами понимаете, что сводка в газете источник весьма специфический.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: А "Думы Алтая" с какой даты выходили? Про это не в курсе. :-(

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: ро это не в курсе. :-( У меня есть несколько номеров, но к сожалению только с ноября 1918 г.

Новоалтаец: У себя самое раннее упоминание нашел с октября: Об американской помощи с восторгом писала меньшевистско-эсеровская газета «Думы Алтая». В номере от 25 октября 1918 года в ней сообщалось, что «27-й пехотный полк Соединенных Штатов удостоился первым... высадиться в Сибири».

Новоалтаец: Пыталев И.Н. Воспоминания о борьбе с белогвардейцами в рядах алтайского красногвардейского отряда под командованием П.Ф. Сухова ГААК, Ф. 5876, оп. 6, ед. 300 Отрывок начинается с того момента, когда в Барнаул прибывает отряд Петра Сухова. Воспоминания в рукописном виде, поэтому встречаются непонятные места. …Эшелон шел так тихо, что пешком вполне можно его опередить. Чуть колеса поворачивались. Подходя к Барнаулу, стрельба в городе, нельзя понять – кто откуда. Эшелон выгрузился на станции. Люди принялись по-фронтовому: кто чай варит, а тут привезли и два короба яиц, получали которые, приняли, варят завтрак. Белогвардейцы скоро узнали, что Алтайская оставлена, и попытались последовать по железной дороге. Однако со стороны Барнаула около жд моста была поставлена оборона, которая отбила попытки белогвардейцев и чехов продвинуться в Барнаул. Тогда белогвардейцы ниже города сделали переправу на пароме, переправив 120 чел. пехоты, у чехов 2 легких орудия, и повели наступление на станцию. Наши красногвардейцы еще завтракали, а белогвардейцы, с двух орудий сделав 16 выстрелов, и почему-то делали все перелет: в цель ни одного снаряда не попало – просчитались. Цепью стали делать перебежки с возвышенности вниз. Здесь от станции метров пятьсот стояли в то время кирпичные сараи. Белогвардейцы, очевидно, намерены были захватить эти сараи. Наше командование подало команду: «В ружье!» Рассыпав цепь, стали делать перебежки против цепи белогвардейцев: как бы сблизиться и броситься в контр-штыки. Белочехи стали окапываться. Наша цепь, подбираясь ближе к сараям, на ходу как бы лобовой атакой начали обстреливать окапывающих на ходу. Левый фланг, который закрывал видимость противника *** цепи без перебежек подходили вплотную к сараям. Белогвардейцы струсили и бросились бежать. Красногвардейцы с криками «ура» бросились преследовать, стреляя по бегущим. В результате чехи оставили 11 человек убитыми, 17 раненых и 2 человека (пленных). Наши потери – 2 человека раненые, убитых не было. В городе стрельба не прекращалась. Положение неясное. Никто не знает, что делать. Я сажусь на Машку. Приближаясь к окраине города, я заметил в канаве людей, которые выглядывают из канавы, вырытой под фундамент. Подъезжаю: «Что за люди?» Они, не стесняясь в признании, видя на мне красный бантик отличия, которые носили красногвардейцы. «А что вы тут делаете?» «Мы были посланы на пост, что охранять надо вот жд линию по направлению ст. Топчиха. Ну и вот мы не знаем. Везде стрельба. Что делать?» Я им посоветовал забирать свое оружие и прийти на станцию. «Там наши. Вас командир определит». Поехал дальше. Смотрю: движется густо цепь. А что за люди, чья цепь, красные или белые? Вижу: разведка идет, два человека, за ними связные. Подъезжаю и вижу на штыках красные флажки. Это что за люди? Это семипалатинские красногвардейцы. Все обеты в новое военное обмундирование защитное, скатки, трехлинейки. Пока мы объяснялись, подходит сухощавый человек с полевой сумкой и пистолетом. Я сразу подумал: наверно, начальник. После я узнал, что это и был командир семипалатинского отряда т. Трусов. «Это что за стрельба в городе?» «Говорят, восстание мятежников-белогвардейцев». «А ты кто будешь?» «Я разведчик красногвардейского отряда». «Разведчик, а не знаешь, что за стрельба». «Я вчера из со** было спокойно». Командир не стал больше расспрашивать. Только спросил: «Как лучше нам пройти к месту, где ведется перестрелка?» Я указал направление. Командир подал команду: «Цепь вперед!» У семипалатинцев был пристроенный на двух колесах бомбомет, только повыше, как у пулемета. Зайдя в город, им ***. Местные жители помогли дойти до места расположения мятежников. Вскоре подошедший отряд *** со станции. Мятежники из здания бывшей гимназии сгруппировались в здании реального училища. Семипалатинцы близко подобрались к зданию реального и выстрелили один раз из бомбомета. Бомба попала в угол здания, в жестяную крышу чердака. Другой в угол здания. Особенную панику произвел заряд, попавший в крышу, где мятежники сделали по чердаку бойницы и оттуда и вели стрельбу. Мятежники и белогвардейцы *** просчитались. Они не ожидали семипалатинцев, которые, в основном разгромив восставших. Мятежников, которые в панике бежали, побросав все, что было. В их очаге во дворе реального училища ворох гражданской одежды, из которой много было одежды учащихся училищ - реального и гимназии. Это свидетельствовало об участии учащейся молодежи, происходящей из буржуев и мещан. Мятежники бежали по направлению в бор к бывшему женскому монастырю. Наше командование быстро организовало преследование, собрав всех конников и команду конных разведчиков под командованием одного мадьярского капитана, которые были брошены на бегущих мятежников. Дойдя до монастыря, мы обратились к обитателям: «Не скажите ли направление прошедших мятежников?» Обитатели-монашки неохотно отвечали на наши вопросы «да». Следов никаких по дороге не было, но все же мы, сделав в монастыре обыск, где ничего не обнаружено. Но однако мы знали, что противник где-то недалеко. Вдруг ружейный залп по нашей разведке. Наш командир, очевидно, не кавалерист, подал команду: «В атаку!» *** выхватили. Конники бросились в атаку. Больше километра бежали: ведь лес, противника не видно. Моя Машка по своей резвости уходит, оставляя шеренгу наполовину. Я оглянулся назад: товарищи далеко скачут, за мной держатся метрах в тридцати. Вдруг грянул по нам залп. Моя Машка, почувствовав опасность, прижала уши. Впереди оказался выворот громадной сосны, сваленной бурей. Машка не отворотила от этого препятствия, а дает прыжок через этот выворот. Что бы было, если бы я не поймался руками за головку седла. Ясно, что мог бы вылететь из седла, так как кавалерист из меня, как говорят, аховый. Я начал сдерживать разгорячившуюся Машку. Подъехал до меня товарищ на серой лошади, смотрю: у его лошади на шее сочится кровь, и белая шей лошади окровавлена, и у самого товарища окровавлена щека. Я предложил ему бинт, он мне ответил на мадьярском по-русски: «Мой ничего». Мы почувствовали, что противник остался позади и что его засада осталась с левой стороны. Мы поворотили правее, чтобы воротиться к своей шеренге. Проскакав с километр, воротились к своим, которые уже стояли без строя. Подъехал наш командир, очевидно, признал, что команда была подана «в атаку» неправильная, так как для пехоты кавалерия в лесу не страшна. Время уже темнело. Мы воротились в город. Который погрузился в немую тишину. Да еще бы: ведь за день белогвардейцы и белочехи были разгромлены. Но командование и руководители гор. Барнаула решили город оставить. Начали подвозить к приготовленным эшелонам продовольствие. Было подвезено овса неполных два вагона, отрубей один неполный вагон, колбасные изделия, несколько окороков и 42 бочонка сливочного масла. Продовольствие было нагружено, составы эшелонов были невелики по численности людей и лошадей, мы свободно могли разместиться в двух эшелонах. Но, чтобы увеличить свою численность, командование сформировало 3 эшелона. И рано утром оставили город. Сняли своих людей со всех постов. Эшелоны шли тихо. Конная разведка обследовала по сторонам, и только тогда продвигались. На ст. Алейскую мы пришли к вечеру. На Алейской было спокойно. Но со станции Шипунова пара сотен казаков. Пехоты на этот раз мы не видали. Зато у белогвардейцев был паровоз с одной платформой и один пульманский вагон, на которой стояло легкое орудие, и пульмановский вагон. Все было забронировано насыпанными песком мешками. Это орудие стреляло только впереди себя. И так мы двое суток: то мы их отодвинем, то они подадутся в нашу сторону. И только тогда, когда наши конные разведчики без всяких принуждений отходить в свою сторону, и если наши разведчики, делая малейшее преднамерение зайти с фланга, как эти горе-вояки сдают взад. Но нас поджимали из Барнаула. Командование наше и правительство сделало прощальный митинг. Правда, выступал на трибуне один т. Цаплин. Коротко говорил, минут 15. Он рисовал предстоящий тяжелый и тернистый путь. Пусть буржуи и кулаки поторжествуют, мы к ним скоро вернемся.

Новоалтаец: Викулин З. Воспоминания об охране железнодорожного моста через Обь у Барнаула во время белочешского мятежа. ГААК, Ф. 5876, оп. 3, ед. 17 События 1918 года 12 /XI – 1958 В момент, когда Красная гвардия вела тяжелые бои с чехами и отходила к Чесноковке, в это время в Барнауле контрреволюционное подполье готовило взрыв железнодорожного моста. Начальником охраны моста служил прапорщик царской армии Овчинников А., а заместителем его был Коженев, они оба были связаны с контрреволюционным подпольем Барнаула. Получив задание контрреволюционеров, прапорщик Овчинников стал готовиться к взрыву моста в тот момент, когда будет отступать Красная гвардия. Но благодаря бдительности красногвардейцев, об этом узнал командир взвода охраны моста Викулин И.М. Он арестовал начальника охраны Овчинникова и позвонил об этом в Совдеп т. Цаплину. Т. Цаплин приказал отправить Овчинникова и Коженева в тюрьму. Тогда Викулин послал конвоиром красногвардейца Глазырина, уроженца с. Баюново. Т. Цаплин и Казаков приехали к мосту для ознакомления с обстановкой. Ознакомившись, они приказали Викулину охранять мост до тех пор, пока Красная гвардия не переправится, и не сдавать моста как можно дольше. И направил для подкрепления охраны под команду Викулина роту мадьяр. Красная гвардия, отступив из Чесноковки, перед мостом разобрали рельсы и пустили паровоз без рельс. Охрана храбро защищала мост, ведя сильный пулеметный огонь и не подпуская близко белых. Но белые в обход зашли в город, и тогда охрана моста была распущена. Когда белые освободили из тюрьмы Овчинникова и Коженева, они принялись выискивать красногвардейцев. Случайно попал в их руки бывший красногвардеец Глазырин, который конвоировал их в тюрьму. Овчинников арестовал Глазырина и посадил в тюрьму. Там Глазырина подвергли избиению шомполами, требовали от него сказать, куда скрылся Викулин, но не добились ничего, оставили его в тюрьме без сознания. После Викулин встречал Глазырина, он остался жив, сказал Викулину: «Счастлив, что ты не попал в руки Овчинникову, он тебя сразу без допроса расстрелял бы». Так остался мост невредим.

Новоалтаец: Из воспоминаний о борьбе рабочих главных железнодорожных мастерских г. Барнаула за Советскую власть в 1917-1918 годах. ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 4, ед. 81. 6 VIII – 1967 г. Беседа с Василием Егоровичем Кананковым, ст. жд. с 1918 г. с 23 января на Барнаульских главных мастерских. Белогвардейцы наступали со стороны Новосибирска. Наши отступали в Барнаул. Помню, город заняли белые. Я был на дежурстве в конторе. Туда пришел начальник мастерских И.М. Бережецкий. К нему позвонили по телефону представители Временного Правительства колчаковского. Бережецкий спросил: «Что нам делать, чтобы не было обстрела главных мастерских?» А представитель белых ответил: «Выбросить белый флаг и покорность». Белые заняли. С моста идет отряд чехов вооруженных с бомбами. Подошли к мастерским. В это время Кузнецов Антон Прокопьевич – табельщик главных мастерских – и Бушуев, начальник вагонного цеха, стали собирать железнодорожных рабочих в казенных домах и служащих (а на заводе никто не работал). Собрали на собрание. Сошлось не много. Бушуев и Кузнецов объяснили собравшимся: «Давайте вывесим белый флаг, чтоб не было обстрела от белых». Бушуев и Кузнецов потребовали подписать постановление – вывесить белый флаг. Я был на собрании, т.к. собрание было у проходной. Никто из рабочих не подписал протокол, но Бушуев флаг белый вывесил. Бушуев, Пухов помогали белым. Пришел отряд чехов. Пришел их начальник – мне приказал никого не пропускать на завод. Я не пропущу без разрешения. <…> Обыскали все. Поставили везде охрану. Завод стал работать. У меня сделали на квартире обыск – взяли самовар, посуду и ушли.

Новоалтаец: Воспоминания о героической борьбе рабочих Главных железнодорожных мастерских за Советскую власть в 1918 году. ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 4, ед. 85. В это время белые подняли восстание в самом Барнауле. Но оно было подавлено вернувшимися с фронта красногвардейцами. Потом наши подорвали железнодорожный мост, дальний конец, и пустили туда паровоз, а рабочие под руководством Совдепа и ревкома защищали город на берегу около моста от наступающих чехов и белогвардейцев и в других частях города. Потом с берега отступили к станции и в районе кирпичных заводов произошел бой, длился целую ночь. А суховский отряд Красной гвардии сходился в штыковую. Мы, рота главных мастерских, около 100 чел, занимали линию (Фомин, Клюев, Кудаев, Казанцев Виктор, Лысяков молодой (вероятно, Петр), Тунгусов и др. На утро белые обошли наше расположение, два пулемета были подбиты, и по заданию Совдепа Цаплин, Устинович, Казаков, Присягин и другие стали отходить в сторону Рубцовки, вдоль линии. Недалеко по обе стороны линии белые и чехи стали стрелять в нас, и так дошли до станции Алейская, частью ехали, до ст. Алейская, пробыли там сутки - двое. Провели собрание всех красногвардейцев. Товарищ Сухов был выбран командующим Красной гвардией. Было сказано: кто желает – оставайтесь, кто не желает, могут вернуться обратно. Часть вернулась обходным путем через Чистюньку в Барнаул. Город был занят белыми и чехами. Начались аресты, казни. При подходе чехов и белых от моста, по указанию начальника Главных мастерских Бережецкого на резервуаре мастерских был вывешен белый флаг, и он говорил с начальством чехов и белых, чтобы не стреляли из пушек по главным мастерским. Чехи и белые в городе проводили расстрелы, особенно в Дунькиной роще и на сеновалах, расстреливали мужчин, женщин. Чехи и белые проводили обыски семей красногвардейцев, издевались над семьями.

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: У себя самое раннее упоминание нашел с октября: Я к тому, что там могут быть первые статьи о взятии Барнаула по горячим следам, еще слабо цензурируемые. К сожалению статья о взятии Барнаула в известиях чеховойск по непонятным причинам так и не была обпубликована (номер не вышел в срок, а затем материал сняли). Может быть Новый Алтайский луч глянуть, Алтайские ведомости за июнь 1919 года?

Новоалтаец: Так где ж их глянуть? В краевой библиотеке и то нет, я уже пытался.

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: Так где ж их глянуть? Архив весь пошерстили? Может быть в самых банальных делах начала 1920-х. Если нет в Барнауле, надо искать в Кемерово, Новосибирске.

Новоалтаец: В Барнауле я спрашивал, сказали, что нету у них. Хотя в виде отдельных вырезок действительно могут где-нибудь заваляться... Но это ж сколько шерстить надо! У меня на это пока никокой возможности нет. У них там, у архивистов, система преидиотская. Жил бы я у ихнего архива под боком, тогда еще можно было бы, но я вообще не в Барнауле проживаю, а по соседству лишь. :-(

Новоалтаец: А в музее краеведческом только "Голос труда" имеется.

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: А в музее краеведческом только "Голос труда" имеется. Читывали. И за какой период этот орган пролетариата там? Все ли номера? 1.... штаб №0191 Б.С. Оперативная сводка На Барнаульском направлении на разсвете наши части овладели переправой н... мыш, отбросив противника на Юг. В наших руках ... пушки, 1 пулемет, .... винтовок. Большинство красногвардейцев вооруженные пленные. Капитан Ко... Сводка за 10 или 11 июня.

Сибиряк: Елисеенко Алексей пишет: На Барнаульском направлении на разсвете наши части овладели переправой н... мыш, отбросив противника на Юг. В наших руках ... пушки, 1 пулемет, .... винтовок. Большинство красногвардейцев вооруженные пленные. речь по видимому идёт о взятии моста через Чумыш а районе Усть-Тальменки. На сколько помню пушек у красных к тому времени уже не было(обе вышли из строя в Черепаново). Военнопленые повидимому венгры, их там же не далеко от моста и ликвидировали. А вот с капитаном Ко... интересно что же за тёмная лошадка.

Елисеенко Алексей: Сибиряк пишет: Чумыш Я тоже не сомневаюсь, что это Чумыш. Сибиряк пишет: А вот с капитаном Ко... интересно что же за тёмная лошадка. Увы, документ порван с правого края - многоточие там где как раз оторвано.

Сибиряк: Елисеенко Алексей пишет: Увы, документ порван с правого края - многоточие там где как раз оторвано. очень жаль среди мало мальски засветившихся на барнаульском направлении Ко.. не было, а телеграмма русская или союзников-чехов.

Елисеенко Алексей: Сибиряк пишет: очень жаль среди мало мальски засветившихся на барнаульском направлении Ко.. Да это скорее всего штабник в Томске или Н-Николаевске.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: На Барнаульском направлении на разсвете наши части овладели переправой н... мыш, отбросив противника на Юг. В наших руках ... пушки, 1 пулемет, .... винтовок. Большинство красногвардейцев вооруженные пленные. Вот спасибо! Жаль только, что не полностью, эх, жаль... Да, это точно по Чумыш. Пушки (екатерининские) чехи как раз там и захватили (три штуки), 1 пулемет и ок. 400 винтовок. Про "капитана Ко..." тоже теряюсь в догадках. Елисеенко Алексей пишет: Читывали. И за какой период этот орган пролетариата там? Все ли номера? Не помню, честно говоря, но не так много. Заканчивается маем 1918-го, а начинается, по-моему, декабрем (?) 1917-го.

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: Жаль только, что не полностью, эх, жаль... С учетом того, что происходило на просторах Сибири в начале 1920-х в части архивных материалов, спасибо, что хоть это есть. Помянем добрым словом Вегмана и Ко. Новоалтаец пишет: Заканчивается маем 1918-го Июньские должны быть где-нибудь. Кстати, может быть одним из ключевых источников. Хотя бы в части фамилий. Вот еще из раннего: На Барнаульское направление двинулся отряд под командой поручика Вацлавека, состоящий из 1 роты 7 полка чехословаков и 100 только собранных русских дружинников с пулеметной командой Максима с 2 пулеметами. 25 мая 1918 года.

entuziast: Есть хорошие воспоминания про Барнаул в том числе и в годы гражданской войны на следующем сайте http://forum-yuferovclub.ysv.ru/viewtopic.php?t=362&start=0&postdays=0&postorder=asc&highlight=&sid=31c14b8cbce781ec9bc40cc61187f985 Без особых отклонений в сторону красных или белых.

Елисеенко Алексей: Интересный текст. Порядку было мало и до ПМВ.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: Вот еще из раннего: Спасибо! А что за газета? entuziast пишет: Есть хорошие воспоминания про Барнаул в том числе и в годы гражданской войны на следующем сайте Действительно, интересный текст. Прежде не встречал. Большое спасибо.

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: А что за газета? Известия войск чешско-словацкого отряда восточнее Омска

Новоалтаец: И где Вы только все это раскапываете? Удивляюсь прямо!

entuziast: Может не в тему,но Барнаул - 1920 года. Дело по организации «Крестьянский Союз» в Алтайской губернии. Том №172 Дело №42 стр.410 Листовка от 11 декабря 1920 года Товарищи Железнодорожники! Вам прекрасно известно, что наши властители города Барнаула состоящие из всякой своры и палачей идут вразрез с рабочими. Они совершенно обанкротились и закомиссарились и даже дошло до того, что нас рабочих обходят кругом довольствуясь всем. Сами живут как буржуи и так далее, а рабочего унизили до скотского положения. На все экономические требования и другие нужды рабочего они не только удовлетворить, но разговаривать с нами не хотят. Видя такое положение и полнейший произвол у власти, которая не только не обращает никакого внимание на всякие просьбы рабочего, они довели наши заводы до полной бездеятельности и тормоза во всем. Доведенные до крайности и вынужденные каким-либо образом добиться улучшения своего горького положения мы текстильщики избрав своих представителей созвали рабочую конференцию первого у нас созыва 18 ноября 1920 года. Результат ея ограничился только подачей жалобы тов.Калинину, а вторая конференция 7 декабря 1920 года была провокаторски сорвана, за которую нам пришлось пролить с вою кровь. Это дело рук наших властей, которые этим хотели замолчать, но надо помнить, что рабочие сильнее их и свое возьмут и добьются этого, помятуя, что сейчас власть рабочих и крестьян и она должна диктовать снизу а не сверху. Поэтому товарищи железнодорожники призываем Вас выступить также на экономической почве и прежде всего помогите нам вырвать из когтей насильников наших товарищей, находящихся в ЧК, предательски взятых и отнятых у нас. Ведите во всем активную работу с нами, ибо единение есть сила и наше право.

Елисеенко Алексей: entuziast пишет: Может не в тему,но Барнаул - 1920 года. Не знаю, может есть смысл открывать тему "антисоветское сопротивление в городах Сибири 1920-192...". Новоалтаец пишет: И где Вы только все это раскапываете? В основном в Томске и Новосибирске. Может летом по барнаульским чердакам побродим.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: Может летом по барнаульским чердакам побродим. Затея интересная. :-)

Новоалтаец: Телеграмма от Гайды Гусареку.

Елисеенко Алексей: Вчера знакомый архивист сообщил мне, что "Думы" ("Думы Алтая") в краевой библиотеке Барнаула есть. Но в то время, когда он с ними работал (конец 1990-х), давали номера далеко не всем. Вот такая информация. Не исключаю, что могли списать. Тогда искать надо в Нов-ке или в Томске.

Новоалтаец: Елисеенко Алексей пишет: Вчера знакомый архивист сообщил мне, что "Думы" ("Думы Алтая") в краевой библиотеке Барнаула есть. Да, там что-то есть (не помню точно), но сейчас у них все газеты того периода отправлены на сканирование, а это, как мне сказали, очень длительный процесс, не менее полугода (блин, я бы за неделю все сделал). Впрочем, надо будет съездить - может, готово уже.

Новоалтаец: Заканчиваю статью на тему боев на Барнаульском направлении (Черепановский фронт) для местной газеты. Если интересно - милости прошу: http://zhurnal.lib.ru/editors/w/wdowin_a_n/oteh.shtml Особенно буду благодарен за конструктивные замечания. Правда, статья ориентирована в первую очередь на жителей г. Новоалтайска (в центре вниманя - село Чесноковка и ст. Алтайская).

entuziast: К чему такой реверанс в сторону белых ввиде постскриптума.

Новоалтаец: entuziast пишет: К чему такой реверанс в сторону белых ввиде постскриптума. Чтобы развеять стереотипный образ, который прочно засел в головах рядовых читателей, а то большинство сразу представляет себе белогвардейцев из фильма "Адъютант его превосходительства". Возможно, "постскриптум" не слишком вписывается в общий план статьи, но лишним не будет. Или, скажем, стоит добавить кое-что и по облику красных, чтоб какого-то "равновесия" достичь, что ли... Очень прошу комментарии к статье оставлять прямо там, на страничке, поскольку здесь это получается вроде как оффтопик.

Елисеенко Алексей: Новоалтаец пишет: Очень прошу комментарии к статье оставлять прямо там, на страничке, поскольку здесь это получается вроде как оффтопик. Сделайте отдельной темой. Знаю точно, что у некоторых предубеждение к журнал либу, увы.

Новоалтаец: Пулевые отверстия в фермах старого моста через р. Чумыш (Тальменка). Сам мост, который алтайские красногвардейцы обороняли 8-9 июня 1918 г. В скором времени его собираются демонтировать - пусть сохранится для истории.



полная версия страницы