Форум » Борьба на всех фронтах » Алтайский рейд товарища Сухова » Ответить

Алтайский рейд товарища Сухова

Булыжник: С темами разоьрался. Как то странно устроено их создание. Теперь собственно те буквы, что я хотел написать - Аналогов рейду отряда Сухова по тылам белогвардейских и колчаковских войск нет. До сих пор многое остается неизученным, имена многих участников этих событий так и не удалось установить исследователям. Обстоятельства гибели отряда - предмет дополнительных исследований историков. Здесь так много разночтений и вопросов, столько невыясненных имен и обстоятельств! Даже документы, связанные с рейдом отряда, до сих пор не нашли своего исследователя. А время неумолимо стирает и отодвигает в прошлое трагедии 1918 года... В мае 1918 года вспыхнул мятеж белочехов. Были захвачены Мариинск, Новониколаевск, Кузнецк, Томск и другие сибирские города. Наиболее жестокие бои развернулись на Барнаульском фронте. В самом городе 11 июня белогвардейским подпольным организациям удалось захватить губернскую тюрьму, почту, телеграф, управление Алтайской железной дороги. Партийные и советские работники держали оборону на вокзале и в здании Совета. В эти сложные дни в Барнаул из Салаира вошел отряд кольчугинских шахтеров во главе с Петром Суховым. Два дня продолжалась оборона города, но 15 июня было принято тяжелое решение военно-революционного комитета об эвакуации. Отступление эшелонов прикрывал отряд интернационалистов-мадьяр под руководством Оскара Гросса. Почти все интернационалисты погибли, а имена их так и остались неизвестны. На станции Алей был сформирован сводный красногвардейский отряд под командованием Сухова. Начальником штаба был избран Дмитрий Григорьевич Сулим. Сухов предложил план похода отряда: через Кулундинские степи и предгорья Алтая пройти в Монголию, а затем в Туркестан для соединения с Красной Армией. Начался тяжелый, изнурительный поход под палящими лучами летнего солнца по Кулундинским степям. На борьбу с отрядом Сухова были мобилизованы части из состава гарнизонов Татарска, Канска, Новониколаевска. Белые именовали район боевых действий против отряда суховцев юго- восточным фронтом. Победы были одержаны в двух боях под Вознесенкой. Но потери были велики. В Вострово был похоронен М. Трусов, командир Семипалатинского отряда. А в Вознесенке в братской могиле остались лежать бойцы, погибшие в бою, и 12 разведчиков, среди которых была одна девушка, их изрубили шашками белые офицеры. Продвижение отряда по тылам белых, победы в боях способствовали созданию повстанческих отрядов из числа бывших фронтовиков и местной бедноты. Такой отряд был сформирован в селах Нижне-Алейской волости. В отряд "Боевые орлы" входило около 500 человек. Крестьянство, его беднейшая часть, помогало продуктами и лошадьми. Оружие добывалось в боях. На их разгром был брошен казачий карательный отряд под командованием полковника Волкова. Однако остановить и ликвидировать отряд не удавалось. Красногвардейцы недалеко от станции Поспелиха пересекли алтайскую железную дорогу и вышли в предгорья Алтая. Продвижение отряда в горах стало еще более сложным. Не хватало боеприпасов, продовольствия, медикаментов. Тяжелые горные переходы тяжело давались бойцам. Население, состоящее в основном из кержаков и казачества, враждебно их встречало. На каждом шагу суховцев ожидало предательство. Не располагая данными о численности противника и его планах, 2 августа 1918 года отряд Сухова вошел в Тележиху. Село это с трех сторон окружено горами, на северо-востоке был лишь проход по реке в сторону села Колбино. В двухэтажном здании купца Таскаева разместился штаб отряда, а в одном из крестьянских домов был устроен лазарет. Евген Добрыгин, зажиточный крестьянин из Тележихи, донес карателям о численности отряда. Был разработан план ликвидации отряда в селе. Часть сельчан во главе со старостой Сергеем Тельминовым распустили коней. К утру белые заняли позиции на выходе в деревню Колбино. Разведка суховцев наткнулась на засаду, вступила в бой. На рассвете 4 августа трехдюймовые орудия белых вновь открыли огонь. Силы суховцев были на исходе, кончались патроны, более 30 человек были тяжело ранены. В этой сложной обстановке Сухов принимает решение: ночью перейти через гору Будачиху, которая в этих местах труднопроходима. Местные жители Никита Титников и Егор Фефелов таежными тропами повели отряд красногвардейцев. Перед уходом из села сожгли ненужное оружие и закопали тяжелые пулеметы. До сих пор это место не установлено. Ворвавшись в Тележиху, каратели учинили там жестокую расправу. 36 красногвардейцев приняли мученическую смерть. Их раздели, избили, а затем расстреляли на гребне у церкви. Наиболее зверские пытки и издевательства выпали на долю девушек, сестер милосердия, молодых барнаульских работниц А.Дерябиной, М.Красиловой, Н.Костякиной, Е.Обуховой, Д.Федяниной. После пыток и издевательств их раздели и прогнали через все село. В березняке у ручья они были расстреляны. С ними погибла и местная жительница Березовская, помогавшая суховцам. Она была беременна, каратели закололи ее штыком. 8 августа отряд вышел из Катанды на Абай, Тюнгур. До Чуйского тракта оставалось 60 верст по трудным и опасным дорогам Теректинского хребта. В отряде оставалось 253 человека. В Катанде отряд был предан эсерами Казарцевым и Жебурыкиным, что позволило окружить отряд в районе Тюнгура. Предателям удалось убедить Сухова в необходимости разделения отряда. Был пущен слух, что на горе Бай-Туу видели казаков. Для их ликвидации был сформирован отряд под командованием Дмитрия Сулима, комиссара отряда. В него вошли в основном венгры, которые прошли с Суховым весь опасный маршрут. В самом узком месте, где гора Бай-Туу отвесна и Катунь глубоководна, раздались выстрелы. До глубокой темноты 9 августа шел бой. К вечеру раненые, обессилевшие суховцы стали подниматься на гору. С рассветом каратели организовали настоящую охоту на безоружных людей. Они убивали их, грабили, многих приводили в штаб полковника Волкова. 10 августа 1918 года 144 красногвардейца-суховца были расстреляны в Тюнгуре. Среди них было четыре женщины. Сухова расстреляли 14 августа после пыток и издевательств, запретив местным жителям предать тело земле. Украдкой местный старик Субботин похоронил командира красногвардейцев на берегу Катуни. До 50-х годов никто не знал это место, пока река, подмыв берег, не обнажила следы этого преступления. Отряд Сулима тоже попал в засаду около деревни Иня (Онгудайский район Республики Алтай). Бойцы были расстреляны в селе Инюшка. Там и сегодня стоит одинокий безымянный обелиск...

Ответов - 172, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

новик: Поправки по части географии принимаются - ст. Алейская, Линьки. Шимолино. Вступление к рассказу С. Бурыкина взял из описания суховского похода тридцатилетней давности у одного новокузнецкого энтузиаста - краеведа, не прочитав его внимательно. Получилась неувязка. Новик

Сибиряк: Уважаемые коллеги исследователи вопрос ко всем! Имеется ли какая-нибудь информация касающаяся участия новониколаевских красногвардейецв в отряде Сухова-Сулима ? ведь известно что от Ново-Николаевска в Барнаул отошли местные красногвардейцы. Так же есть упоминания* что в ночь перед отправкой в Алейскую эшелонов, на барнаульском вокзале собрались командиры, барнаульских, каменских, кольчугинских, новониколаевских, семипалатинских и славгородских? красногвардейцев. Про славгородских конечно же перебор, они в это время по степям плукали. Может и про новониколаевских красногвардейцев авторы так же преувеличели? Всё таки были они на Алтае и в отряде Сухова-Сулима ли нет? Помогите разобраться? *В борьбе и тревоге... Барнаул, 1977

Сибиряк: Сибиряк пишет: славгородских конечно же перебор извиняюсь был один славгородский, но не красногвардеейц а совработник:Усик Андрей Степанович, член славгородского совдепа. Являлся в отряде Сухова начальником санитарной части, по специальности военфельдшер. Был казнён в Тележихе казаками вместе с другим медперсоналом отряда и ранеными красногвардейцами. В Барнауле оказался во время 2-го съезда Совдепов Алт.губернии, был товарищем(заместителем) председателя губернского Совдепа тов. Устиновича. ЦХАФ АК. ФП. 5876.Оп. 1д.2 Л. 1-3.


новик: Информация о рейде отряда п. Суховаиз книги Мальцева. Она позволяет несколько под другим углом зрения взглянуть на эпопею суховского отряда. Анатолий Мальцев. Под вечно синим небом Алтая. В двух книгах. Кн. 2. С. Смоленское. 2009.вик. Петр Федорович Сухов родился в 1889 г. в Верхне – Уральске в семье служащего. Образование получить не удалось – был отчислен за политическую деятельность. В конце 1914 года был ранен, и после госпиталя демобилизован в чине прапорщика. Спасаясь от преследования полиции за участие в революционной деятельности, уехал в Кузбасс. На станции Кольчугино (Ленинск – Кузнецкий) Петр стал работать техническим конторщиком. 27 октября (ст.стиль) 1917 г. на Кольчугинский рудник докатилась весть о победе Великой Октябрьской социалистической революции. Для ее защиты на руднике в начале ноября был сформирован отряд Красной Гвардии из 25 человек. в начале января 1918 года власть на руднике перешла в руки Советов рабочих депутатов. В марте 1918 года Сухов вступил в отряды (ряды – Авт.) РКП"б" и был избран начальником штаба Красной Гвардии. 28 мая на митинге создали еще один добровольческий отряд рабочих, решивших не допустить врага в Кузбасс. Вечером того же дня отряд отправился на станцию Юрга. 29 мая организован третий отряд под командованием Петра Сухова. Отряд Петра Сухова с боями дошел до села Вознесенского, в котором находились крупные силы белых. Хотя красногвардейцы превосходили по численности, вооружены они были слабее: 2 пулемета, несколько винтовок и патроны. Сухов разработал план наступления: со стороны села Родино должна выступить небольшая часть отряда, и основные силы противника ударят по нему. Вторая часть отряда красных в это время ударит с тыла. Расчет оказался правильным. Белых удалось разгромить. Суховцы захватили 6 пулеметов, много патронов и 50 тыс. патронов. Вскоре к Родино подошел отряд чехов около тысячи человек. Отступив на край села, красные заманили врага в 40 своеобразный мешок и открыли по нему со всех сторон огонь. Оставшиеся в живых чехи разбежались. Отряд красных пробыл в Родино два дня и ушел село Вострово, где похоронили конвоира (командира – Авт.), павшего в Вознесенском бою. 10 июня Сухов вступил в Барнаул. Н совещании штабов двух отрядов приняли решение идти на соединение с Красной Армией в Туркестан через Алтай и Монголию. Других дорог не было. (1) 1- В казахстан можно было уйти через Абай, но Сухов не знал об этой дороге. Тем более, в Абае от Сухова сбежали проводники). Командиром всего сводного отряда избрали Петра Сухова, начальником штаба назначили прапорщика Дмитрия Григорьевича Сулима. Сулим был выходцем из бедной семьи. Родился он в 1890 году в селе Велика Побыванка на Полтавщине. Начальную школу закончил с похвальным листом "За благонравие, прилежание и отличные успехи в науке". Как лучшего ученика Дмитрия осенью 1906 года направили в учительскую семинарию. Юноша увлекся литературой, сочинял стихи, самостоятельно изучал французский язык и латынь. В свободное время занимался рисованием, хорошо играл на скрипке и на мандолине. Его всегда приглашали на спевки хорового кружка. В 1910 году Сулим закончил семинарию и был направлен в Киевскую губернию в Шурайводское двухклассное училище. Здесь молодой человек увлекся фотографией. Начавшаяся война спутала все планы. Его взяли на австро-венгерский фронт. После окончания Одесского пехотного училища молодого офицера направили в Барнаул в 24 Сибирский запасной полк. В Барнауле Сулима назначили начальником учебной команды. В марте 1917 года его избрали в городской Совет, и уговорили вступить в партию эсеров. В Совете рабочих и солдатских депутатов Сулима, как бывшего педагога, направили в отдел народного образования. 19 сентября Сулима выбрали начальником гарнизона. Горсовет поручил ему организацию 41 рабочих групп и их обучение. В это время он окончательно перешел на сторону большевиков. 9 декабря 1917 года военный революционный комитет взял власть в свои руки. В Алтайской губернии была объявлена Советская власть. 26 мая 1918 года начался чехословацкий мятеж. Подняла голову и контрреволюция. Началось формирование белогвардейских отрядов. В это время произошла встреча Сулима с Суховым. 17 июня 1918 года начался героический поход отряда Петра Сухова. Дойдя до станции Алтайская отряд встретил крупные силы белых и вынужден был повернуть на Омск. Однако и в этом направлении оказались белогвардейцы. Против небольшого красногвардейского отряда был направлен отряд добровольцев из офицеров, сотня киргизов, две сотни казаков, белогвардейские отряды из Камня и Славгорода. В конце июля, после кровопролитных боев Сухову удалось оторваться от преследователей. 2 августа отряд Сухова пришел в деревню Тележиха. Изнуренные дневной жарой и тяжелым переходом бойцы уснули прямо на земле. Ночью разведка белых несколько раз пыталась приблизиться к деревне, но боевое охранение открывало огонь. Сухов и Сулим постоянно проверяли караулы. Отряд оказался в окружении. У белых была артиллерия, много боеприпасов и они в несколько раз превосходили в живой силе. На совещании Сухов принял решение внезапной атакой уничтожить белых на узком участке дороги, и в образовавшейся прорыв вывести отряд из окружения. Сжатые с обоих флангов конницей противника, суховцы вынуждены были отойти в исходное положение. вырваться из окружения не удалось. положение отряда впервые по-настоящему стало критическим. Количество раненых увеличилось, боеприпасы уменьшались. Местные охотники Никита Титников и Егор Фефелов пообещали звериными тропами увести отряд через гору Будачиху. Красногвардейцы закопали в землю теперь ненужный пулемет, 42 сожгли около 500 винтовок. Утолив наскоро голод, бойцы во время грозы начали подъем на гору Будачиху по узкой тропе. На другой день белогвардейцы вошли в село. Узнав, что суховцы ушли буквально из под носа, они в ярости порубили оставленных раненых бойцов и медсестер. В Елиново отряд, в котором осталось около 400 человек, сделал небольшой привал и двинулся дальше. В соседнем селе Каракол Сухов решил дать небольшой отдых уставшим бойцам. Однако в 4 часа дня две сотни казаков начали наступление. Красногвардейцам удалось разгоромить противника. Из Каракола отряд пошел на Усть-Муту и вышел на Уймонский тракт. Продвижение отряда пошло быстрее и уже 8 августа он пришел в Усть-Коксу. выполняя приказ эсеровско-меньшевистского правительства, казачий полковник Волков со своими войсками следовал по пятам отряда Сухова. Он решил устроить засады в Тюнгуре и около Усть-Ини. Для этого Волков отправил в Тюнгур отряд поручика Любимцева, а в Усть-Иню отряд офицера Малкина. Жители Катанды Гомзин и Казарцев предложили свои услуги для того, чтобы завести красногвардейцев в западню. Было сформировано два отряда общей численностью до четырехсот человек. Совместно с поручиком Лебедевым разработали организацию засады до мельчайших подробностей. В Катанде отряд Сухова встретили дружелюбно, накормили, дали продуктов в дорогу, поменяли лошадей. Тем временем отряд поручика Любимцева и местного кулака Черепанова засели на правом берегу Катуни, напротив горы Байтуу. Отсюда хорошо просматривалась окрестность, под обстрелом находилась дорога. Отряд кулака Шапкина устроил засаду на мосту через горную речку Деты Кочко, преградив путь на восток. После того, как красногвардейцы ушли из Тюнгура, Казарцев с отрядом занял оборону на окраине деревни, отрезав путь красным назад. 43 Напроттив горы Байтуу неожиданно раздались выстрелы. Несколько человек из отряда Сухова были убиты. Пытаясь уйти от губительного огня, бойцы полезли в гору, но с противоположной стороны их было еще лучше видно. Тыловое охранение, пытавшееся вернуться в деревню, почти полностью погибло. С наступлением сумерек Сухов с уцелевшим и бойцами поднялся на гору… Белогвардейцы и жители ближайших деревень и заимок со всех сторон окружили гору и вылавливали красногвардейцев. Утром 10 августа начали расстреливать пленных. Через несколько дней кулаки нашли Сухова на горе. (1) (1 – Сухова в числе последних нашли катандинские мужики брать Кудрявцевы через 4 дня после предательских выстрелов у горы Байтуу.) Его привезли в Тюнгур и после пыток расстреляли на берегу Катуни. От станции Алтайская до деревни Тюнгур красногвардейцы Сухова прошли около двух тысяч километров, из 20 боев вышли победителями в 18. 54 дня продолжался героический рейд по территории четырех уездов, занятых белогвардейцами. Вот как об этом рассказывала в 1988 году жительница деревни Тележиха Зинаида Михайловна Павлова. Ей было уже за 80, но она хорошо помнила имена и фамилии 44 людей. Привожу ее рассказ с минимальными сокращениями. (1) (1- Рассказ З.М. Павловой слушал и записывал вместе со мной В.Г. Кузнецов, работавший в то время председателем Совета по кино Алтайского крайсовпрофа г. Барнаул.) "Утром, кажись второго по-новому, а по-старому еще шел июль, в деревню прибыли верхами несколько человек и спросили, есть у нас белые? Мы тогда еще не знали ни белых, ни красных… Слышали, что царь отрекся от престола, а его место заняли безбожники. Царь и нашим врагом был. Он за нашу истинную Христову веру гонял нас по всему миру и истреблял огнем и мечом… Наши мужики сказали, что чужих в деревне нет и не было. Верховые проехали по деревне, посмотрели по сторонам и ускакали в сторону села Бащелак. Часа, наверное, через два… солнце уже высоко было, смотрим, мимо нашего дома идет большой отряд. Впереди, на гнедке, сидел человек с красным знаменем, а следом за ним ехали верхами трое мужчин. В середине – черный плотного телосложения молодой мужчина; по левую руку от него – с перевязанной головой, сердитый; а по правую руку, черненький симпатичный жиденок. Мы, ребятишки, с любопытством, из-за забора, разглядывали прибывших. Село у нас староверческое, чужие к нам редко заглядывали, да и мы старались им на глаза не попадаться. Атут и родители забыли про нас… Верховые спешились у дома Таскаевых. Он (дом) повыше нашего стоял: большой двухэтажный с глухими воротами. следом за верховыми пришло много подвод. Говорили потом, штук тридцать, не меньше. На подводах лежали и сидели раненые бойцы. Все они были в одинаковой одежде, казались нам сердитыми, а они, оказывается, были грязные, голодные и измученные. Рядом с ними сидели женщины в белом. Это были медицинские сестры. Они управляли лошадьми и пели проголосные песни…" (Бабка на минуту закрыла глаза и замолчала). "…Шипко хорошо пели, - продолжила Зинаида Михайловна 45 рассказ. – Мы ребятишки, никогда не слыхали таких песен. Наши мужики и бабы тоже пели, когда гуляли, но это были совсем другие песни… Я больше никогда не слыхала таких красивых голосов… Подводы остановились у дома Таскаевых. Бойцы начали раненых заносить в дом. Таскаев было завозмущался, но жиденок подставил ему под нос наган и сказал, что если будет мутить воду, управу на него найдут. Когда всех раненых занесли в дом, пошли по всей деревне собирать еду, лекарства, лошадей. А кто лошадь даст? Покос. Каждый погожий день дорог. Взамен они оставляли своих лошаденок, но они до того были заморены, что их еще неделю надо было откармливать. К нам тоже заходили. Я не помню, что мать им дала, по-моему, старых сухарей насыпала. После их ухода в доме все перемыли, в ограде вымели … К вечеру всем велели прийти на площадь. Собралось много народу: кто из любопытства пришел, а кто из страха; женщин, правда, было мало. Сухов начал высказываться. Он говорил, что всем мужикам надо идти в Красную Армию и защищать Советскую власть, что надо бить мироедов, отбирать у них все добро, нажитое за счет трудящихся. На другой день стали собираться в дорогу. Снова прошли по дворам, насобирали, у кого что было. Лошадей тоже пришлось дать. Кто-то показал, где их спрятали. Народ-то всякий у нас, хотя и одной веры, а вот, поди, ты… Вообщем, поехали они на Колбино, но на окраине их обстреляли и они вернулись назад. Стали искать проводников, кто бы их увел через горы. Раненых и медсестер решили оставить в деревне. Наказали, что если кто тронет хоть одного бойца или медицинскую сестру, то когда вернуться за ними тем места мало будет. Отец рассказывал, что к вечеру собрали оружие, сложили на площади, облили керосином и сожгли. Когда начало темнеть, местный охотник Никита Титников со товарищем Фефеловым … забыла уже как его звали, 46 увели бойцов через гору Будачиху. (1) (1- Из других источников удалось узнать, что отряд Сухова через гору Будачиху увел И.Я. Зуев. Однако рассказчик не совсем уверен в правдивости, о чем он сам и сказал). Гроза как раз сильная началась. Как потом говорили, что повели добровольно, другие говорили, что заставили силой. Наверное, увели из деревни, чтобы больше не хозяйничали. Сами ушли, а раненых с медсестрами оставили. Знали, что придут белые, и что расстреляют, а оставили … Безбожники они и есть безбожники… Вод ведь как… Когда Сухов ушел с бойцами, Игнат Колесников сообщил кому надо, и утром в деревню пришли те, кого красные называли белыми. Местных жителей они не тронули, ругали только за то. что отдали лошадей, а попробуй не дай… А вот над медицинскими сестрами сильно издевались, насиловали у всех на глазах. Потом раненых били… Издевались над ними, вывели на окраину села и там расстреляли. Из наших, деревенских, только одну убили – Евдокию Березовскую. Она отходкой была, спрятала раненого бойца, а кто-то донес. Могилу на окраине видели? … Там и похоронили их всех. А больше из наших никого не тронули. Дорога через горы была трудной: местность незнакомая, дождь, темнота. Многие бойцы стали отставать… В Елиново красным ничего не дали. Лошадей тоже успели спрятать… Они голодные пошли на Каракол. Белые шли по их следам, подбирали отставших бойцов. Потом их всех в Елиново расстреляли." А вот что рассказывал житель села Тюнгур Кискин Демид в 1962 году, когда после окончания 8 класса нас привезли на место гибели отряда Сухова. Привожу его рассказ с небольшими сокращениями: " вечером меня да Ваську – соседа позвал Казарцев. Сказал, что утром пойдем проводниками с красными до Чуи, они, мол, дороги не знают, а взрослым некогда – покос. Утром нас хорошо накормили, дали немного продуктов с собой, а когда выходили, 47 сказали, чтоб мы ничего не боялись. Про красных говорили, что они лба не крестят, курят табак и ругают непотребно Бога. Наши бабы пугали ими маленьких ребятишек. Нам интересно было с ними поговорить, но родители строго-настрого наказали, чтобы разговоров с ними не вели. Да и красногвардейцы больше молчали. Некоторые разговаривали негромко, но на каком-то непонятном, для нас, языке. Мы с Васькой шли впереди, а они ехали позади нас метрах в пятидесяти. Тех, у кого не было лошади, шли сзади пешком. В Тюнгуре (1) (1- Тюнгур – последнее село Усть-Канского аймака. От него до Чуйского тракта около 50 километров.) сделали небольшой привал: попили воды, погрызли сухарей и пошли дальше. За селом торная дорога кончилась, пошла тропа. Сейчас там кустарник нарос, а раньше открытое место было. Внизу шумела Катунь. Когда и откуда начали стрелять, мы не видели и не слышали из-за шума реки. Узнали только тогда, когда кто-то подбежал к нам и спросил: "Кто стреляет?". Мы сказали, что не знаем. Мы действительно не знали, кто стрелял. Это было как раз напротив горы Байтуу. Красногвардейцы заметались по тропе. Многие полезли в гору, а с горы их еще лучше было видно, т.к. кустов почти не было … Когда выстрелы стихли, мы побежали назад. За Тюнгуром нас посадили на лошадей и привезли домой… Как потом выяснилось, некоторым бойцам удалось подняться на гору, но спуститься на ту сторону они не смогли, там отвесные скалы, да и люди не знавшие гор ходить по ним не могли. Идти вдоль горы тоже не решились, наверное, не захотели покидать своих товарищей. Наши мужики потом их голыми руками всех переловили. Сухова взяли в числе последних. Он был ранен в ногу и лежал у дерева. Активное участие в поимке красных принимали братья Кудрявцевы. Найдут бойца и все, что на нем есть забирали себе, одним словом мародерствовали, хотя прикасаться к безбожникам считалось большим грехом. Когда 48 пленных допросили, заставили на окраине села вырыть могилу и всех расстреляли. Сухова расстреляли последним. Его зарыли на самом берегу реки. … Катунь уже несколько раз мыла берег и труп, скорее всего, давно унесла вода…". Так закончился поход первого красного отряда по Горному Алтаю. (1) (1- Во время экскурсии "По следам сухова" в1962 году ни директор школы с Ябаган Абраменко Д.П., ни те, с кем приходилось разговаривать, ни словом не обмолвились о Кайгородове. И только Кискин Демид сказал, что Долгих, один из оставшихся бойцов из отряда Сухова вернулся в 1922 году в Катанду и уничтожил банду Кайгородова). Через много лет узнал, что начальник штаба Сулим погиб в районе села Усть-Иня. Долгое время, как он там оказался, было для меня загадкой. Еще больше времени потребовалось узнать правду. Когда Сухов пришел в Катанду, кто-то предупредил его о засаде. Сухов принял это во внимание и приказал Сулиму с небольшой группой идти вершинами гор до устья реки Чуя. Он был уверен, что засада будет где-то на горе. Бойцы Сулима одновременно должны сделать разведку. Когда Сулим с бойцами (50 человек) ушел из деревни, никто не видел. красногвардейцы незаметно поднялись на гору и, обследовав ее, не обнаружили, что говорило бы о засаде. Незнакомая местность и обессиленные из-за непрерывных боев, полуголодные бойцы продвигались медленно. На другой день они слышали стрельбу у подножия горы, но решили, что Сухов прорвется, и пошли дальше. Вернись они на помощь Сухову, положительного результата для отряда это бы не дало. Почти неделю шли бойцы к устью Чуи. Спустившись к Катуни, бойцы попытались переправиться через реку: четверо утонули, пятого сразила пуля. Ночью отряд Сулима был окружен и расстрелян в упор. По одним данным тело Сулима унесла 49 Катунь, по другим источникам – останки его и других бойцов были перезахоронены недалеко от села Иня.(1) ( 1- в двух километрах выше по реке Иня стоит памятник погибшим бойцам за Советскую власть с бандой Тужлея Ташкинова в 20-ые годы. Могилы Сулима и его бойцов в селе и его окрестностях нет. Ничего не знали о гибели Сулима и старожилы, которых в 60-е годы в селе было немного.) 50 Долгих И.И. (из Мальцева). 6 апреля к Воронкову подошел первый истребительный отряд во главе с И.И. Долгих. Это был тот Долгих, который прошел с отрядом Сухова до Тюнгура и чудом остался жив. Иван Иванович Долгих родился в 1896 году. В ноябре 1917 года вернулся с фронта в Барнаул старшим унтер-офицером. Некоторое время примыкал к левым эсерам, но вскоре вступил в РКП"б". В мае-июне 1918 года участвовал в боях с белочехами и белогвардейцами на Черепановском фронте. Командовал 64 эскадроном в красногвардейском отряде Петра Сухова. После гибели отряда Сухова единственный остался в живых, он некоторое время работал в Катанде у кулаков на ремонте сельхозмашин. Вообще-то выявляется довольно странная картина: ремонтировать сельхозмашины могли несколько человек, т.к. отряд Сухова состоял из рабочих. Всех, кто был взят в плен у горы Байтуу – расстреляли. Долгих свободно общался со всеми людьми, хотя разговорить староверов не так-то просто, да еще в такое время. Ему подробно удалось выяснить, по какой дороге можно уйти. Все это кажется несколько странным. (1) (1- И.Долгих якобы спустился с горы и зашел на заимку к крестьянину, сказав, что ищет работу, умеет ремонтировать сельхозтехнику. Крестьянин оставил его у себя. О том, что появился человек, который умеет "ладить машины" узнали все в Катанде. Возникает ряд вопросов: почему перед ним вдруг раскрыли все пути-дороги, почему никто не попытался вернуть его, когда он "убежал" из Катанды. Может, в 1922 году ему нужно было убрать свидетелей, которые могли рассказать то, о чем мы уже не узнаем? Не поэтому ли он так жестоко расправился с катандинцами?) В Барнауле, после того, как Долгих бежал из Катанды, он был вскоре арестован и до марта 1919 года находился в тюрьме. После освобождения ушел в 6-ю Горно-Степную партизанскую дивизию Ф.А. Архипова. С июня 1920 стал командиром батальона третьего полка добровольческой бригады Е. Мамонтова. Участвовал в сражении с Врангелем, и после возвращения на Алтай стал командиром отдельного рабочего батальона. В феврале 1922 года по собственному желанию перешел в ЧОН командиром эскадрона особого назначения Бийского кавдивизиона. В апреле Долгих прибыл в устье реки Большой Яломан. Собрав командный состав, Долгих сказал, что получил приказ любой ценой прорваться на Уймон и уничтожить Кайгородова. 65

Новоалтаец: новик пишет: Может, в 1922 году ему нужно было убрать свидетелей, которые могли рассказать то, о чем мы уже не узнаем? Не поэтому ли он так жестоко расправился с катандинцами? У меня тоже давно уже сформировлось стойкое убеждение, что история с Долгих очень и очень темная... Товарищ этот был далеко не простой. Достатчно почитать воспоминания красногвардейцев, участвовавших в тех же боях, что и Долгих (например, на Черепановском фронте в июне 1918 г.) - вскрывается масса "прелюбопытнейших" подробнойтей. И то, что из всего суховского отряда умудрился спастись именно Долгих, красноречиво говорит само за себя. Если интересно, кое-какие цитаты приводятся вот здесь (в комментариях): http://g-altai.ru/ShowArticle.aspx?ID=52&AspxAutoDetectCookieSupport=1

новик: Новоалтайцу. Что у Вас есть интересного связаного с деятельностью Долгих на Черепановском фронте? Я читал некоторые воспоминания, но там о нем ничего не было. А что касается того, чтоиз суховского отряда выжил он один: Гришаев пишет, что катандинские крестьяне оставили в живых несколько человек, которые умели ремонтировать сельхозмашины и долгих в том числе. Когда я был в Тюнгуре, лет 5 тому назад, местные жители рассказывали так же, но фамилия Долгих не прозвучала. Хотя не одной фамилии оставшихся в живых, кроме Долгих, нигде не упоминается. У меня тоже складывается впечатление о том, что история с Долгих довольно темная...

Новоалтаец: новик пишет: Что у Вас есть интересного связаного с деятельностью Долгих на Черепановском фронте? Я читал некоторые воспоминания, но там о нем ничего не было. Если в двух словах, на Черепановском фронте Долгих, будучи командиром красногвардейского отряда, вел себя крайне безответственно и своевольно, а под конец и вовсе самоустранился: увез свой отряд в Барнаул и там распустил бойцов, а сам уехал в Калманку. Таким образом, он, во-первых, существенно ослабил фронт, во вторых, не предпринял ничего, чтобы подавить восстание белого подполья в Барнауле (хотя не мог не знать о нем). К отряду Сухова он примкнул уже после. Характерно, что в своих личных воспоминаниях Долгих выставляет себя героем как на Черепановском фронте, так и в отряде Сухова (так, А.И. Шмелев в рецензии на книгу В. Вегмана и Ю. Циркунова “Сибирская Красная гвардия и отряд Петра Сухова” пишет: “Очень часто упоминается И. Долгих. Я бы сказал, он выпячивается в книжке. Невольно возникает предположение, что эта часть брошюры написана главным образом с его слов”.). Однако воспоминания других красногвардейцев (в частности, А.А. Конова, участника боев на Черепановском фронте), ставят его героизм под сомнение. Поэтому мне крайне интересна его “карьера” в отряде П. Сухова (о которой нам известно, в основном, с его же собственных слов), особенно последние дни и таинственные обстоятельства его “счастливого” спасения.

Елисеенко Алексей: Бийск. 31 июля. Казаки станицы Антониевской (?) (100 верст ю-з Бийска) оказали упорное сопротивление мадьяро-большевистким бандам, которые хотели ограбить станицу. Красноармейцы спешно отходят в Алтайские горы под натиском правительственных партизанских отрядов. Сибирское телеграфное агентство, 3.8.1918 г.

новик: Есть фото памятника расстрелянным бойцам отряда Сухова возле Тюнгура. Подскажите как его поместить на форум.

новик: Новоалтайцу. Спасибо за информацию о Долгих. Прочитав по ссылке статью о Черепановсом форнте я пришел к таким же выводам.

Елисеенко Алексей: новик пишет: Есть фото памятника расстрелянным бойцам отряда Сухова возле Тюнгура. Подскажите как его поместить на форум. http://www.radikal.ru/ Загружаете, выбираете "картинка в тексте" и ставите адрес на форум.

новик: <a target="_blank" href="http://www.radikal.ru"><img src="http://i036.radikal.ru/0909/aa/cdfb9abd59f3.jpg" ></a>

Новоалтаец: новик пишет: Есть фото памятника расстрелянным бойцам отряда Сухова возле Тюнгура. Подскажите как его поместить на форум. См. тему "Ставим фото" в разделе "ТрактирЪ": http://siberia.forum24.ru/?1-12-0-00000007-000-0-0-1230142639

новик:

Новоалтаец: Из воспоминаний Василия ШВЕЦОВА, жителя с. Тележиха: ...Второго августа 1918 года. Из-под горки по грязной дороге к церкви села Тележиха ехало несколько вооруженных всадников, на рукавах у всех красные ленточки. Все молодые. Среди них один совсем еще мальчишка. Сначала как-то боязно было нам пацанам, но въезжавшие улыбались и спрашивали, нет ли в селе каких солдат, где находится сборня. Впереди отряда на рыжем коне сидел, видимо, командир с кривой саблей на боку и револьвером в кобуре. На нем не было головного убора, черные волосы развевались на ветерке. На площади у здания сборни отряд был построен, из рапорта одного из военных мы услышали фамилию - Долгих. Вслед за прибывшим отрядом, запрудив всю улицу шли многие десятки пароконных подвод. На каждой, держа винтовки на коленях, сидели по три-четыре красногвардейца. На десяти подводах были раненые и больные, с ними пять сестер-санитарок. Были в отряде и пожилые, лет за сорок, пятьдесят. Из прибывших в здание сборни вошло несколько человек. Не большой зал с прогнившим полом и конура - канцелярия были полны людей. Военные требовали, чтобы их, как можно быстрее, обеспечили нужным количеством подвод, а пока разместили людей по квартирам. От последних дождей на дорогах была непролазная грязь, телеги увязали по ступицы, лошади пройдя от Бащелака и Большой Речки устали, надо менять. Староста, Иван Кобяков, человек не расторопный, отвечал: "Это мы устроим, собирать подводы сейчас пошлём, а пока станьте на фатеры, пока то да сё, день - то к вечеру будет". Он послал дежуривших десятников наряжать мужиков, чтобы запрягали лошадей и подъезжали к сборне. Но быстро собрать подводы было действительно трудно, так как лошади на весь праздничный день отпускались пастись, а у многих были оставлены на пашнях. Намерения ночевать у командиров не было, пока староста готовит подводы, накормить людей и дать не много отдохнуть. Под штаб отведён был двухэтажный дом бывшего купца Семёна Таскаева, стоявший в самом центре села. Фамилия командира отряда передавалась от одного к другому. Называли Сухов, но который из военных, никто из нас не знал. Начальство было поставлено на квартиру через дом от штаба, к Хлыстикову Алексею. Бойцов разместили в нескольких домах, где были большие ограды: у Зуева Николая, Бронникова Василия, Шмакова Петра и Белькова Василия. Рота мадьяр была поставлена к Брусницыну Михаилу, Щетникову Никите и Шубину Евсею. Командир роты русских с несколькими красногвардейцами и женой пришли к Швецову Николаю. Кухня расположилась в усадьбе Уфимцева Петра. Обоз с продуктами, оружием и прочим грузом находились на площади у церкви и школы. Раненых и больных вместе с санитарками поставили в трех домах: у братьев Колупаевых Лазаря и Мелентия и Хомутова Дмитрия. Как только отряд занял деревню, сразу же были выставлены караулы с обоих концов Тележихи. В квартирах, где стояли солдаты, хозяйки готовили обед. Нам, молодежи, хотелось посмотреть на всё своими глазами, побольше узнать. Никто нас нигде не задерживал, мы заходили в дома, познакомились с мальчиком-красногвардейцем лет тринадцати, его звали Володя. Одет он был в черную куртку, солдатские сапоги и брюки, на голове красная феска с кисточкой. На следующий день, время уже перевалило за полдень, когда собирались возчики с подводами, но их было мало. Требовалось в пять раз больше. Десятники снова обходили каждый дом, но и к вечеру достаточного количества не набралось. Командиры снова решил переночевать. Прошел слух, что Сухов хотел бы провести собрание граждан. Пришли на него не более трех десятков мужиков, прибежали туда и мы. На помосте из толстых плах возле плотного крашеного забора стоял, и что-то говорил человек среднего роста. Обросшее короткой щетиной лицо с резкими чертами было усталым, волосы и брови, как вороново крыло, глаза - две черные смородины. Одет, в военную форму, сбоку кобура. Это и был Пётр Сухов. Возле него, облокотясь о забор, стоял военный, к которому обратился Сухов: “Вы, Дмитрий Григорьевич, что-либо скажете?”. Он что-то ответил, я не смог расслышать. Человек этот был Сулим. За малочисленностью людей никакого схода не состоялось. Собрались больше фронтовики. Сухов и Сулим разговаривали с ними, рассказывали об организации красногвардейских отрядов, о борьбе со старым режимом, призывали к восстанию против белых. О многом их спрашивали, особенно бывшие фронтовики. Понравился мужикам этот простой разговор. Расходясь по домам, они говорили: “Да разве белый офицер будет так объясняться с простым народом ”. В этот день домой я явился только вечером. В сенях на лавке стояли два полных ведра, из которых мать наливала парное молоко толпившимся красногвардейцам. В комнате за столом сидели отец и военный. Гость был выше среднего роста, с рыжеватой бородкой, подстриженными усами, копной рыжих волос. Отец сидел на стуле и держал на руках ребенка. Возле самовара наливала в стаканы чай высокая, красивая, женщина. На пальце левой руки было золотое кольцо, а на полуоткрытой, загоревшей шее - золотая цепочка. Женщина называла военного Андрюшей, а он ее - Наташей. Я понял, что это муж и жена. Фамилия его была не то Вишневецкий, не то Вишневский. Как попал в горы отряд Сухова, каков был его маршрут - я тогда не знал, но казачьи сотни и роты белогвардейских войск во главе с полковником Волковым неотступно следовали за ним. Ночью они заняли дороги вниз по Аную и на поселок Колбино, куда должен был направиться отряд. Также были перехвачены дороги вверх по Аную и по Язевке на Солонешное. Белые заняли с трех сторон высоты, окружающие село. Незанятой осталась восточная, с двухкилометровой горой Будачихой.

Новоалтаец: Из воспоминаний Василия ШВЕЦОВА (продолжение): Рано утром отряд готов был к выступлению. Часть подвод была уже за поскотиной, но в пяти километрах от села разведку обстреляли белые. Началась паника, подводчики поворачивали лошадей обратно. Все вернулись в село. По команде красногвардейцы стали быстро занимать горы, окружавшие Тележиху. Часть русской роты с пулеметами заняла Маралий щебень и от него к северу до Глинки вершину Артемьевой горы, северную ее часть до поскотины - рота мадьяр. В позициях белых было больше преимущества, так как они заняли самые высокие сопки, откуда стреляли по позициям красногвардейцев и по селу. Засвистели на разных нотах пули. В каждом доме переполох. Женщины с детьми и старики лезли в погреба. Мы же, подростки, не хотели прятаться, бегали к церкви, где располагался обоз, в школу, к штабу. Отстреливающихся красногвардейцев на вершинах голых гор западной стороны было видно. К обеду пошёл дождь, лил до вечера и всю ночь. Возчиков на площади было не менее ста человек, среди них паника и ругань. Лошадей кормить нечем, поить приходилось под свистом пуль на речке. Много было взято у населения верховых лошадей. Долгих на вороном иноходце несколько раз проносился из края в край села. В штабе постоянно находились военные, приходил туда и сельский писарь, искалеченный фронтовик, Федот Филиппов Из ворот выехали Сухов и Сулим, с ними два ординарца, первый на рысях ускакал в нижний край села, второй - в верхний. Стрельба не прекращалась. В санчасть, в дом Колупаева Лазаря, привезли тяжело раненного в живот разведчика. ...Было уже далеко за полдень. Возвратились с позиций Сухов с Сулимом. Им было некогда идти обедать на квартиру. Хлебосольная заботливая хозяйка Татьяна Семеновна принесла в штаб в трехлитровом чугунке горячие жирные мясные щи, на сковороде стопу блинов и глиняную кринку молока. На площади горело несколько костров, на них готовили себе чай да кашу и сушили промокшую одежду подводчики из других посёлков. С кладбищенской щебнистой горки, что в центре села, сняли стоявший пост и увезли пулемет на гриву у Третьего ключа. Местный житель, бобыль Митька Кобяков, так его все звали в селе, бегом вынырнул из ограды брата и с винтовкой, нецензурно ругаясь в адрес белых, побежал Шеманьевским переулком к реке, перешел по сходням через пруд мельницы и поднялся на позиции красногвардейцев. Вместе с ними он сутки стрелял по вершинам сопок, занятым казаками. Всего насмотревшись и наслушавшись, мы с другом - Ваней Брусницыным - зашли к нему домой, там располагались мадьяры. Некоторые из них, разговаривая на своем языке, играли в незнакомые нам карты, несколько человек обедали. В комнате возле печи и на натянутой веревке сушилась мокрая одежда. Один мадьяр на ломаном русском языке расспрашивал нас, как звать, сколько лет, где были и что видели. Они были бодрые, веселые, но вид у всех был усталый. Никакой боязни у нас не было, мы с ними разговаривали и тоже смеялись. Отца дома не было, он ушёл к подводам на смену дежурившего там соседа, на корм лошадям унёс пол мешка овса. Мать возилась у печки, старшая сестра принесла из речки ведро воды, командира не было. В сенях, на кошме, вповалку спали красноармейцы. На горах, шла редкая перестрелка. Казаки почему-то активности не проявляли. Наш верхний край пули из-за гор и строений не доставали, а нижний обстреливался с двух сторон: с запада - с горы Баданки, с севера - по реке Ануй. Там в некоторых домах были продырявлены стекла в окнах. Управившись со своими делами, я перешёл через дорогу и в соседней ограде смотрел, как повара готовили ужин, как раздавали большими черпаками прямо в вёдра суп и кашу. По улице, в карьер, по липкой грязи, носились на верховых лошадях военные. Совсем свечерело. Пришёл с поля скот. Опять два ведра парного молока стояли в сенях на лавке, но мать не разливала, а черпали своими кружками сами красногвардейцы, осталось и нам. Наступила темень, в комнате зажгли десятилинейную лампу, а в кухне семилинейку. Солдат осталось только двое. Вскоре пришёл командир роты уставший и намокший. Мать собрала на стол, поставила и кринку свежего молока. В комнате Андрей что - то рассказал Наташе, она заплакала. Взяв с собой одного солдата, Андрей ушёл. Четвертого августа рано утром вернулся отец, его сменил сосед. Пришли солдаты с горы, они попеременно завтракали в кузне и уходили каждый на свое место. Мать спала считанные минуты, не давал спать маленький ребёнок, да и обед надо готовить для военных. Приехал на лошади командир роты. На осунувшемся лице стали заметны морщинки. Завтракали за одними столом, он с женой и отец с матерью. Не громко разговаривали, Андрей что - то рассказывал, поминал Сухова, позиции, пулемёт, воду. Казаки со всех сторон открыли интенсивный огонь, обстреливали все занятые красногвардейцами позиции. Окруженное с трех сторон село было похоже на муравейник: одни спускались с гор, другие поднимались, к штабу и от него в разные стороны по деревне гоняли верховые. Среди подводчиков гомон, смех и мат. Меня позвали в комнату, отец спросил, не побоимся ли мы с Ваней Брусницыным отнести по ведру воды Артемьевым логом до ближайшего поста. Место безопасное, пули туда не попадают. Мать не возражала. Я с удовольствием согласился, был проинструктирован, взял ведро и отправился к своему другу, который жил через три дома. С большим трудом мы дотащили вёдра с водой до вершины, воду красногвардейцы взяли, а нас отправили обратно и сказали, чтобы больше не ходили. Стрельба, особенно сильная, слышалась в нижнем конце села. Возле артельной лавки, в которой торговали с раннего утра и до позднего вечера, мы встретили нашего знакомого Володю на своем Орле. Он был такой же веселый и бодрый, но разговаривал с хрипом - от родниковой холодной воды. Обувь и одежда на нем были забрызганы грязью, и красная феска уже не имела того вида. С ним был, одетый не по росту, паренёк со шрамом на щеке. Он сказал, что звать его Гриша и жадно, как взрослый, глотал махорочный дым. Низкорослый конёк под ним до полубока был в грязи. Подводчики, освободившись от груза, разъезжались по квартирам, а местные по своим домам. Пятого августа утро ничем не отличалось от предыдущих. Вялая перестрелка началась к обеду, и вдруг страшный гром от взрыва потряс лес и горы, поверг в панику жителей. Старые солдаты безошибочно определили, что стреляет трёхдюймовка. И действительно, казаки привезли из Солонешного орудие и, поставив его у подножия Вострушки, начали стрелять по позициям суховцев и по селу. Первый снаряд упал на гуменную крышу Михаила Ерутина. Там были сложены зимние сани, и находилось несколько телят. Все это было разметано и перебито. Поблизости в нескольких домах повылетали стекла. Через короткое время - второй взрыв такой же силы. Снаряд разорвался против сборни, где паслись козы Телегина Кирьяна, всех их, как ветром снесло к реке. По занятым суховцами позициям, вдоль горы со стороны Язевки, казаки повели сильный ружейный и пулеметный обстрел. Третий снаряд ударил в пятнадцати метрах от крайнего окопа. С облаком пыли летели большие куски земли и щебня, все это скатывалось по склону горы в Ануй. Начальство на верховых лошадях понеслось в нижний край деревни. Мадьяры с квартир тоже ушли. Раненые и больные были охвачены беспокойством. Везде суета, напряженность, взволнованность. Из обоза взяты боеприпасы, выданы на кухню продукты, в лазарет унесли несколько метров белого полотна, видимо, на белье и простыни. Тревожные чувства одолевали всех.

Новоалтаец: Из воспоминаний Василия ШВЕЦОВА (окончание): Командование, очевидно, решило окончательно вывести отряд из села в ночь на шестое августа. Нужны были проводники. В качестве провожатых были выбраны Егор Фефелов, двадцати пяти лет, фронтовик Михаил Жуляев, сорока лет, бедняк, охотник, имел семь детей, Никита Щетников, лет шестидесяти, рыбак, бедняк. Сухов объяснил, зачем их вызвал, что это строго секретно, что штаб и сельское управление на них вполне надеются и доверяют, они, хорошо зная местность, смогут провести отряд и их за помощь не забудет история. Он спросил согласны ли, смогут ли, не боятся ли, все трое ответили положительно и заверили, что об этом ни с кем не обмолвятся и сейчас же на своих лошадях прибудут в штаб. Стемнело. Пошел мелкий дождь. Командирам подразделений был отдан приказ о подготовке к отступлению. Из обоза от церкви на двух подводах увезли оружие. За последней усадьбой Корнея Шилова на берегу реки, разложив большой костер, покидали его туда, а потом сбросали в речку. Через день тележихинские мужики вытащили из воды обгорелые стволы и разнесли по домам. Позднее часть из них была отремонтирована, пригодилась в девятнадцатом году, в восстании против Колчака. На площади из обоза военные - хозяйственники раздавали подводчикам, муку, крупу, сахар, чай, повара топорами перерубили спицы, ободья в колесах, оглобли у походной кухни, раскололи котлы. К условленному времени к штабу подъехали проводники. Привел свой кавалерийский отряд Иван Долгих. Сборы проходили без лишнего шума. Решено было оставить раненых и больных двадцать восемь мужчин и пять сестер - хожалок. По каким - то причинам отстали несколько человек, находившихся на постах, которые потом, побросав оружие, разбрелись по лесам и горам, но, не зная местности, выходили в другие сёла, где их арестовывали и перепровождали в волость. К двенадцати часам ночи пришёл командир роты Андрей. У отца были осёдланы две лошади. Мать наложила в торбочку продуктов. Наташа расцеловалась с матерью и вышла следом за Андреем. Мне же и сестре Анне было сказана масса добрых пожеланий. В непроглядной темени, под дождем, по непролазной грязи, через булыжники и колодины отряд двинулся за проводниками. От штаба пошли вверх по речке, по узкой тропе поднялись на левое крыло горы Будачихи и через “Воровские ворота” проследовали на Елиново. По какой - то причине позднее набралась ещё группа, не менее пятидесяти человек, которых вслед за отрядом увёл Прокопий Евсеевич Добрыгин. Отстали от отряда юноши Володя и Гриша. Медсёстры Дерябина, Федянина, Обухова, Красилова и Костикина остались около раненых и больных. Потом ещё очень долгое время ходили в народе слухи о том, что где - то по Загайнову ключу закопаны красногвардейцами два пулемёта, многие потом искали, но ничего не нашли. После ухода красногвардейцев мертвая тишина опустилась на село, изедка слышался где-то одиночный лай собаки. На рассвете со стороны казаков прогремело несколько ружейных залпов и пулеметных очередей по бывшим позициям красногвардейцев, но ответных выстрелов не было. Стрельба длилась не более десяти минут. Дождь прекратился, лучи солнца прогрели землю и от неё повалил пар. Подоенные коровы по протоптанным тропам уходили на пастбище. Не слышно было разговоров через городьбу соседок. Что - то будет? Часов в десять утра с нижнего края села, в проломы и открытые ворота поскотины ворвались с шашками наголо чубатые казаки и карьером поскакали селом и стороной по гривам к сборне, где были уже староста с писарем и десятник со сторожем. Это была разведка. Вслед за ней через недолгое время по два в ряд, с пиками у стремени и с винтовками за плечами шагом проследовал большой отряд белоказаков. С Язевского седла на рысях спустился отряд не менее пятисот человек. С третьей, южной, стороны также строем по два вступила в село нескончаемым потоком казачья конница. Штаб белых расположился в двухэтажном доме Николая Зуева. Стройный звон всех семи колоколов знаменовал или встречу, или созывал верующих на молебствие. В тесном полутемном здании управы было полно казаков. Староста Кобяков еле успевал отвечать на вопросы двух начальников, по-звериному смотревших на него и чего-то требовавших. С мертвенно-бледным лицом в своем закутке-канцелярии за письменным столом сидел писарь и перебирал бумаги. Староста беспрестанно посылал десятников за людьми, чтобы немедленно явились на сборню. Почти в каждом доме начался обыск, в разных концах слышались одиночные выстрелы. Из Артемьева лога с винтовкой в руках медленно шел мадьяр, по какой-то причине, не спустившийся ночью с позиций. Двое казаков Шеманаевским переулком наперерез ему поскакали к реке. Не успев дойти до переходов через пруд, он был убит. Пожилой казак переехал выше переходов речку, слез с коня, снял с убитого сапоги, забрал трехлинейку а труп столкнул с тропинки под откос. Раненые и больные не находили себе места, однако не теряли надежды остаться в живых. Ведь когда - то и где - то была заключена конвенция между государствами, создавались органы Красного креста. Некоторые из раненых были грамотные. Среди них выделялся высокий, с серым лицом, звали его Коля. Нам, пацанам, когда мы приносили раненым продукты, он рассказывал о французской революции, и девятьсот пятом годе, и о Ленском расстреле. Было ему не больше двадцати пяти лет. На сборне сутолока. С группой казаков послали десятника показывать место сожжения оружия. Из зарослей пасеки деда Лихачева вышел красногвардеец с винтовкой и направился через мелкую протоку к жилью. Казаки стали по нему стрелять. Он успел скрыться в старом овине Евлантия Лубягина. Овин с речки и из ограды был окружен. Одни предлагали его поджечь, другие кричали, чтобы красноармеец выходил и сдавался. И он вышел. Казаки вывели его на горку к школьной изгороди и зарубили шашками. Труп не убирали до вечера. В оградах домов, где находились раненые, полно белоказаков. Слышалась матерная ругань, раненых вытаскивали на улицу. С некоторых были сорваны бинты, из ран текла кровь. Санитарок тоже выгнали из комнат, сыпалась брань и похабные эпитеты. Сбившисьв кучку они стояли и плакали. В кладовой дома Колупаева Лазаря лежал тяжело раненый в живот и слабым голосом просил пить. Какой - то казак пнул дверь в кладовку и навскид выстрелил ему в голову и грудь, колупаиха сползла по стенке и потеряла сознание, закричали ребятишки. Все раненые и санитарки были собраны в одну ограду Мелентия Колупаева, и окружены кольцом казаков, которые не переставали издеваться над жертвами. От сельского управления подъехало восемь подвод. Всех местных жителей, детей и мужиков отогнали от ограды далеко за дорогу. Из толпы неслось тихое подвывание. Суховцев погнали в открытые ворота к телегам, в каждую посадили по три-четыре человека. Подводы, выехав на дорогу, направились к сборне. Сидевшие в них раненые с тоской смотрели на вершины гор, где вчера еще были позиции их отряда. Полковник Волков в веселом настроении после пропущенных нескольких стопок закусывал со своими приближенными. Он был доволен победой и, не задумываясь, отдал приказ расстрелять пленных. От штаба в карьер поскакали к подводам трое казаков. Под конвоем полусотни раненых повезли в нижний край села. В пяти километрах от последних домов, в конце копи, на устье Четвертого ключа была подана команда остановиться. Пленным приказали слезть с телег, отойти на голый пригорок. За казачьим конвоем, гнавшим санитарок к сборне, шла большая разновозрастная толпа жителей. У самого крыльца с мертвенно бледными лицами, держась под руки, все пять остановились. Та, что повыше всех, смущалась своей заметной полноты - она была беременна. Возраст их был от двадцати до тридцати лет, не более. На крыльце стоял казак с золотыми зубами, и помахивая нагайкой, издевательски кричал: “Может, кто-нибудь этих красных сук замуж возьмет?” Никто не осмелился подать голос. Он спустился со ступенек, подошел к той, что была беременна, матерно выругался, два раза ударил ее плетью и заорал: “А ты вон отсюда, шлюха", верховые казаки оторвали ее от подруг и в толчки проводили до дороги. С бранью, подталкивая пиками, санитарок погнали на безлесную глинистую горку и там расстреляли. Как фамилия оставшейся в живых мне неизвестно Она слышала залпы, оборачивалась назад, но чьи-то руки ее удерживали. До ее сознания плохо доходили сочувственные советы и разговоры шедших с нею женщин. Её завели к старикам Печенкиным. Старуха Капитолина Софоновна, узнав кого к ним завели, запричитала и, обняв незнакомку, сказала, что никуда ее не отпустит. Она жила у стариков Печенкиных около двух месяцев, потом дед Терентий отвез ее к своим родственникам в Большую Речку. В 1920 году, уже при Советской власти, она не раз посылала письма старикам, о чем они рассказывали соседям.

Елисеенко Алексей: Продолжим, однако..

Новоалтаец: Из записной книжки санитара Кочергова И.С. Маршрут движения отряда П. Сухова 1) Алейская – Карымская; 2) Мохушка; 4) Серебренниково; 5) (Бахмутово) Боровская; 6) Костин Лог; 7) Семеново; 8) Шаравино; 9) Бутырки; 10) Николаевка; 11) Гонохово; 12) Овечкино; 13) Мостовое; 14) Ситниково; 15) Баево; 16) Малышево; 17) Леньки; 18) Глубокое; 19) Вылково; 20) Ильинки; 21) Вершинки; 22) Аксениха; 23) Панкрушиха; 24) Луковка; 25) Черновская; 26) Травино; 27) Карасук; 28) Орехово; 29) Хабары; 30) Усть-Суетка; 31) Бараново; 32) Шемальское; 33) Бесштаниха; 34) Ниж. Кучук; 35) Замой; 36) Родино; 37) Вознесенка; 38) Кабанье; 39) Сычевка (Солоновка); 40) Малышев Лог; 41) Мельниково; 42) Новичиха; 43) Токарево; 44) Титовка; 45) Красноярск; 46) Кузнецово; 47) Курья; 48) Карново; 49) Верх-Камышенка; 50) Нов. Шипуново; 51) Крутишка; 52) Верзиловка; 53) Чайное; 54) Шипуново; 55) Кураниха – Мал. Бащелак – Нов. Бащелак – Б. Речка – Тележиха. Отсюда погоня за отрядом Сухова. Автор попал в плен к белым. Рецензии, отзывы, замечания на рукопись и изданную книгу «Первые испытания». ЦХАФ АК, Ф. 5876, оп. 6, ед. хр. 309, л. 105

дед Копатель: Новоалтаец пишет: Из воспоминаний Василия ШВЕЦОВА Ещё статья краеведа В.Н.Швецова Установление Советской власти на территории Солонешенского района 1918–1921гг. Сводный красногвардейский отряд под командованием П.Ф.Сухова был создан 15 июня 1918г на ст. Алейская под Барнаулом. В с.Тележиха отряд вошел со стороны Малого Бащелака, Большой Речки 2 августа1918г. (н.ст.) Ехал кавалерийский отряд строем по два, впереди ехал на высоком рыжем коне, с кривой саблей на боку и револьвером в кобуре, без винтовки, видимо командир. На нем не было головного убора, большие, счерна, шапкой волосы развевались на легком ветерке. Человек высокий, но не толстый, взгляд орлиный, длинное загорелое лицо с большим носом; короткой волосатой щетины, видимо, долгое время не касалась бритва. Сразу было видно, у него сильное мужество и сильная воля. Брюки на нем с лампасами. На 10-12 подводах были раненые и больные, с ними пять сестер-санитарок …» Штаб расположился в двухэтажном доме купца Семена Терентьевича Таскаева в центре села. Белогвардейцы заняли с трех сторон высоты, окружающие село. Три дня оборонялись крсногвардейцы. В ночь на 6 августа командование решило вывести отряд из села. Жители села Егор Дмитриевич Фефелов, Михаил Петрович Жуляев, Никита Михайлович Щетников должны были провести суховцев через г. Будачиха на Чилик, Еликово. Санитарный обоз остался в Тележихе. 6 августа в село вступили белоказаки. В памяти жителей сохранились имена санитарок: Анна Дерябина, Дуся Федянина, Евгения Обухова, Мария Красилова, Нина Костина. В 5 км от села у Четвертого ручья были расстреляны все раненые красногвардейцы и санитарки. В Солонешное были пригнаны красногвардейцы отряда Сухова и жители села Малый Бащелак, помогавшие красногвардейцам. В первый день были расстреляны 13 человек: Шабунин Алексей, Панин Андрей, Ермаков, Зябликов Алексей, Анисимов Андрей, Гофонов Родион, Соснин Никита, Синельников Иван, Ковонцев Фома, Муравин Григорий, Солонцев, Солонцева Клавдия, на следующий день были расстреляны два красногвардейца – венгры, в последующий день еще 7 бойцов отряда Сухова. Жителя села Солонешного Лукьяна Огнева так же обвинили в пособничестве отряду Сухова и отрубили ему голову шашкой. За селом Тюнгур 10 августа отряд Петра Сухова был окружен. Петр Федорович Сухов после избиений и допросов в штабе полковника Волкова расстрелян на берегу Катуни перед с.Тюнгур.



полная версия страницы